Риски и перспективы трансграничного оборота цифровых активов для национальной и международной безопасности: международно-правовой и кыргызский контекст

Бюллетень науки и практики / Bulletin of Science and Practice

УДК 341.1/.8:336.7                                 

Развитие цифровых финансовых технологий и распространение технологий распределённых реестров обусловили формирование нового класса объектов гражданских и финансовых правоотношений — цифровых (виртуальных) активов [20].

В условиях глобализации финансовых рынков оборот цифровых активов приобрёл трансграничный характер, что оказывает существенное влияние на международную финансовую систему, механизмы государственного регулирования и обеспечение национальной безопасности государств. Особенностью цифровых активов является их экстерриториальный характер, вступающий в противоречие с традиционным принципом территориальности государственной юрисдикции [15].

Использование блокчейн-технологий позволяет осуществлять трансграничную передачу цифровых активов без участия классических финансовых посредников, что существенно осложняет применение механизмов валютного контроля, финансового мониторинга и государственного надзора. В результате государства сталкиваются с необходимостью адаптации существующих правовых институтов к новым цифровым формам экономической деятельности, поскольку традиционные механизмы регулирования не всегда способны эффективно реагировать на децентрализованный и технологически автономный характер современных цифровых финансовых инструментов. В современных условиях особую актуальность приобретают вопросы противодействия легализации преступных доходов, финансированию терроризма, обходу международных санкционных ограничений и обеспечению устойчивости национальных финансовых систем [8].

Трансграничный характер оборота цифровых активов способствует формированию новых рисков, связанных с повышенной анонимностью операций, высокой скоростью перемещения цифровых ценностей и возможностью использования юрисдикционных различий в целях обхода государственного контроля. Отсутствие унифицированного международно-правового режима регулирования цифровых активов способствует развитию регуляторного арбитража, при котором участники рынка осуществляют деятельность через государства с менее жёсткими требованиями в сфере финансового мониторинга и надзора [11].

В свою очередь, это снижает эффективность национальных мер контроля, осложняет международное сотрудничество в сфере противодействия финансовым преступлениям и создаёт дополнительные угрозы для глобальной финансовой стабильности. Для Кыргызской Республики данная проблематика имеет стратегическое значение в связи с развитием национального рынка виртуальных активов, интеграцией в евразийское экономическое пространство и необходимостью соблюдения международных стандартов финансовой безопасности. В последние годы в Кыргызской Республике наблюдается последовательное формирование нормативно-правовой базы в сфере цифровых активов, включая принятие Закона Кыргызской Республики «О виртуальных активах», внедрение механизмов лицензирования поставщиков услуг в сфере виртуальных активов и развитие элементов регулятивного контроля [1, 16].

Одновременно государство сталкивается с необходимостью обеспечения баланса между стимулированием цифровых финансовых инноваций, привлечением инвестиций и минимизацией рисков, связанных с трансграничным движением цифровых активов.

Материал и методы исследования

Эмпирическую базу исследования составили нормативно-правовые акты Кыргызской Республики, регулирующие оборот виртуальных активов, законодательство Европейского союза, Российской Федерации, а также рекомендации Группы разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (FATF) и правоприменительная практика регуляторов 2022–2026 годов. В качестве доктринальной основы использованы работы российских и зарубежных авторов по правовому регулированию цифровых активов, трансграничным финансовым потокам и цифровой геополитике [1-16].

Методологическую основу составили: сравнительно-правовой метод (для сопоставления моделей регулирования ЕС, США, Российской Федерации, Китайской Народной Республики и Кыргызской Республики); формально-юридический метод (для анализа норм закона о виртуальных активах и подзаконных актов Кыргызской Республики); системно-структурный метод (для выявления взаимосвязей между национальным и международным уровнями регулирования); риск-ориентированный подход (для классификации угроз национальной и международной финансовой безопасности, связанных с трансграничным оборотом цифровых активов).

Результаты и обсуждение

Традиционные методы классификации финансовых рисков требуют существенной адаптации применительно к природе виртуальных активов. Анализ правоприменительной практики и рекомендаций международных структур показывает, что трансграничный оборот цифровых активов формирует многоуровневый комплекс угроз, затрагивающий финансовую, макроэкономическую, технологическую и геополитическую сферы [8, 15].

В мировой практике сформировались различные модели правового регулирования цифровых активов, отличающиеся как степенью государственного вмешательства, так и подходами к определению правовой природы виртуальных активов. Формирование национальных режимов регулирования во многом зависит от особенностей финансовой системы государства, уровня цифровизации экономики, а также приоритетов государственной политики в сфере обеспечения финансовой стабильности и технологического развития [11].

