Роль информационных технологий в делегировании уголовнопроцессуальных полномочий: сегодня, завтра и в дальнейшей перспективе

Взаимодействие между участниками уголовного судопроизводства, особенно судом, уполномоченными государственными органами и должностными лицами является необходимым условием для эффективного осуществления уголовно-процессуальной деятельности. В условиях чрезмерной перегрузки уголовнопроцессуальной формы, о который пишет В. Н. Григорьев [1, с. 47], правильная организация такого взаимодействия позволяет максимально использовать ресурсы уголовного судопроизводства и повысить его мобильность. Одним из проявлений взаимодействия между участниками уголовного судопроизводства является делегирование полномочий, выражающееся в уполномочивании, передаче или возложении отдельных полномочий от одного субъекта другому. Информационные технологии позволяют перевести такое взаимодействие в дистанционный формат, например, при направлении, получении, рассмотрении и исполнении поручений. Благодаря информационным технологиям этот процесс не только ускоряется, но и качественно улучшается без существенных затрат физических и материальных средств.

Описание проводимого исследования

Активное внедрение информационных технологий последних лет показывает, как могут меняться уголовнопроцессуальные процедуры, реализуясь в дистанционном порядке без прямого физического присутствия их участников. Проводя исследование, важно было понять, все ли уголовно-процессуальные полномочия могут делегироваться с помощью информационных технологий, когда и кто вправе использовать информационные технологии для передачи полномочий, кому они должны передаваться и какие перспективы имеют для дальнейшего развития. Отдельный научный интерес представляет вопрос о допустимости делегирования уголовно-процессуальных полномочий технологиям искусственного интеллекта, вызывающий активную полемику в юридической среде и ставший предметом для многочисленных научных исследований последних лет.

Сформулированные выводы ориентированы на дальнейшую разработку предложений теоретического и прикладного характера, касающихся внедрения информационных технологий в сферу уголовного судопроизводства, в том числе при делегировании уголовно-процессуальных полномочий.

Результат проводимого исследования, обсуждение Поручение следователя или дознавателя, производящего предварительное расследование, следователю, дознавателю или органу дознания по месту нахождения лица, участие которого в допросе, очной ставке и предъявлении для опознания с использованием технологии видео-конференц-связи признано необходимым, а также аналогичное поручение суда, рассматривающего уголовное дело, суду, администрации места содержания под стражей, администрации учреждения или органа, исполняющих наказание, по месту нахождения лица, участвующего в судебном заседании путем использования видео-конференц-связи, организовать дистанционный порядок производства по уголовному делу, напрямую связано с делегированием уголовнопроцессуальных полномочий, что четко регламентировано в законе.

В порядке ч. 2 ст. 189.1 УПК РФ следователь или дознаватель, осуществляющий предварительное расследование, направляет письменное поручение об организации следственного действия с использованием видео-конференц-связи следователю, дознавателю либо в орган дознания по месту нахождения лица, участие которого в нем признано необходимым, передавая тем самым часть своих полномочий. Речь идет о полномочиях по обеспечению присутствия лиц, участвующих в следственных действиях, удостоверению их личности, разъяснению им прав и обязанностей, подписанию протокола. При этом сам протокол допроса, очной ставки и предъявления для опознания составляется следователем или дознавателем, осуществляющим предварительное расследование, с указанием двух мест проведения следственного действия — своего (по месту производства предварительного расследования) и удаленного (по месту нахождения лица, участие которого в следственном действии признано необходимым). За ним также сохраняются и все остальные ключевые полномочия — определять ход следственного действия, задавать вопросы, фиксировать результаты следственного действия и пр. Не является секретом, что полнота и достоверность информации, используемой в доказывании, зависит не только от соблюдения процессуальной формы, но и от других важных обстоятельств, информированностью о которых обладает только тот, кто принял уголовное дело к своему производству и тщательно изучил его. Выполняющее поручение должностное лицо не знает всех нюансов фабулы уголовного дела и не в курсе особенностей личности уча- ствующего в следственном действии. Информационные технологии оказывают существенную роль в решении данных проблем, помогая общаться в режиме реального времени, создавая эффект присутствия между участниками уголовного судопроизводства. При этом не все еще следственные действия могут быть реализованы в дистанционном порядке, что требует расширения их перечня. Нет никаких препятствий, кроме пока нормативных, к применению следователем и дознавателем систем видео-конференц-связи при освидетельствовании, осмотре предметов и документов, других следственных и иных процессуальных действий [10, с. 96–99].

