Российская историография социальных аспектов советской индустриализации в годы первых пятилетних планов

Индустриализация первых пятилеток представляла собой чрезвычайно сложный, комплексный процесс, охвативший все стороны жизни людей в 1930-е гг. Особую актуальность в современной исторической науке приобретает анализ социальных аспектов индустриализации, который служит ключом к пониманию исторических реалий того времени.

Следует отметить, что еще советская историография, несомненно, имела ряд существенных результатов в изучении социальной истории индустриализации. Несмотря на явное смещение научного интереса в сторону производственных достижений, публиковались и работы в русле социальной истории: начиная от изучения истории отдельных предприятий и заканчивая обобщающими научными исследованиями. В 1970–1980-ее гг. в советской историографии происходит научное осмысление понятия «социальной политики» в целом, возникают различные точки зрения, что становится фундаментом для будущих уже постсоветских более плюралистичных в методологическом и идеологическом отношениях исследований. Однако важно понимать, что в рамках советской научной традиции, основанной на стремлении показать прежде всего достижения и успехи строи- тельства социалистического общества, у историков часто не было возможности в полной мере вовлекать в свои исследования материалы, не соответствовавшие существовавшим идеологическим установкам.

В постсоветское время произошел существенный пересмотр взглядов на процессы советской довоенной индустриализации. Получила развитие точка зрения, что экономические успехи первых пятилеток сопровождались значительным снижением жизненного уровня населения [1; 18; 19; 24].

В целом же преодоление советской идеологической установки на приоритет экономических факторов в историческом процессе, а также открытие архивов позволили историкам-исследователям более комплексно взглянуть на процесс индустриализации. В методологическом плане следует отметить, что намного шире в исторических исследованиях стали применяться информационные технологии, позволяющие быстро и эффективно обрабатывать большие объемы данных массовых источников, создавать базы данных. Особое внимание при этом стало уделяться именно социальным аспектам индустриализации. В исследования был вовлечен широкий массив данных, связанных с процессами развития здраво- охранения (в том числе в контексте производственного травматизма, широко распространенного в годы индустриализации), образования, городского строительства и т. п. В самостоятельное и перспективное направление исторических исследований превратилось изучение социальной инфраструктуры, систематизация которого в историографическом и методологическом контексте заслуживает отдельного внимания. В постсоветское время сложилось представление, что исследование социальных аспектов индустриализации подразумевает не просто изучение роли человеческого фактора в строительстве социалистического общества, но и анализ всей социальной жизни в целом. Социальная инфраструктура как основополагающий элемент быта, формирования самосознания человека является в данном случае фундаментальным объектом изучения, однако механизмы реализации социальной политики государства, в частности через развитие социальной сферы отдельных предприятий, изучены недостаточно, многие вопросы данного направления до сих пор остаются в тени.

Современные исследования рассматриваемой в статье тематики носят, как правило, проблемно-ориентированный характер. В наиболее общем плане исторические исследования в данной области можно разделить на ряд групп по объекту исследования: 1) жилищные вопросы (исследования по охвату населения жильем, качеству жилищного сектора, скорости его роста); 2) здравоохранение (количество больниц, качество обслуживания в них, охват населения медицинскими услугами, санаторно-курортное лечение); 3) образование (общий уровень грамотности, эффективность образовательных программ, вопросы экономической отдачи образования); 4) культура (эволюция учреждений культуры, развлечения и досуг); 5) уровень потребления и уровень обеспеченности товарами (вопросы, связанные с заработной платой, обеспеченностью населения товарами и услугами, их качеством, снабжением и питанием); 6) проблемы мотивации труда на конкретных предприятиях в широком смысле (в том числе рассмотрение социальной инфраструктуры в качестве важного мотивационного фактора).

К первой группе исследований можно отнести работы, в которых в научный оборот вводятся источники по вопросам жилищного строительства. Разрабатывается, в том числе на основе фондов региональных архивов, тема формирования промышленного города, отмечается доминирование в нем в годы первой пятилетки временного строительства (бараки и землянки). Важно отметить, что часть исследований базируется не только на раскрытии информационного потенциала источников данной тематики, но и на анализе работ (достаточно комплексных) современников индустриализации, которые дали фактическое описание происходивших событий [11; 21].

