Роман с дневником: между документальностью и художественностью (на примере романа А.А. Матвеевой «Каждые сто лет»)
Журнал: Новый филологический вестник @slovorggu
Рубрика: Русская литература и литература народов России
Статья в выпуске: 3 (78), 2026 года.
Бесплатный доступ
В современной русской литературе наблюдается тенденция смешения документальности и художественности. Примером такого совмещения стал роман-дневник А.А. Матвеевой «Каждые сто лет. Роман с дневником». Статья посвящена анализу взаимодействия фикшн и нон-фикшн в этом произведении, в котором сочетается специфика дневника как документа и как литературной формы, переплетаются судьбы настоящей и вымышленной героинь, используются пространства реальной действительности в качестве мест действия. Для анализа применяются биографический и герменевтический методы. Теоретической основой работы являются концепция автобиографизма М. Медарич и теория хронотопа М.М. Бахтина. Новизна подхода заключается в выявлении особенностей включения художественно-документальных материалов в романный текст в жанровом и сюжетном аспектах. Автор статьи приходит к выводу, что синтез фактуальности и фикциональности в романе «Каждые сто лет» размывает условную границу между фикшн и нон-фикшн: в нем сосуществуют реальные и вымышленные дневники, веденные подлинной (Ксеничкой Лёвшиной – академическим переводчиком, преподавателем иностранных языков) и выдуманной (Ксаной Лесовой – переводчиком, репетитором по французскому языку) героинями. При этом фикциональность в романе играет первостепенную роль, так как даже настоящие дневники, оказываясь частью художественного произведения, приобретают свойство фикциональности, а реальные пространства как места действия носят художественный характер и становятся литературным хронотопом – в этих местах переплетаются судьбы существовавших, существующих и воображаемых личностей.
Короткий адрес: https://sciup.org/149152204
IDS: 149152204 | DOI: 10.54770/20729316-2026-3-328
A Novel with a Diary: between Documentary and Fiction (Based on the Novel “Every Hundred Years” by A.A. Matveeva)
In contemporary Russian literature, there is a tendency to blend documentary and fictional forms. An example of such a combination is A.A. Matveeva’s diary novel “Every Hundred Years. A Novel with a Diary”. This article analyzes the interaction of fiction and non-fiction in this work, which combines the specific features of the diary as a document and as a literary form, intertwines the destinies of real and fictional heroines, and uses real-life spaces as settings. Biographical and hermeneutic methods are used for the analysis. The theoretical basis of the work is M. Medarić’s concept of autobiographism and M.M. Bakhtin’s theory of chronotope. The novelty of this approach lies in identifying the specific features of the inclusion of fictional and non-fictional materials in the novel’s text in terms of genre and plot. The author concludes that the synthesis of factuality and fictionality in the novel “Every Hundred Years” blurs the conventional boundary between fiction and non-fiction: it coexists with real and fictional diaries, kept by a real heroine (Ksenichka Levshina, an academic translator and foreign language teacher) and a fictional one (Ksana Lesova, a translator and French tutor). Fiction plays a primary role in the novel, as even real diaries, when incorporated into a work of fiction, acquire a fictional quality, while real spaces as settings assume a fictional character and become a literary chronotope – in these places, the destinies of past, present, and imagined individuals intertwine.
Текст научной статьи Роман с дневником: между документальностью и художественностью (на примере романа А.А. Матвеевой «Каждые сто лет»)
A.A. Matveeva; “Every Hundred Years”; diary novel; artistic documentary; synthesis of factuality and fictionality.
А.А. Матвеева (р. 1972) – современный русский прозаик, журналист и литературный редактор. Она начала заниматься литературным творчеством с середины 1990-х гг. По настоящее время ею опубликованы сборники рассказов, повести и романы, среди которых стоит отметить роман «Каждые сто лет. Роман с дневником» (2022), с которым писательница вошла в список финалистов премии «Большая книга» и получила приз читательских симпатий по результатам читательского голосования. Матвеева определяет свой роман «Каждые сто лет» как «роман с дневником», в самом начале обозначая смешение документальности и художественности в произведении. В романе наблюдаются одновременное существование реальных и вымышленных дневников (в них также включаются архивные материалы и реальные письма), переплетение судеб главных героинь и пересечение реального и художественного пространств воспоминаний. События, зафиксированные в выдуманных дневниках, подчинены авторскому замыслу, тогда как при включении подлинных дневников в роман писательница использует приемы художественного документализма, максимально точно отражая реальные факты.
