Российский адвокат В.Д. Спасович как правовед и публицист

Во второй половине XIX в. после судебной реформы 1864 г. в Российской империи существенно изменились судебные отношения, в рамках которых появилась целая плеяда выдающихся российских адвокатов, в числе которых П.А. Александров, С.А. Андреевский, К..К. Арсеньев, Н.П. Карабчевский, А.Ф. Кони, Ф.Н. Кони, В.Д. Спасович, Д.В. Стасов, А.И. Урусов и др. Их адвокатская профессиональная биография исследована достаточно подробно. В меньшей степени уделяется внимание иным сторонам деятельности российских адвокатов. Так, Владимир Данилович Спа-сович известен не только как практикующий адвокат, но и как автор научных статей и книг по правовой тематике, как активный участник обсуждения законопроектов, в том числе по проблемам статуса и особенностей участия адвоката в судебном процессе [1, с. 149]. Рассмотрим более подробно некоторые его публикации.

Так, в 1963 г. Спасович издал учебник уголовного права [2]. По мнению А.Ф. Кони, этот труд для середины позапрошлого века книга Спасовича «представил собою светлое и отрадное явление … критический разбор Уложения о наказаниях 1845 года был первым и блестящим опытом серьезной критики законодательного сборника» [3, с. 364].

Фундаментальность учебника Спасови-ча подтверждают как его объем (около 450

страниц), так и его структура. Учебник состоит из семи глав: Очерк истории уголовного права; Уголовный закон; Преступление; Наказание; Мера наказания; Причины, погашающие юридические последствия преступления; Критический разбор первого раздела Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. Каждая глава состояла из нескольких отделений, разделов и статей. Например, третья глава Так, третья глава включала в себя следующие отделения: Определение преступления; Виды преступлений; Учение о составе преступления. Далее в разделах и статьях Спасович раскрывал такие вопросы, как Предмет преступления; Ненаказуемость правонарушения по отказу от права его владельца; Ненаказуемость преступного действия по уничтожении самим государством в предмете преступления его юридического характера; Субъект (виновник) преступления; Переходные затмения сознания; Внешняя сторона преступления: действие и дело; Внутренняя объективная сторона преступления: воля и знание; Причины, уничтожающие вменение деяния субъекту; Принуждение; Неведение и заблуждение; Виды и степени вины; Неосторожность; Умысел; Главные виновники физические и умственные (подстрекатели); Пособники; О формах стечения нескольких главных виновников в одном и том же преступлении и др.

Практически все указанные вопросы по институту преступления даже 160 лет спустя, остаются актуальными, и на Спасови-ча по-прежнему ссылаются в научных трудах современной России. Учебник Спа-совича содержал немало интересных теоретических позиций, причем не только имевших общественное значение, но и узко-теоретическое, но от этого не менее важное, если иметь в виду отдельные институты уголовного права. Характерными являются его мысли о понятии и признаках продолжаемого преступления. Он отмечал, в частности, что единства мнений об этом уголовно-правовом явлении не существует: «Одни требуют для принятия продолжаемого преступления единства решимости, другие единства цели, третьи единства предмета преступления» [2, с. 98]. По мнению Спасовича, для продолжаемого преступления характерны следующие признаки: «1) внешние действия преступника должны быть многочисленны и при том такие, из которых каждое отдельное взятое содержало бы совершение преступления или, по крайней мере, покушение на преступление; 2) эти действия должны быть однородными; 3) все внешние действия преступника должны быть отнесены насчет одного и того же преступного намерения, и быть рассматриваемы как его осуществление» [2, с. 99]. Данные признаки при исследовании данной проблемы активно обсуждаются и в настоящее время.