Несмотря на отсутствие универсального международного механизма регулирования, в современных условиях прослеживается тенденция к постепенной институционализации рынка цифровых активов и усилению контроля за деятельностью его участников. Осознание масштаба рисков, связанных с оборотом цифровых активов, изначально привело к реализации рядом государств запретительных мер. Однако правоприменительная практика демонстрирует, что в условиях цифровой глобализации прямолинейные запреты обладают низкой эффективностью [12].

Запрет на деятельность легальных поставщиков услуг не устраняет экономический спрос, а лишь способствует переходу операций в теневой сектор или офшорные юрисдикции. В результате государственные органы лишаются возможности контролировать точки взаимодействия между криптовалютами и финансовой системой. Европейский Союз реализует комплексный и системный подход к регулированию цифровых активов, основанный на унификации правил обращения криптоактивов в рамках Регламента Markets in Crypto-Assets (MiCA) [6].

Европейская модель направлена на формирование единого правового пространства для функционирования рынка цифровых активов и предусматривает обязательное лицензирование поставщиков услуг, требования к раскрытию информации, обеспечению прозрачности операций и защите интересов инвесторов [9].

Особое внимание уделяется регулированию стейблкоинов как потенциально системно значимых финансовых инструментов, способных оказывать влияние на устойчивость финансового рынка и денежно-кредитную систему государств Европейского Союза [17].

В целом европейский подход ориентирован на сочетание развития цифровых финансовых технологий с обеспечением высокого уровня финансовой безопасности и надзора. Американская модель регулирования характеризуется преимущественно функциональным подходом, при котором правовой режим цифрового актива определяется исходя из его экономической природы и фактического способа использования. В Соединённых Штатах Америки отсутствует единый специализированный федеральный закон, регулирующий цифровые активы, вследствие чего регулирование осуществляется через применение норм законодательства о ценных бумагах, финансовых услугах и товарных рынках. Существенная роль в формировании правового режима принадлежит судебной практике, в том числе критериям квалификации цифровых активов в качестве инвестиционных контрактов, сформулированным в деле SEC v. W. J. Howey Co., а также деятельности федеральных регуляторов, включая Комиссию по ценным бумагам и биржам США и Комиссию по торговле товарными фьючерсами [18].

Подобный подход обеспечивает определённую гибкость регулирования, однако одновременно формирует высокий уровень правовой неопределённости для участников рынка. Российская Федерация использует смешанную модель регулирования цифровых активов, сочетающую элементы легализации цифровых финансовых инструментов с сохранением ограничений в сфере обращения криптовалют [7].

Российское законодательство допускает оборот цифровых финансовых активов как объектов гражданских прав, однако ограничивает использование криптовалют в качестве средства внутреннего платежа. Одновременно наблюдается постепенное расширение возможностей применения цифровых активов во внешнеэкономической деятельности, что обусловлено необходимостью адаптации финансовой системы к современным геоэкономическим условиям и трансформации международных расчётов. Российский подход в значительной степени ориентирован на обеспечение государственного контроля за движением цифровых финансовых инструментов при сохранении возможностей для технологического развития.

Китайская Народная Республика придерживается преимущественно рестриктивного подхода к обращению частных криптовалют, сочетая ограничения на деятельность криптовалютных платформ с активным развитием национальной цифровой валюты центрального банка [12].

Китайская модель основана на приоритете государственного контроля над денежным обращением и финансовой инфраструктурой. Ограничение частного криптовалютного рынка рассматривается как инструмент минимизации рисков финансовой нестабильности, спекулятивных операций и неконтролируемого вывода капитала. Одновременно развитие цифрового юаня позволяет государству сохранять высокий уровень контроля над платёжной системой и адаптировать национальную финансовую систему к условиям цифровой экономики. Сравнительный анализ зарубежных моделей регулирования показывает, что в современных условиях государства стремятся выработать баланс между поддержкой инновационных финансовых технологий и необходимостью обеспечения финансовой безопасности. Несмотря на различия в национальных подходах, общими тенденциями являются усиление механизмов лицензирования, расширение инструментов финансового мониторинга и повышение требований к прозрачности деятельности участников рынка цифровых активов [10].

Кыргызская Республика формирует собственную модель правового регулирования цифровых активов, основанную на сочетании легализации отдельных сегментов рынка виртуальных активов с механизмами государственного контроля, финансового мониторинга и надзорной деятельности [16].