Так, Е. В. Конышева на основе, в частности, анализа работы С. Л. Ларина, сделала выводы о главных проблемах жилищного строительства, которые, по ее мнению, заключались в организации проектной работы. В целом она отмечает, что градостроительство понималось в то время лишь как непосредственное и вторичное продолжение промышленного строительства [10]. В некоторых регионах (в частности, в Сибири) ситуация с жилищным фондом была критической. Так, в первые годы строительства Кузнецкого металлургического комбината около 95 % рабочих жили в бараках и землянках. К исследованиям в данной области привлечены разнообразные архивные материалы, свидетельствующие о значительном снижении уровня жизни рабочих в первые годы индустриализации [7].

К другому направлению научных поисков относятся работы, посвященные вопросам развития тех или иных социальных институтов: здравоохранения, образования и т. п., как в частности, так и в общем русле теории модернизации. Отмечается, например, что образование является важной частью экономической модернизации, оно рассматривается в контексте своего рода культурной революции при формировании новых интеллектуальных слоев. Особый интерес представляет вопрос об эффективности образования. Активно исследуется теория человеческого капитала, изучается воздействие образовательного потенциала на экономический рост [4; 7; 15].

Существуют и другие аспекты исследований данной тематики. Изучая такие показатели, как число людей, проходивших обучение в конкретный момент времени, а также динамику изменения среднего количества лет обучения, исследователи отмечают такие явления, как массовое обучение взрослого населения, сопровождавшееся существенным увеличением государственных расходов на образование; сокращение гендерного диспаритета в образовательном уровне населения. Делаются выводы о достаточно высокой эффективности системы советского образования в годы первых пятилеток [4; 20].

Отдельно следует охарактеризовать направление научных исследований, связанное с анализом вопросов мотивации и оплаты труда. Часть ученых считают, что реальная заработная плата рабочих к уровню 1913 г. приблизилась в 1928 г. (т. е. фактически до начала индустриализации), другие склоняются к мысли, что это произошло не ранее 1950-х гг. [13; 27]. Отмечается такое явление, как ускоренный рост номинальной заработной платы при тенденции снижения реальной. Изучаются вопросы дифференциации в оплате труда различных категорий рабочих. Другим направлением исследований в данном русле являются проблемы, связанные с ценами и наличием товаров; отмечается феномен долготерпения населения, который требует до сих пор основательного изучения и объяснения. Исследователи приходят к выводу, что основными товарами в то время были хлеб, одежда и обувь. Важной вехой в развитии общества признается переход от карточной системы снабжения к свободной торговле в 1935–1936 гг. Рассматривается и такая проблема как пьянство, изучается эффективность работы комиссий по борьбе с ней [7; 18; 19; 24].

Существует также ряд работ, связанных с изучением особенностей жизни отдель- ных общественных групп и прослоек. Характерным в этом отношении является исследование С. В. Журавлева, посвященное положению иностранцев московского электрозавода в советском обществе в 1920– 1930-х гг. [5]. В работе подробно рассматриваются вопросы социальной адаптации иммигрантов (ими были преимущественно немцы и американцы), формирования иностранной колонии. Автор также пытается очертить контуры социального портрета иностранного рабочего. В отдельной главе исследуются также и вопросы, связанные с мотивацией труда и повседневной жизнью иностранцев: коммунальные проблемы, заработная плата и карточная система. Так, в частности, жилищные условия иностранцев в 1930–1931 гг. характеризуются по одной из официальных справок следующим образом: «Большинство рабочих живут в одном доме на Матросской тишине (там 90 комнат), который строился зимой и в который въехали, когда дом был еще не полностью закончен и не сдан в эксплуатацию строительными организациями… отопление почти не функционировало, и квартиры отапливались примусами, канализация и водопровод неисправны, окна есть не все, имеются щели в стенах и т. д. Надвигается зима и ввиду того, что за лето ремонт почти не производился, все инорабочие с ужасом утверждают, что зимой они там жить не смогут, в то время как даже летом взыскивалось за отопление по 50–60 % квартплаты, запаса угля нет… Хозяйничаньем нашего заводоуправления инорабочие возмущены. Вновь приехавшие американцы живут с семьями в гостинице “Маяк”, что также порождает недовольство, т. к. готовить в гостинице запрещено, а питаться там с семьями в ресторане чрезвычайно дорого» [5, c. 207]. Автор осуществляет также попытку психологического анализа, рассматривая проблемы «эмоциональных срывов на производстве» (забастовки, письменные ультиматумы, словесные выяснения отношений и пр.) [5].