Приемы художественного документализма представлены также в произведениях В.О. Богомолова, Л.А. Юзефовича, С.А. Алексиевич, М.М. Хем-лин, Е.Г. Водолазкина и др. Проблема определения границ документальности и художественности в современной прозе активно изучается в литературоведении (см., например: [Никонова 2024]). Исследователи обращаются также к анализу особенностей включения художественно-документальных материалов в романный текст (см.: [Бессонова 2009; Подавылова 2014] и др.). Однако проблема синтеза документальности и художественности, обозначенная Матвеевой в романе «Каждые сто лет», остается недостаточно изученной: несмотря на то что Н.А. Агеева рассматривает «взаимодействие фактуального и фикционального» в данном романе-дневнике [Агеева 2023], данное направление требует дальнейших исследований.
Дневник как документ и дневник как литературная форма
В статье Ж.Х. Салханова и А.С. Утебекова отмечают, что «дневник представляет собой пограничный жанр, который может рассматриваться в отдельных случаях как литературный и нелитературный текст» [Салхано-ва, Утебекова 2020, 369]. А.С. Рейнгольд отмечает две разновидности дневника: «во-первых, литературный текст, создаваемый намеренно как дневник, и, во-вторых, дневник, который пишется для себя и литературным текстом не является» [Рейнгольд 2010, 118]. Эти два рода дневника могут сосуществовать в одном произведении. Среди примеров стоит отметить роман Матвеевой «Каждые сто лет», целиком написанный в форме дневника, при этом одновременно сочетающий документальные и художественные элементы.
Дневник Ксенички Лёвшиной (бабушки писательницы) представляет собой реальный дневник, который «не рассчитан на публичное восприятие, что сообщает ему особую подлинность и достоверность» [Салханова, Утебе-кова 2020, 369]. В романе оригинальная форма настоящего дневника сохраняется. Благодаря этим документально обоснованным текстам перед читателями предстают внутренний мир и факты жизни Ксенички Лёвшиной. В этом смысле дневник понимается как жанр, близкий к автобиографии, которая «задана основным требованием жанра как текст, ориентированный на внетекстовую действительность» [Медарич 1998, 7], и определяется как «повествовательный текст с ретроспективной установкой, с их посредством реальная личность рассказывает о собственном бытии, и притом ударение ставит на свою личную жизнь, особенно историю становления своей личности» [Медарич 1998, 12].
Документальность романа обеспечивают не только дневники Ксенич-ки Лёвшиной, но и другие носители памяти (в т. ч. архивные материалы и устные рассказы про реальных персонажей, переписка между ними). Сюжет романа связан с обширной географией, и, как заявляет писательница в интервью «Мое интервью о романе “Каждые сто лет”, Москве и Екатеринбурге», она объехала все эти польские, латвийские, швейцарские города, а также Париж, Санкт-Петербург, Екатеринбург и Хабаровск, нашла в этих местах нужные документальные материалы, посетила могилу своей бабушки в Хабаровске, нашла там дальних родственников и узнала от них истории о Ксении Лёвшиной [Скорондаева, Матвеева 2022]. Однако стоит отметить, что дневники Ксении Лёвшиной – это не буквальный перенос с оригинала. Даже на эти документальные тексты влияет авторский замысел:
В дневниках были невыносимо тяжелые, откровенные эпизоды, связанные с болезнью сына, моего дяди. Их я сократила, смягчила. Это даже постороннему человеку невероятно тяжело читать, не говоря уже о родных [Скорондаева, Матвеева 2022].
В романе присутствуют вымышленные дневники – дневники Ксаны Лесовой, в которых события подчинены авторскому замыслу. Чтобы ее выдумке поверили, Матвеева выбирает дневник как форму творчества, заявляя устами Ксаны Лесовой, что это «дневник, притворявшийся книгой» [Матвеева 2023, 402]. Однако, объективно говоря, это роман, притворявшийся дневником. Мы можем назвать данный литературный прием автобиографизмом , который, с точки зрения М. Медарич, можно было бы употреблять для изучения «ряда явлений автобиографичности вне жанра автобиографии (и жанров, близких к автобиографии: дневников, мемуаров, писем, исповедей)» [Медарич 1998, 6], который, по мнению исследовательницы, можно было бы опосредованно произвести из понятия биографизма, использованного для обозначения возможности «при научном исследовании литературных текстов исходить из фактов личной жизни или творческой биографии писателя, т. е. из элементов фактических жизненных судеб, литературно транспонированных в каком-либо вымышленном, фикциональном произведении» [Медарич 1998, 5–6]. В случае автобиографизма значение и смысл сведены именно к самому тексту, а не к внетекстовой действительности.