Автор учебника (в значительной его части являвшийся фактически монографией) выделял два взаимосвязанных процесса – индивидуализацию уголовного наказания и дифференциацию уголовной ответственности, указывая, к примеру, что «в определении наказания участвуют обыкновенно две власти: законодатель и судья». Определяя роль законодателя, Спасович отмечал, что «законодатель полагает наказание, имея в виду одно только дело преступное, он должен заключить его в такие пределы, чтобы оно соответствовало преступлению и при весьма великом содержании злой воли» [2, с. 88]. При этом, однако, «масштаб, которым законодатель измеряет преступления, чисто отвлечен- ный. Он не имеет в виду лица преступника; он соображает наказание единственно только со свойством и важностью нарушенного права» [2, с. 88]. Достаточно подробно в учебник описываются условия как смягчения, так и ужесточения уголовного наказания, причем некоторые его мысли дискуссионные, в частности, это касается указания на то, что если преступник вновь совершает, то тем самым «он доказывает, что злодеяние сделалось для него привычкой, что оно неотделимый факт в его жизни, что наклонность к злодеянию непреодолима» [2, с. 102]. Разумеется, это очень дискуссионное положение.

В соответствии с избранной мировоззренческой гуманистической позицией Спасовичем обосновывалась необходимость смягчения существовавшей в то время уголовной политики, критиковалась так называемая возмездная концепция наказания, высказывалось отрицательное отношение к смертной казни. По этому поводу он уже позже, по следам уголовнополитических процессов, в которых принимал участие как защитник подсудимых революционеров, издал отдельную статью. По его мнению, самое строгое наказания состоит в «исключении преступников из общежития и помещение за крепкими затворами, лишающими их возможности влиять на общество, вредить ему. Все, что переходит эту крайнюю меру наказания, будет жестокостью, варварством, бесчеловечием ... Я полагаю, что государство не имеет права казнить лишением жизни, коль скоро оно может обходиться без этого наказания» [4, с. 12].

В 1865 г. издает новый труд Спасовича - теперь по гражданскому праву, а точнее по проблемам авторского права [5]. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что Спасович избрал для исследования тему, которая до этого в России практически не затрагивалась в научных изысканиях, но актуальность которой возрастала с каждым годом, на что он обращает внимание: «Вопрос об исключительных правах автора за размножение своих произведений посредством всевозможных механических приемов и способов и о нарушении этих прав, или контрафакции, возник послед изобретения и вследствие изобретения книгопечатания. До этого времени сочинений было мало, они обращались в весьма небольшом кругу грамотных людей, в немногих и чрезвычайно дорогих списках … Книгопечатание пробудило в народе потребность читать; оно породило в движение две важные отрасли промышленности – типографскую и книгопродавскую. Образовалось новое звание писателей по ремеслу, добывающих себе пропитание концом пера не из кармана королей и меценатов, но от публики» [5, с. 2]. Такое положение породило и соответствующую правовую проблему.

Эта проблема, как указывает Спасович, связывается с контрафакцией, которая «делала самый чувствительный подрыв производителям, разоряющая их и причиняющая через то ущерб всему обществу … Общественное мнение порицало перепе-чатчиков, но авторам и издателям суды не оказывали защиты, потому что вред, причиненный контрафакцией, нельзя было подвести ни под одну из форм гражданских или уголовных тогдашнего положительного законодательства» [5, с.3]. Спа-сович делает содержательный анализ авторского права в европейских странах, показывает ситуацию в России, предлагает пути совершенствования защиты авторского права.

Будучи членом (а затем и председателем) Совет присяжных поверенных Санкт-Петербургского округа, Спасович принимая активное участие в разработке законопроектов по разным отраслям права, и прежде всего Судебных Уставов 1864 г. В своих суждениях на этот счет, он не только определялся в своей позиции по тому или иному законопроекту, но и делал обобщения по правовой ситуации в России. В частности, он писал, что «в такой громадине, как государство, ничто не делается в миг. Нельзя сказать, что оно вдруг стало правовым, но решено, что оно должно стать правовым» [6, с.53]. При этом Спасович скептически относился с предложению создать в России суда присяжных заседателей, полагая, что нравственно-юридическое развитие населения еще не на том уровне, чтобы участвовать в су- дебном разбирательстве, этому, по его мнению, мешали также отсутствие привычки отличать закон от требований начальства, присущая русскому человеку склонность видеть в преступнике «несчастного». Однако в дальнейшем Спа-сович, увидев суд присяжных в реальности, изменил свою точку зрения [1, с.152].