В отличие от государств, придерживающихся исключительно запретительного подхода, кыргызская модель ориентирована на постепенную институционализацию цифрового финансового сектора и создание регулируемой среды для обращения виртуальных активов. Подобный подход обусловлен как необходимостью развития цифровой экономики и привлечения инвестиций, так и стремлением минимизировать риски, связанные с трансграничным движением капитала, легализацией преступных доходов и снижением эффективности национального финансового контроля. Ключевым этапом формирования национальной системы регулирования стало принятие Закона Кыргызской Республики от 21 января 2022 г №12 «О виртуальных активах», который впервые закрепил правовой статус виртуальных активов и определил основы деятельности участников соответствующего рынка. Виртуальный актив определяется как совокупность данных в электронно-цифровой форме, имеющая стоимость, при этом закон императивно устанавливает, что виртуальные активы не являются денежной единицей, законным средством платежа или ценной бумагой [1].

Данное нормативное отграничение имеет принципиальное значение: государство легализует оборот нового класса объектов гражданских прав, но предотвращает их использование в качестве субститута национальной валюты. Существенное значение имеют также подзаконные нормативные акты, регулирующие порядок лицензирования операторов обмена виртуальных активов, деятельность криптовалютных платформ и требования к поставщикам услуг в сфере виртуальных активов. Национальное законодательство предусматривает обязательное лицензирование субъектов рынка, требования к минимальному размеру капитала, идентификации клиентов и соблюдению процедур финансового мониторинга. Введение данных механизмов свидетельствует о стремлении государства обеспечить прозрачность цифрового финансового сектора и привести национальную систему регулирования в соответствие с международными стандартами противодействия легализации преступных доходов и финансированию терроризма [8].

В период с 2022 по 2026 годы в Кыргызской Республике была сформирована система подзаконного регулирования, направленная на институционализацию рынка. Постановление Кабинета Министров Кыргызской Республики от 16 сентября 2022 года №514 «О вопросах регулирования отношений, возникающих при обороте виртуальных активов» и Указ Президента Кыргызской Республики от 13 марта 2026 года №112 «Об установлении минимального размера уставного капитала оператора торгов виртуальных активов» детализировали требования к субъектам рынка [2, 3].

Внедрение лицензирования поставщиков услуг виртуальных активов сопровождалось установлением требований к минимальному размеру уставного капитала, включая повышенные требования к операторам торгов. Установление данных требований направлено на допуск к рынку исключительно тех субъектов, которые обладают достаточными финансовыми и организационными ресурсами для соблюдения процедур комплаенса и обеспечения информационной безопасности. Взаимосвязь законодательства о виртуальных активах с нормами Налогового кодекса Кыргызской Республики и Закона Кыргызской Республики от 6 августа 2018 года №87 «О противодействии финансированию преступной деятельности и легализации (отмыванию) преступных доходов» свидетельствует о формировании комплексного административного и фискального контроля [4, 5].

Важным шагом стало внедрение нового механизма регулятивной песочницы, позволяющего тестировать инновационные финансовые продукты в контролируемой среде. Переход к активной фазе правоприменения подтверждается практикой отзыва лицензий у ряда операторов за несоблюдение стандартов финансовой отчётности, что указывает на функционирование механизма реального государственного надзора. В целях повышения уровня финансовой безопасности регуляторным органам целесообразно осуществить переход от концепции регулирования исключительно субъектов к модели технологически интегрированного надзора. Для Кыргызской Республики актуальной задачей является внедрение аналитических инструментов блокчейн-мониторинга [10].

Способность государства осуществлять мониторинг транзакций в публичных блокчейнах, проводить риск-скоринг крипто-адресов и обмениваться соответствующей информацией с подразделениями финансовой разведки стран-участниц Евразийской группы является необходимым условием противодействия легализации преступных доходов [14].

Касаясь проблемы криптодолларизации, следует отметить, что использование иностранных стейблкоинов в трансграничных расчётах уже стало объективной экономической реальностью для части бизнеса [17].

В этих условиях государственная политика должна быть направлена не на запрет или жёсткое ограничение данного явления, а на создание легальных и прозрачных механизмов конвертации и контроля таких операций. Особое значение приобретает вопрос разработки и внедрения национальной цифровой валюты — цифрового сома. Необходимо подчеркнуть, что цифровая валюта центрального банка существенно отличается по своей правовой и экономической природе от частных виртуальных активов и криптовалют [13].

В отличие от них цифровой сом является официальным денежным обязательством Национального банка Кыргызской Республики. Введение цифрового сома может способствовать повышению эффективности государственных расходов, снижению издержек в платёжной системе и укреплению контроля над денежным обращением. Геоэкономический контекст диктует необходимость усиления правовой координации в рамках ЕАЭС. В условиях санкционных ограничений и трансформации глобальных логистических цепочек сохранение макроэкономической стабильности требует минимизации внутрисоюзного регуляторного арбитража [14].