Хотя данное произведение носит одновременно документальный и художественный характер, фикциональность в нем играет первостепенную роль. Такие реально существовавшие и существующие люди, как Ксеничка Лёвшина, Константин Матвеев, их родственники и дети (Цика, Маша, Алеша, Юля, Миша, Андрюша, Саша, Ксюша), являются главными персонажами истории, излагаемой вымышленным персонажем Ксаной Лесовой. Встраивание отрывков из настоящих дневников в сюжет вымышленного произведения размывает условную границу между фикшн и нон-фикшн. А. Зализняк отмечает, что «в художественной литературе все вымышленное, даже если на самом деле – не менее настоящее, чем в настоящем дневнике. Даже если слово в слово совпадают с реально написанными дневниками – это не более чем прием» [Зализняк 2010]. С этой точки зрения, оказываясь частью художественного произведения, реальные дневники Ксенички Лёвшиной в романе «Каждые сто лет» приобретают свойство фикциональности. Читателям неизвестно, насколько они достоверны, и рассуждение об этом не имеет значения.
Судьбы реальной и вымышленной героинь
В дневниках двух главных героинь зафиксированы две истории о становлении женской личности, через которые показаны судьбы женщин в разные эпохи.
События, связанные с Ксеничкой Лёвшиной, изображаются в хронологическом порядке и представляются посредством ее собственных дневников, а также рассказов Ксаны Лесовой. Анализируя факты и истории, записанные в дневнике, мы полагаем, что характер Ксенички Лёвшиной, семейная среда, в которой она выросла, и исторические события совместно влияют на судьбу героини.
Ксеничка Лёвшина отличается от своих детских подруг глубоким размышлением, и это отличие было не в ее пользу. Все они ее высмеяли и исключили, из-за чего она чувствовала себя очень одинокой. Во избежание одиночества она часто обращалась к дневнику. Помимо этого, неблагоприятная семейная атмосфера всегда вызывала у нее тревожность и беспокойство. Именно в это время перед ней появился Константин Константинович (жилец дома Ксенички, женатый мужчина). Она сразу увлеклась им и влюбилась в него. Под влиянием сильной страсти она нарушила моральную заповедь, игнорировала советы близких и вместе с мужем уехала жить далеко от родственников. Неразумный выбор сделал ее несчастной: она была вынуждена бросить университет, чтобы зарабатывать на жизнь и ухаживать за детьми; ее мучили деспотизм, вероломство и измена мужа. Кроме того, трое из ее детей (Маша, Цика и Алеша) рано умерли, сын Миша сошел с ума, приемный сын Глеб и родной сын Андрей погибли, что принесло ей огромную боль.
Впоследствии ее самосознание начало пробуждаться, и она решила уйти от супруга. В 1943 г. она уехала навсегда со своей младшей дочерью Ксенией в Хабаровск, где и провела в одиночестве свои последние годы. Так заканчивается ее несчастная история.
История о Ксане Лесовой повествуется посредством ее собственных дневников, которые она вела в детские и взрослые годы. В первой части романа история рассказывается в хронологическом порядке (с 1980 по 1984 г.), а во второй, третьей и четвертой частях повествование разворачивается параллельно в двух временных линиях (с 1987 по 2008 г., с 2017 по 2018 г.). Располагая в хронологическом порядке отрывки из дневниковых записей, мы узнаем судьбу Ксаны Лесовой.
В подростковом возрасте Ксана Лесовая застала своего отца с любовницей и узнала, что у него даже есть внебрачная дочь, которую зовут Таня. Впоследствии, с 1987 по 2008 г., произошел ряд трагических событий: старший брат Димка женился на Ире (по прозвищу «Княжна»), которая была беременна от другого мужчины, из-за этого отец разозлился и ушел к любовнице навсегда, после чего вскоре умер от сердечного приступа. Пока Ксана училась во Франции, брат Димка обанкротился и перенес сильный эмоциональный стресс, который стал причиной его самоубийства. Хуже того, сын Иры Андрей (т. е. племянник Ксаны, хотя не является ее кровным), страдавший шизофренией, снял ранее установленную заглушку с крана газовой трубы в квартире, чтобы покончить с собой, но в результате его неудачной попытки самоубийства произошел взрыв и три квартиры в подъезде были серьезно повреждены. Так что его родственникам было необходимо платить за взорванную им квартиру. Все эти тяжелые события объективно влияют на судьбу Ксаны. Она, соответственно, осознала силу судьбы: «Мы не можем выбрать себе родителей или детей, место рождения и место смерти, даже друзей и любимых – я в этом уверена! – выбираем не мы, а случай и судьба» [Матвеева 2023, 567].
После этого Ксана решила покинуть Францию и вернуться домой, чтобы ухаживать за своей матерью и племянником Андреем. Кроме того, она также решает самостоятельно погасить все долги. Ее характер, отличающийся добротой и склонностью брать вину за все несчастья на себя, мотивирует такой выбор, думая, что «может, и папа, и Димка были бы сейчас живы, если бы я не привела тогда в дом Княжну» [Матвеева 2023, 215]. Помимо этого, решающим фактором становится любовь к племяннику и к Родине.
Принятое решение во многом предопределяет дальнейший жизненный путь героини.
