Романтические мотивы в повести Л. Нечаева "Ожидание друга, или признание подростка"

Повесть тверского писателя Леонида Нечаева «Ожидание друга, или Признание подростка» увидела свет в 1987 году и выдержала несколько переизданий, поскольку вызвала множество положительных откликов читательской аудитории. В этом произведении обнаруживается ряд романтических тем и мотивов, которые, с одной стороны, отражают связь автора с богатой и интересной литературной традицией и, с другой стороны, свидетельствуют о глубокой укорененности романтической традиции в русской литературе, о потенциале ее художественного развития.

Прежде всего следует отметить, что в центре повествования – яркая, неординарная творческая личность, находящаяся в глубоком духовном и нравственном конфликте с действительностью. Именно романтики впервые сделали творческую личность объектом художественного исследования и осмысления и ввели образ героя-творца, Художника, в литературу. Так, в стихотворении «Художники» (1789) Фридрих Шиллер объявляет, что человек – звено между природным началом и высшей духовностью, а искусство – высшее проявление человеческой культуры. Как отмечают исследователи, «почти полная отчужденность художника от действительности и не меньшая враждебность действительности искусству <…> становятся основным мотивом, одной из доминирующих тем романтизма. С романтизма начинается не просто искусство для искусства, с него начинается художественная повесть о трагедии художника» [3, с. 156–158].

Главный герой повести Л. Нечаева Саша Кузнецов именно таков. Будучи художественно одаренным, он воспринимает мир тонко, почти болезненно и категорически отрицает мещанский образ жизни с его приземленными ценностями. Автор противопоставляет своего героя другим, «обычным» людям. Однако мы видим постепенное усложнение данной схемы. С одной стороны, по мере развития сюжета повести становится очевидным, что герой сталкивается с теми же трудностями, что и любой подросток. Это делает его образ реалистичным и психологически достоверным. С другой стороны, сам герой, сближаясь с окружающими, обнаруживает в них проявления той же личностной уникальности, которую он ощущает в себе.

Главная цель героя – отыскать идеал. Тема идеала является одной из центральных в романтизме. «Романтики полагали, что действительность конституируется идеальным, “божественным”. Она возникает благодаря идеалу и является его символом, т. е. сама обозначает идеал. При этом идеал оказывается непознаваемым при помощи разума; его можно только почувствовать, предчувствовать, замечать его проявления в окружающем мире: в природе, любви, искусстве» [1]. Саша видит свой идеал в дружбе. Мотив дружбы имеет в романтизме особое значение. Дружба изображается не просто как одна из форм социальных отношений, а как особая духовная связь. Это ярко выразилось в романтических произведениях раннего периода, а также в культе дружбы поэтов пушкинского круга, оказавшем сильное влияние на их творчество. Для героя Нечаева дружба – это тоже не просто доверительные отношения. Это жертвенность и своего рода подвижничество, служение другому человеку: «Я даже знал, ощущал всем своим существом, что есть что-то надежное, всеобъемлющее и прекрасное, ради чего стоит жить» [2]. Именно поэтому Саша считает, что должен быть достоин друга, и готовит себя к этому: «Да, все пятнадцать лет моей жизни были ожиданием друга. Не то чтобы я рассчитывал на некое чудесное его появление, хотя и такие надежды были, не то чтобы ждал сложа руки; нет, я ждал его, упорно трудясь, напряженно ища, непрестанно размышляя, с пылким нетерпением, приготовляя для него всю свою верность» [Там же].

Саша всеми силами пытается обрести друга, чтобы преодолеть духовную изоляцию. Но всякий раз он терпит неудачу. Один из его одноклассников, умный и начитанный и с первого взгляда подходящий на эту роль, оказывается незаинтересованным в доверительном общении. Другой, обладающий привлекательной внешностью, украдкой то и дело любуется собой. Когда идеальный друг, юный сыщик Батов, казалось бы, найден, ему приходится переехать в другой город из-за службы отца. Саша пытается обрести друга в девушке, и в какой-то момент кажется, что на этот раз все получилось. В Тане его привлекает отнюдь не внешность, а то, как проникновенно она читает со сцены стихи Лермонтова. «Когда ты читала стихи, ты… вознесла меня на какую-то сияющую вершину. Ты словно спасла меня на всю жизнь», – признается герой [Там же]. Однако чувства девушки быстро приобретают романтический характер, а юноша оказывается психологически еще не готовым к таким отношениям.

Интересно отметить, что найти друга герой пытается не только среди ровесников. На короткое время его другом становится молодая учительница, благодаря вниманию и поощрению которой герой впервые всерьез задумывается о том, чтобы стать художником. Однако эту дружбу разрушает страх осуждения.