В постсоветское время актуальными стали также исследования, основанные на анализе различных источников личного происхождения, таких как письма, воспоминания, отклики и т. п., касающихся, в частности, повседневной жизни рабочих [3; 12; 17; 22].

Так, например, в работе А. К. Соколова на основе изучения документов таких архивов, как РЦХИДНИ (Российский центр хранения и изучения документов новейшей истории), ГАРФ (Государственный архив Российской Федерации), РГАЭ (Российский государственный архив экономики), ЦХДМО (Центр хранения документов молодежных организаций), ЦАОДМ (Центральный архив общественных движений г. Москвы) и ЦМАМ (Центральный муниципальный архив г. Москвы), дается широкая панорама взаимоотношений общества и власти в годы индустриализации. Отдельно рассматриваются вопросы, связанные с «социалистическим наступлением»; уделяется внимание аспектам кадровой политики на предприятиях, проблемам труда и быта, уровню жизни рабочих, нравам и перспективам, в том числе молодого поколения. Исследуются вопросы образования и квалификации. Автор осуществляет объективный и многосторонний анализ социальных аспектов индустриализации, публикуя документы, иллюстрирующие как достижения, так и проблемы первых пятилеток. Например, в контексте анализа образовательных аспектов индустриализации ученый привлекает материалы партийной проверки железнодорожного транспорта, в которых отмечалось: «Одной из серьезных мер борьбы за укрепление дисциплины является повышение технической грамотности и квалификации широких масс рабочих. За 1932 г. развернуто курсов с отрывом от производства на 15 545 чел., без отрыва на 131 403 чел. (сведения только за три квартала). Производится снабжение рабочих технической литературой и брошюрами, которых выпущено за 1932 г. 90 названий со средним тиражом 17 700 экз.» [17, c. 88–89]. В том же документе говорилось, однако, что «этому делу мешает слабая квалификация преподавателей, текучесть их состава и учащихся и, нередко, отсутствие проверки знаний после учебы и слабое продвижение по работе после окончания курсов» [17, c. 88–89].

Автор доказывает своим исследованием тезис о том, что индустриализация первых пятилеток сопровождалась значительным снижением жизненного уровня населения, перенапряжением трудовых ресурсов, показывая эти явления не посредством анализа каких-либо статистических показателей, а напрямую: в том виде, в котором они воспринимались самими рабочими. Так, одной из наиболее характерных цитат, приведенных в работе, обрисовывающей общие контуры советской индустриализации первых пятилеток, в частности быта трудящихся, является письмо рабочего В. Н. Князева из Тулы, в котором говорится: «Стройка социализма не строится одними большевиками, не надо забывать, что в этой стройке участвует много миллионов рабочих. Лошадь по своей силе может везти 75 пудов, а хозяин навалил на нее 100 пудов, да при этом плохо накормил. Сколько он ее ни бил кнутом, все-таки она этот воз не смогла тронуть. Так и рабочий класс. На него возложили соцсоревнование, ударничество, перевыполнение промфинплана и т. д. Он работает 7 часов, не отходя от станка, и это этим не кончается, он после сидит на собраниях или же учится, чтобы поднять свою квалификацию полтора-два часа, если же кто не занимается этим, то он по хозяйству работает. А чем он питается? 150 г. солонины-баранины, сварит суп без всякой приправы – ни моркови, ни свеклы, ни муки, ни сала. Что же получится из такого супа? Одна “баланда”» [17, c. 21].