Финансовые затруднения, связанные с долговыми обязательствами, продолжались с 2008 по 2018 г. В течение этих десяти лет Ксана была измотана и истощена, так как ей было необходимо непрерывно работать, чтобы заработать на жизнь, выплатить долги и оплатить лечение племянника. Она работала переводчиком и репетитором, много зарабатывала, но не позволяла себе даже самого необходимого.
Тяжелая жизнь не уничтожала художественную натуру Ксаны. Несмотря на трудную жизнь она не отказалась от духовных поисков. Она фокусировалась и на записях своего духовного роста, и на изучении внутреннего роста другого человека, на восполнении пробелов в памяти о Ксеничке Лёвшиной. Итак, судьбы реального человека Ксенички Лёвшиной и выдуманного персонажа Ксаны Лесовой оказались переплетены. В этом смысле роман считается «книгой о повторах, рифмах судьбы» [Скорондаева, Матвеева 2022].
В целом можно отметить, что обе героини схожи по характеру и судьбе, обе проходят через тяжелые жизненные испытания. Трагическая судьба Ксенички Лёвшиной является историческим фактом, и Матвеева представляет жизнь своей бабушки объективно и правдиво. Ксана Лесовая – вымышленный персонаж, который живет сто лет спустя, и писательница дает судьбе своей героини открытый финал, в котором появляется надежда на лучшее будущее, предлагая тем самым альтернативную, более гармоничную версию судьбы женщины с тем же именем и схожим характером. Таким образом, в образе Ксаны Лесовой можно, в некоторой степени, усмотреть символическое «продолжение» и внутреннее завершение жизненной истории бабушки автора.
Реальные пространства как места действия в художественном романе
Пространство и время, являющиеся главными элементами дневника, становятся основной структурой повествования этого романа-дневника благодаря хронотопу. Они как неразрывное единство создают фон для героев и событий, вписывают происходящее в контекст определенной эпохи. Художественное пространство романа включает в себя элементы реальных топосов: сюжет романа, связанный с реальными и вымышленными персонажами, разворачивается в реальных пространствах. Они как места действия в романе носят художественный характер и становятся литературным хронотопом (М.М. Бахтин полагал, что существует возможность переноса реального хронотопа в литературный; см.: [Бахтин 1975, 234]).
Среди топосов, где происходят события столетней давности необходимо отметить Лозанну, Санкт-Петербург (Петроград / Ленинград), Екатеринбург (Свердловск), Хабаровск и др. Все эти места тесно связаны с деятельностью реального героя Ксенички Лёвшиной и ее мужа Константина Матвеева. Среди мест действия нашей эпохи стоит отметить те же самые реальные места, которые связаны с деятельностью вымышленного персонажа – Ксаны Лесовой. В этих местах переплетаются их судьбы. Посещение мест жительства или пребывания предка обозначает цикличность человеческой жизни. Сюжет романа соединяет настоящее пространство с временным измерением прошлого, представленным в форме воспоминаний, превращая упомянутые места в реликты времени и носители ностальгического смысла.
Реальные пространства в романе также можно рассматривать как «травматические места». Среди них стоит отметить Екатеринбург (Свердловск) и Хабаровск, которые были свидетелями переживаний Ксенички Лёв-шиной. Нашим современником Ксаной Лесовой эти города воспринимаются как объекты, вызывающие эмоциональные колебания. Ксана отождествляет тяжелое состояние Ксенички со своими собственными эмоциями и чувствами и превращает пережитые Ксеничкой события в личный опыт.
Екатеринбург в романе выбран основным местом действия для Ксаны Лесовой. С учетом этого можно сказать, что это пространство имеет особое значение. Обе главные героини являются горожанками Екатеринбурга и переживают здесь тяжелые события (хотя Ксеничка Лёвшина не всю жизнь жила в этом городе). В этом смысле травматическое место памяти предка пересекается с таковым у потомка. Таким образом, для Ксаны Лесовой Екатеринбург является не только объектом, вызывающим эмоциональные колебания, но и свидетелем ее собственного опыта.
Подводя итоги, можно сказать, что смешанность документальности и художественности в романе Матвеевой «Каждые сто лет. Роман с дневником» размывает условную границу между фикшн и нон-фикшн: в нем сосуществуют реальные и вымышленные дневники, веденные реальной (Ксеничкой Лёв-шиной – академическим переводчиком, преподавателем английского и французского языков) и вымышленной (Ксаной Лесовой – французско-русским переводчиком, репетитором по французскому языку) героинями. При этом, оказываясь частью художественного произведения, даже подлинные дневники приобретают свойство фикциональности, а реальные пространства, включенные в повествование в качестве мест действия, также преобразуются в художественные: они становятся элементами литературного хронотопа, в котором пересекаются и переплетаются судьбы реальных и вымышленных персонажей, образуя единое пространство культурной памяти.