Став практикующим адвокатом, Спасо-вич в своих судебных речах оставался исследователем, поднимая актуальные для российского общества проблемы и предлагая пути их решения, в том числе это касалось особенностей собственно адвокатской деятельности. По этому поводу он отмечал, в частности, что «без адвокатов нет никакого равновесия между обвинением и защитою; не одинаковы шансы состязания между прокурором, снабженным могущественными средствами розыска, и подсудимым, который изолирован в обществе уже по самому падающему на него подозрению, который часто лишен свободы, которому не известен ход производимого о нем следствия, который большей частью не знает и закона и, когда виноват, не умеет привести для смягчения уголовной ответственности уменьшающих его вину обстоятельств» [6, с.21].

Спасович полагал, что защитник должен сказать в пользу обвиняемого все, чего последний сам не может, не умеет или не хочет сказать, не закрывая, однако, при этом глаз на истину и не указывая голословно на влияние и воздействие среды, личностей или обстоятельств, без их тщательного изучения и проверки и без сопоставления личности искушаемого со свойствами и приемами искушения. Потенциал свободного слова предоставлен адвокату для облегчения участи подсудимого, и им не следует пользоваться для распространения преступных или противообщественных идей. Из видов защиты защита по соглашению с подсудимым, считал Спасо-вич, менее свободна, чем защита по назначению от суда, поскольку приходится, по возможности, придерживаться системы оправданий обвиняемого; но и тут защитник не может быть его слепым орудием и должен «проявлять отвагу своего звания в названии вещей по их именам» [6, с.24].

Данное положение, как и ряд других, небесспорно, и является предметом обсуждений в правовой литературе.

В этом контексте представляется интересным суждение Спасовича о том, что в зависимости от «свойств обвиняемого» защита может выражаться или в полном отождествлении защитником себя с обвиняемым, в особенности в передаче его чувств, или же в отделении себя от него и объективном к нему отношении. Он полагал, что по политическим делам адвокат, «не будучи солидарен с подсудимым, должен, однако, иметь право высказать все возможное для оправдания или уменьшения вины подсудимого и для ослабления невыгодного впечатления в отношении чувств, руководивших последним» [6, с. 25]. Спасович в такого рода процессах защищал право подсудимых на выражение своей позиции, что не означало поддержку революции как действия, поскольку такие действия были запрещены законом, а адвокат не может выходить за рамки закона. Свобода самовыражения и их открытого высказывания – эти право политических подсудимых, поскольку «блуждание мыс- ли – вещь нигде и никогда не наказуемая с римских еще времен», соответственно «уголовная ответственность может быть только за деяния, а не за мысли» [7, с. 59].

В 1898 г. была издана работа В.Д. Спа-совича «Новые направления в науке уго- ловного права», отдельные положения которой не потеряли актуальности и в наше время. Также В. Д. Спасович - автор многочисленных научных статей, лекций, отзывов на диссертации, докладов. По этому поводу Спасович писал о себе: «я против воли должен был несколько раз менять профессии; оставив любимые профессорские занятия, взялся за перо журнального критика, а потом посвятил себя адвокатуре … Не проходил и год, в котором не было бы мною что-нибудь написано, а так как этих лет довольно много, то и целое довольно объемистое и по содержанию, и по своему разнообразию. Не мне судить, удалось ли мне сохранить в течение этого длинного ряда лет последовательность в мыслях, искренность в чувствах и постоянство в убеждениях, могу лишь по совести сказать, что об исполнении этих требований я по мере сил моих старался» [8, с. 147]. В литературе справедливо указывается, что адвокатские речи Спасовича, его печатные труды отличаются «силой чеканного слова, богатством языка и глубиной мысли, умелым использованием сравнений» [9, с. 58]. Без сомнения можно утверждать, что творческое наследие рос сийского адвоката В.Д. Спасовича по прежнему актуально и востребовано рос сийской правовой жизнью.