Цивилизованный мир движется к тому, что уголовное судопроизводство выходит за пределы одной страны, однако использование технологий видеоконференц-связи при оказании правовой помощи между странами (к примеру, допрос свидетеля, находящегося за рубежом) на данный момент пока затруднено по нормативным и техническим причинам. Конституционный Суд Российской Федерации, ссылаясь на ст. 453–455 УПК РФ, подтверждает законность проведения следственных и иных процессуальных действий на территории иностранного государства, но замечает, что ст. 189.1 УПК РФ дает возможность использовать для проведения допроса, очной ставки и предъявления для опознания только такие системы видео-конференц-связи, которыми располагают российские государственные органы и должностные лица, осуществляющие производство по уголовному делу, при наличии для этого технической возможности и с учетом установленных данной статьей особенностей. Тем самым исключается возможность проведения дистанционных процессуальных действий с лицами, находящимися за пределами Российской Федерации 1.

Представляется, что если в перспективе будут разработаны единый стандарт и выделенная информационная платформа для производства видео-конференцсвязи между правоохранительными органами различных государств, то это сделает международное сотрудничество в уголовном судопроизводстве более действенным. При этом необходимость создания единой системы межгосударственного электронного взаимодействия с дружественными странами должна стать первоочередной задачей в этом направлении.

Все сказанное актуально и для деятельности суда. В судебном производстве информационные технологии позволяют суду, рассматривающему уголовное дело, делегировать часть своих полномочий суду, администрации места содержания под стражей, администрации учреждения или органа, исполняющих наказание, по месту нахождения лица, участвующего в судебном заседании с использованием систем видео-конференцсвязи, организовать производство с ним судебных действий и его участие в судебном заседании с использованием систем видео-конференц-связи (ст. 241.1 и 278.1 УПК РФ).

Развитие информационных технологий ставит перед правовой системой новый, более сложный вопрос: если технологии уже служат инструментом для делегирования полномочий между участниками уголовного судопроизводства, то можно ли делегировать полномочия самим технологиям, в частности — искусственному интеллекту? Именно эта проблема все чаще обсуждается в научном дискурсе, а также правоприменительной практике. Надо признать, что исследователями такая возможность относительно отдельных уголовнопроцессуальных полномочий не исключается [5, с. 16; 7, с. 3] и даже в будущем прогнозируется заменить судью искусственным интеллектом. По мнению президента Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации Ю. Пилипенко беспристрастный робот-судья способен отправлять правосудие лучше человека 2. Конкретизируя данную идею, высказываются соображения о том, что искусственный интеллект может прийти на смену в судах низшей инстанции, тогда как в вышестоящих судах судьи-люди должны сохранить свое место в качестве конечных арбитров [2, с. 166]. В других видах судопроизводств, к примеру, в гражданском судопроизводстве, делегирование искусственному интеллекту полномочий судьи при вынесении решений тоже представляется перспективной идеей, которая в ближайшем будущем может улучшить процессы рассмотрения дел и обеспечить более эффективное функционирование системы правосудия [11, с. 143].

Попытаемся установить, о каких уголовно-процессуальных полномочиях допустимо вести речь в контексте их делегирования технологиям искусственного интеллекта. Начать следует с полномочий технического характера, когда делегируются протоколирование, контроль за процессуальными сроками, формирование стандартных процессуальных документов и все то, что фактически представляет собой передачу рутинных задач машинам.

Делегирование полномочий аналитического плана может проявляться в использовании алгоритмов для поиска необходимой судебной практики, анализе массива данных по уголовному делу, составлении черновиков мотивировочной части процессуальных решений. На первый взгляд судья (следователь, дознаватель) в данном случае получает лишь помощь в обработке информации, но действует по своему усмотрению.