В целом можно отметить, что все большее значение в современной российской исторической науке приобретают микро-исторические подходы, «ориентирующиеся на изучение реальной социальной практики прошлого, раскрывающейся, в частности, через индивидуальное и уникальное, через жизнь и поступки конкретного человека и функционирование малых социумов» [26, c. 30]. В связи с этим важной и сложной в плане практической реализации предстает задача интеграции микро- и макроподходов в исторических исследованиях, посвященных, в частности, развитию социальной инфраструктуры промышленных предприятий, где решение данной задачи является необходимым условием проведения аргументированного и обоснованного исследования [26, c. 29–31]. Следует отметить, что формирование социальной сферы крупных предприятий началось в России еще в период дореволюционной индустриализации; в советское время эта тенденция получила дальнейшее развитие. В 1990–2000-х гг. на материалах дореволюционных предприятий был опубликован ряд важных в методологическом отношении работ, в которых был успешно апробирован метод соотнесения макро- и микроуровней исторического исследования [2; 16; 23]. В рамках данного подхода были проведены исследования по изучению развития социальной сферы на советских предприятиях, таких как заводы «Серп и молот», Московский электромеханический завод (электрокомбинат), а также в отдельных индустриальных районах [6; 8; 9; 14]. Большим достоинством данных работ является их комплексность – в них раскрывается информационный потенциал источников практически по всем наиболее важным сферам заводской инфраструктуры, таким как жилищное строительство, снабжение и образование рабочих и т. п.

В постсоветской исторической науке, в том числе в рамках рассматриваемых исследований, были также расширены и теоретические подходы к изучению социальных аспектов индустриализации, в частности, за счет использования новых концепций мотивации труда [2; 6; 25].

В работе Л. И. Бородкина, Т. Я. Валетова и коллектива авторов, посвященной трудовым стимулам текстильной отрасли дореволюционной России, подробно исследуются Товарищества мануфактур Н. Н. Коншина и Ярославской Большой мануфактуры. В исследовании, помимо классических материальных стимулов (заработная плата, премии и награды, штрафы и взыскания), рассматриваются также и жилищные усло- вия рабочих, обеспечение их товарами первой необходимости, медицинское обслуживание, социальное страхование рабочих, образовательные учреждения и организация досуга. Авторы попытались рассмотреть проблему мотивации труда с разных сторон: так, в последней части исследования произведена успешная попытка взглянуть на систему трудовых стимулов глазами рабочих (через призму жалоб и просьб) и администрации [2]. Исследование показывает, что социальная инфраструктура предприятий активно развивалась еще в дореволюционное время, что стало своего рода фундаментом эволюции социальной сферы предприятий в годы советской индустриализации.

В одном из исследований С. В. Журавлева и М. Ю. Мухина изучаются аспекты мотивации труда и повседневной жизни рабочих Московского электрокомбината в годы первых пятилеток. Авторы подробно рассматривают вопросы, связанные с составом трудового коллектива, подготовкой кадров, оплатой и нормированием труда. Отдельно исследуются социальные факторы мотивации труда, такие как соцкультбыт, медицина, снабжение и питание рабочих [6].

А. М. Маркевич и А. К. Соколов в своем исследовании рассматривают эволюцию системы стимулов к работе на московском заводе «Серп и молот» на значительном временном интервале – с 1883 по 2001 г. Авторы, учитывая охват большого исторического периода, пошли по пути хронологического построения материала. Так, в частности, в главе о работе завода в 1920–1930-х гг. исследуются как проблемы мотивации, формы и оплаты труда, рационализации и изобретательства, стахановского движения, так и вопросы, связанные с жильем, культурой, системой снабжения рабочих и даже с заводским патриотизмом [14].

***

Таким образом, анализ историографических аспектов современных российских исследований по социальной стороне периода советской индустриализации 1930-х гг. подчеркивает актуальность проводимых работ, их широту в источниковедческом плане. Все возрастающее внимание уделяется вопросам, связанным с анализом социальной инфраструктуры советских заводов в годы первых пятилеток, изучением мнения самих рабочих о происходивших в их жизни переменах, однако зачастую вне поля зрения ученых остаются документы региональных архивов; недостаточно хо- рошо исследованы механизмы реализации социальной политики государства, в частности, на уровне отдельных предприятий. В целом же, следует отметить, что современные исследования сочетают в себе как новизну и многоплановость методологических подходов, так и определенный опыт освоения фактического архивного материала, активно вовлекаемого в научный оборот.