Герой познает и принимает сложность человеческой натуры и смиряется с жизненными обстоятельствами, но все же очень тяжело переносит каждое свое разочарование. Конфликт идеала и действительности в повести постепенно углубляется, превращаясь в личную драму. Герой, несомненно, личность, хотя еще и недостаточно зрелая, но явственно ощущающая себя: «Я не мог стать кем попало, лишь бы кем-то быть. Потому что я знал, что если я существую, то это не случайность, значит, есть во мне какой-то ценный смысл. И я должен был сам узнать и раскрыть себя для чего-то очень важного и жизненно необходимого» [Там же]. Действительность, которой ему приходится противостоять, воплощена в школе и семье. Герой отчаянно ищет дружеское, «человеческое» отношение, но не находит его и приходит к страшному выводу: «Троечники, а тем более двоечники не нужны были ни учителям, ни администрации школы, ни министерству, ни… родителям» [Там же].

В лице своих родителей Саша тоже пытается обрести друзей, но и здесь он терпит неудачу. Отчаянно нуждаясь в любви, он сталкивается исключительно с черствостью и расчетливостью. Отрицательные образы родителей утрированы и пред- ставляют тип филистеров. Отец Саши «обладал каким-то хищным артистизмом» и легко «преображался в присутствии нужных людей», воплощая образчик чинопочитания. Мать изображается как крайняя конформистка: «Кто не как все – тот достоин презрения и осмеяния, тот – враг» [Там же]. Родители Саши проявлений любви ребенка не понимают и не могут оценить. Апогеем мещанской черствости является сцена, где родители, не стесняясь сына, обсуждают, как много денег они потеряют из-за того, что тот подал документы в художественное училище, в то время как сами они собираются в длительную заграничную командировку. Все это наконец подталкивает героя к решительным действиям: «Но я не мог жить в этой квартире. Я не мог жить в этом городе. И я бежал» [Там же].

Романтический мотив бегства, изгнанничества получает в повести Л. Нечаева дальнейшее развитие. Однако герой отправляется не странствовать в надежде найти, «где оскорбленному есть чувству уголок», а к вполне конкретной цели – к бабушке, живущей в российской глубинке. Именно в ее лице герой обретает долгожданного друга, близкого по духу. Обнаруживаются сюжетные переклички: герой, по мнению одноклассников, только и ищет, «за кого бы пострадать», поскольку обладает жалостливым и сострадательным характером, а бабушка отказывается от иска против придавившего ее ради шутки шофера, потому что у того двое маленьких детей. Кроме того, именно бабушка подсказывает герою, что его душа не только ищет близости и понимания среди людей, но и нуждается в чем-то большем, а именно – в Боге: «Душа у тебя чуткая, Сашенька, потому и любви ищет, и правды. Как цветочек к солнышку тянется, а дитя к родителям, так и душа тянется к своему Создателю. Ведь все мы, Сашенька, с вечной душой рождаемся, которою нас Бог наделил. Вот и ищет твоя душа своего Родителя, и зовет Его, и по имени назвать хочет…» [Там же]. Таким образом, герой обретает и друга, и духовного наставника.

Сходное изображение конфликта героя с семьей мы можем обнаружить в русских романтических повестях, например, в повести М. П. Погодина «Черная немочь», где родители, принадлежащие к купеческому сословию, заботятся исключительно о материальном благополучии сына, залог которого видят в женитьбе на нелюбимой и непривлекательной девушке, почти ребенке. М. П. Погодин изображает этот конфликт неразрешимым: его герой предпочитает самоубийство невозможности жить согласно своему характеру и служить своим идеалам. Л. Нечаев видит ситуацию в более светлых тонах. Поступок Саши заставляет его родителей задуматься и написать ему примирительное письмо.

Жизнь в деревне изображается Л. Нечаевым идеализированно. Она предоставляет герою возможность заниматься честным и нужным трудом, не стремясь наживать избыточное. Романтизм во многом наследует культ природы от сентиментальной философии и литературы, противопоставлявшей природу и цивилизацию. Подобное противопоставление есть и в повести Л. Нечаева: жизнь в городе – это «два замка, цепь, глазок, звонок… <…> А некоторые, на первых этажах, даже решетки в окна вставляют – так и живут. Ух! Просто ненависть берет! Люди называются…». В деревне же «никто не воровал, никто спокон веку замков не вешал» [Там же]. Все здесь герою милее, чем в городе.

Наконец, в повести Л. Нечаева возникает романтический мотив двоемирия. Однако он представлен автором оригинальным образом, в виде фантастической теории одного из одноклассников Саши: «Он говорил, что существует, по крайней мере, две реальности: реальность деревца выращенного и реальность деревца сломанного. Как только человек сломает деревце, он тотчас переходит в другую реаль- ность, в реальность погубления живого, в реальность зла. Внешне он продолжает быть похожим на человека, но на самом деле он монстр. Но Женя <…> оставил возможность перехода из реальности зла в реальность добра: стоит только посадить деревце…» [Там же]. То есть мир идеальный, трансцендентный, и мир сущий, вещественный, представляются не как взаимосвязанные и взаимодействующие диалектические противоположности, а как равновозможные перспективы, выбор между которыми зависит от самого человека.

Таким образом, в повести Л. Нечаева воплотились наиболее характерные особенности романтической литературы.