Использование искусственного интеллекта с целью делегирования ему прогностических полномочий состоит в применении систем прогнозирования риска рецидива, определения оптимальных мер воздействия, моделирования последствий различных вариантов приговора. Данное направление активно обсуждается юридической общественностью и вызывает достаточно возражений, поскольку результаты алгоритмов могут иметь риски системных ошибок и предвзятости [6, с. 226; 9, с. 67–68].

И, наконец, делегирование искусственному интеллекту сущностных полномочий в виде оценки доказательств, вынесения процессуальных решений, включая признание судом лица виновным или невиновным и назначение ему наказания, видится в большей степени уязвимым, так как затрагивает фундаментальные ценности, а именно конституционное право на судебную защиту (ст. 46 Конституции Российской Федерации), подрывает гарантии независимости и беспристрастности суда.

Стоит заметить, что на независимость и беспристрастность суда может повлиять также делегирование прогностических и даже аналитических полномочий. Согласимся в этом вопросе с И. И. Карташовым, что любая рекомендательная модель, носящая исключительно вспомогательную роль, рано или поздно может стать решающей. В подтверждение своих слов им приводится директива председателя Верховного Суда Британской Колумбии, в которой использование искусственного интеллекта признается вредным для честной судебной власти, отчасти потому, что ставит под сомнение принятие таких решений судьей единолично [3, c. 258].

Между тем, вспомнив общеизвестную фразу «никогда не говори никогда», попытаемся показать развитие событий в разных временных плоскостях. Действительно, в настоящее время совершенно обоснованно выглядят заявления, что информационные технологии не могут исключить из уголовного судопроизводства человека с его внутренним убеждением, пусть и субъективным, но являющимся гораздо более сложной категорией, чем программные алгоритмы [8, с. 122; 9, с. 68; 12, с. 237]. Единственно допустимым направлением использования искусственного интеллекта в уголовном судопроизводстве видится пока только решение им технических задач, и то с оговоркой, что ошибочно здесь вести речь именно о делегировании полномочий. Информационные технологии не обладают компетенцией, не несут ответственности, не имеют никакого процессуального статуса, соответственно, не обладают полномочиями. Поэтому наиболее оптимальной моделью использования искусственного интеллекта является та, где искусственный интеллект выступает вспомогательным инструментом в руках человека как единственного субъекта делегирования (суда, государственного органа и должностного лица).

Нельзя не отметить также разумные сомнения в полной безукоризненности такого подхода. Так, С. В. Зуев, отвергая необходимость придания искусственному интеллекту правосубъектности или возможности наделения его статусом электронного лица как некой аналогии с юридическим лицом, полагает, что «возможно находясь пока на недостаточном уровне развития, человечество не готово признать равенство и даже преимущество информационных технологий в решении ряда правовых вопросов, но это только вопрос времени» [4, с. 65–66]. Не подвергая сказанное сомнению, но считая, что в подобных перспективах все же больше вреда, чем пользы, заметим, что проведение научных исследований в данной области продолжает оставаться востребованным, а прогнозирование развития дальнейших событий имеет равные шансы склонить чашу весов в ту или иную сторону.

Заключение и выводы

В заключение необходимо обозначить, что в настоящее время делегировать уголовно-процессуальные полномочия можно только равнозначному субъекту, обладающему соответствующей компетенцией и несущему ответственность за свои действия и решения. Ни технологии искусственного интеллекта, ни любые другие информационные технологии не могут быть субъектами процесса передачи и, тем более, принятия уголовно-процессуальных полномочий, поэтому в современном классическом понимании делегировать им полномочия нельзя. Да и нет еще таких технологий, которые в уголовно-процессуальной сфере могли бы равноценно прийти на смену человеку.

Следует также признать, что определение роли информационных технологий в делегировании уголовно-процессуальных полномочий является труднопредсказуемым, но перспективным направлением. Первостепенными его задачами являются: балансирование между стимулированием новых инновационных процессов с сохранением имеющихся уголовно-процессуальных гарантий; формирование соответствующей не только нормативной, но и материально-технической базы уголовного судопроизводства. От их успешного решения сегодня зависит успешное будущее отечественного уголовного судопроизводства не только завтра, но и в дальнейшей перспективе.