Русский космизм и/или трансгуманизм в системе философских и социокультурных координат
Журнал: Вестник Московского государственного университета культуры и искусств @vestnik-mguki
Рубрика: Теория и история культуры
Статья в выпуске: 4 (132), 2026 года.
Бесплатный доступ
В статье критически пересматривается устоявшаяся в литературе связь между трансгуманизмом и русским космизмом. Различия в предложенных ими решениях проблемы бессмертия и перехода к постчеловеку анализируются в контексте изменения социокультурных обстоятельств и хода научно-технического развития. Если в «философии общего дела» Н. Федорова техника мыслится как продолжение естественных возможностей человека, то у ее критика Н. Бердяева техника – это его искусственный антипод, а в трансгуманизме человек превращается в элемент и «узел связи» самой технической системы. Указанные сдвиги вписаны в формирование постмодернистской культуры и некритически отражены в философии, где стирается грань между субъектом и объектом, идеальным и материальным. При этом наиболее последовательные из трансгуманистов сводят личное бессмертие к проекту замены телесного и мозгового субстрата, игнорируя проблему идеальности «Я» и тождества личности. Учитывая осмысление возможностей NBIC-технологий у Н. Бострома, Р. Брайдотти и других ученых, авторы указывают на трансформацию на современном этапе представлений о субъекте и субъективности. Таким образом, заимствование трансгуманизмом риторики русского космизма не означает содержательной преемственности: преодоление смерти мыслилось в русском космизме как общее дело на пути к идеальной цели, а в современном трансгуманизме путь к бессмертию предстает как индивидуальный контракт и инженерный проект при отсутствии идеальных и этически ориентированных критериев.
Короткий адрес: https://sciup.org/144163916
IDS: 144163916 | УДК: 130.2 | DOI: 10.24412/1997-0803-2026-4132-80-91
Russian Cosmism and/or Transhumanism in the System of Philosophical and Sociocultural Coordinates
This article critically reexamines the established literary connection between transhumanism and Russian cosmism. The differences in their proposed solutions to the problem of immortality and the transition to the posthuman are analyzed in the context of changing sociocultural circumstances and the course of scientific and technological development. While N. Fedorov’s “philosophy of the common cause” conceptualizes technology as an extension of humankind’s natural capabilities, its critic N. Berdyaev views technology as its artificial antipode, while in transhumanism, humans are transformed into elements and “communication nodes” within the technological system itself. These shifts are embedded in the formation of postmodern culture and are uncritically reflected in philosophy, which blurs the lines between subject and object, the ideal and the material. The most consistent transhumanists, however, reduce personal immortality to a project of replacing the bodily and cerebral substrate, ignoring the problem of the ideality of the “I” and personal identity. Considering the conceptualization of the potential of NBIC technologies by N. Bostrom, R. Braidotti, and others, the authors point to the transformation of concepts of the subject and subjectivity in the contemporary era. Thus, transhumanism’s adoption of the rhetoric of Russian cosmism does not signify a substantive continuity: overcoming death was conceived in Russian cosmism as a common endeavor on the path to an ideal goal, while in modern transhumanism the path to immortality appears as an individual contract and an engineering project in the absence of ideal and ethically oriented criteria.