Разработка гармонизированных подходов к регулированию оборота криптоактивов на евразийском пространстве с учётом международных стандартов FATF и лучших зарубежных практик будет способствовать формированию прозрачной и защищённой цифровой финансовой среды [8, 19].

Заключение

Трансграничный оборот цифровых активов представляет собой объективный процесс трансформации глобальной финансово-экономической системы. Проведённое исследование показывает, что экстерриториальная природа цифровых активов генерирует комплексные вызовы для национальных правовых систем, охватывающие сферы противодействия легализации преступных доходов, налогового администрирования, защиты прав потребителей и обеспечения монетарного суверенитета. Угрозы, возникающие в связи с недостаточной прозрачностью транзакций и возможностью обхода регуляторных требований, требуют системного переосмысления механизмов государственного контроля. Проведённый сравнительно-правовой анализ показывает, что политика, основанная исключительно на запретительных механизмах, не обеспечивает должного уровня защиты финансовой системы [12]. Чрезмерно жёсткое регулирование нередко приводит к перемещению операций с цифровыми активами в теневой сектор либо в иностранные юрисдикции с более мягкими требованиями. В результате снижается прозрачность финансовых потоков, усложняется осуществление государственного контроля и возрастает риск использования цифровых инструментов в противоправных целях. В современных условиях более эффективным представляется применение риск-ориентированной модели регулирования, предполагающей сочетание мер финансовой безопасности с поддержкой инновационного развития [11]. Содержание такого подхода заключается в установлении различных уровней контроля в зависимости от степени потенциальных угроз, характера операций и статуса участников рынка. Особое значение приобретают процедуры идентификации клиентов, внутреннего комплаенса, мониторинга транзакций и использования цифровых инструментов анализа блокчейн-операций. Основными элементами такой системы выступают лицензирование поставщиков услуг виртуальных активов, установление требований к финансовой устойчивости операторов, обеспечение защиты прав пользователей и внедрение механизмов технологического надзора. Одновременно усиливается международное взаимодействие в сфере обмена информацией, гармонизации стандартов регулирования и реализации рекомендаций FATF [8], направленных на противодействие легализации преступных доходов и финансированию незаконной деятельности. Дополнительное значение приобретает развитие современных технологий государственного контроля, включая применение инструментов RegTech и SupTech [10]. Использование аналитических систем позволяет государственным органам осуществлять мониторинг цифровых транзакций, выявлять подозрительные операции и своевременно реагировать на возникающие риски. Таким образом, эффективность регулирования цифровых активов определяется не масштабом запретительных мер, а способностью государства создать прозрачную и устойчивую систему контроля, обеспечивающую одновременно финансовую безопасность и развитие цифровой экономики.

Для Кыргызской Республики развитие национальной системы регулирования виртуальных активов имеет важное значение как для поддержания макроэкономической устойчивости, так и для повышения инвестиционной привлекательности государства [1, 16]. Формирование современной нормативно-правовой базы позволило создать условия для легального функционирования рынка цифровых активов и постепенной интеграции цифровых финансовых технологий в национальную экономику. Существенную роль в данном процессе сыграло внедрение механизмов лицензирования поставщиков услуг виртуальных активов [2, 3], а также использование режима регулятивных песочниц, обеспечивающих возможность тестирования инновационных финансовых решений в контролируемой правовой среде. Вместе с тем дальнейшее развитие государственной политики в рассматриваемой сфере требует совершенствования инструментов финансового и технологического контроля. Особую актуальность приобретает расширение применения систем блокчейн-аналитики в деятельности органов финансового мониторинга, что позволит повысить уровень прозрачности операций с цифровыми активами и эффективность противодействия незаконным финансовым схемам [10]. Перспективным направлением также является внедрение национальной цифровой валюты — цифрового сома, рассматриваемого как инструмент укрепления монетарного суверенитета и повышения устойчивости национальной платёжной системы [13]. Использование CBDC способно обеспечить снижение транзакционных издержек, повышение эффективности государственных расчётов и усиление контроля над денежным обращением в условиях цифровизации экономики. Дополнительное значение имеет развитие интеграционного взаимодействия в рамках ЕАЭС, поскольку трансграничный характер оборота цифровых активов требует согласования подходов к регулированию, финансовому мониторингу и обмену информацией между государствами-участниками [14, 15]. Формирование согласованных правовых механизмов на евразийском пространстве может способствовать снижению регуляторных рисков, укреплению финансовой безопасности и созданию более стабильной цифровой финансовой среды.