Савенкова из неолитических погребений на реке Базаихе в контексте датирования наскального искусства Сибири

В наскальном искусстве Сибири выделяется большой пласт изображений, которые многие исследователи относят к эпохе неолита. Наиболее характерны для него довольно реалистичные (с особой стилизацией) фигуры лосей, высеченные и нарисованные на скалах Енисея, Ангары, Лены и других ареалов. Неолитическая атрибуция базируется на ряде косвенных доказательств, основным из которых является стилистическое сходство наскальных изображений с предметами мелкой пластики из неолитических (или предположительно считающихся таковыми) памятников Сибири и Северной Евразии в целом. Ключевую роль здесь сыграла коллекция артефактов, обнаруженная И.Т. Савенковым в 1885 г. в погребениях у д. Базаихи в устье одноименной реки, притока Енисея, в окрестностях Красноярска. Среди них выделяются мастерски вырезанные из рога реалистичные объемные изображения лосей и антропоморфная фигурка. Разнообразный сопроводительный инвентарь позволил И.Т. Савенкову предположить неолитический возраст погребений, а произведения мелкой пластики были им сопоставлены по стилистическим особенностям с некоторыми петроглифами среднего Енисея. В последующих исследованиях эти обстоятельства имели большое значение для выделения неолитического пласта в наскальном искусстве Сибири. Однако не все исследователи поддержали мнение относительно неолитической датировки погребений Базаихи, и еще более дискуссионными остаются вопросы, связанные с атрибуцией соответствующих наскальных изображений, относимых к «ангарскому стилю» или «ангарской изобразительной традиции» [Подольский, 1973; Шер, 1980, с. 186–190; Ковтун, 2001, с. 48–55; Пономарёва, 2016; и др.]. Вообще это два отдельных актуальных направления исследований, но они тесно связаны между собой. Рамки статьи позволяют рассмотреть лишь некоторые аспекты данной проблематики. Задачи публикации – охарактеризовать доступные материалы И.Т. Савенкова из Базаихи; на их примере рассмотреть возможность соотнесения мелкой пластики и петроглифов, выделить из неоднородного массива наскальных изображений в ангарском стиле именно те, которые можно сопоставить с фигурками из Базаихи; обозначить перспективы дальнейших исследований в каждом из отмеченных направлений.

Материалы И.Т. Савенкова из Базаихи

С уникальной коллекцией сложилась не менее уникальная ситуация. Трудно представить, что полученные 140 лет назад интереснейшие редкие материалы, анализируемые во множестве публикаций, до сих пор не документированы и не изучены современными методами, не опубликованы на современном уровне. При этом материалы и документация не утрачены, находятся на хранении в музеях*. Похоже, что кроме фотографий, сделанных в XIX в. (ФО НА ИИМК РАН. Q 393-1, 393-2; РО НА ИИМК РАН. Ф. 1. Д. 156. Л. 59), есть только изображения артефактов, опубликованные в середине XX в. [Окладников, 1950, рис. 90; 1957, рис. 5, 12, 13; 1966, рис. 35, 36; 1971, рис. 108, 109]. Соответственно, и непосредственно оригиналы изучались, вероятно, после И.Т. Савенкова только А.П. Окладниковым. Не расшифрованы полностью и не опубликованы рукописи И.Т. Савенкова «Дневник археологических экскурсий и раскопок 1885 г.» и «Базайская стоянка каменного периода» (Архив МКМ. Оп. 3. Д. 89, 124). Тем не менее сведения об этом памятнике, фотографии и рисунки артефактов в архивах и литературе представлены, что позволяет предварительно охарактеризовать данный материал.

Иван Тимофеевич Савенков (1846–1914) внес значительный вклад в развитие отечественной науки и культуры во многих отраслях (о нем см.: [Вдовин, Макаров, Майзик, 2024]), в т.ч. в археологии. Он особенно известен как исследователь каменного века и наскального искусства Енисея. В окрестностях Красноярска И.Т. Савенков открыл первую палеолитическую стоянку в этом регионе (Афонтова Гора) и погребения эпохи неолита (Базаиха). Первое захоронение с соответствующим инвентарем было обнаружено им в местности Бор у д. Базаихи в 1883 г. в про- цессе сбора подъемного материала на песчаных дюнах, что собственно и положило начало деятельности И.Т. Савенкова как археолога [Ауэрбах, 1929, с. 176]. В последующие годы эти сборы продолжались, среди разновременных материалов попадались и неолитические находки. В 1885 г. при содействии ВСОРГО были проведены раскопки еще пяти грунтовых могил. Две из них содержали неполные костяки без ин- вентаря, в двух других находились полные скелеты, умершие были захоронены в вытянутом положении на спине головой на запад, сопровождались предметами из камня и кости, зубов животных. Наиболее интересным оказалось погр. VI, содержавшее части скелета человека, артефакты из камня и кости, а также уникальный набор из пяти вырезанных из рога лося фигурок (рис. 1, 2).

Рис. 1 . План погр. VI Базаихи ( А ) и сопроводительный инвентарь из него ( Б ).

а – плечевая кость и череп с отверстием в области виска; б – таз, бедренные кости и кости голени; в – пятна красновато-коричневого цвета; г , е – костяные наконечники копья или дротика; д – кинжал (?) из кости; ж – орудия для шлифовки; з – фигурки животных; и – разные инструменты из кости; к – кусок рога косули. 1–4 , 15 – камень; 5 –14 – кость.

А – по: [Savenkov, 1893]; Б , 1 , 3 , 5 , 6–12 , 15 – по: ФО НА ИИМК РАН, Q 393–2; Б , 1а , 2 , 3а, 4 , 5а , 13 , 14 – по: [Окладников, 1957].

Рис. 2. Произведения мелкой пластики (находки И.Т. Савенкова) из погр. VI Базаихи ( 1–5 ) и других погребений или подъемных материалов ( 6–9 ).

1–5 – рог (кость?); 6–9 – камень (агальматолит).

1 , 2 , 3 , 4 , 5 – по: ФО НА ИИМК РАН, Q 393–1; 1а , 3а , 5а – по: РО НА ИИМК РАН. Ф. 1. Д. 156. Л. 59; 3б , 4а – по: [Окладников, 1950]; 5б , 6–9 – по: [Окладников, 1957].

В 1892 г. на Международном антропологическом конгрессе в Москве И.Т. Савенков сделал сообщение «Об остатках эпохи неолита, найденных в Енисейской губернии (Восточная Сибирь) на берегах Енисея около устьев рек Базаихи и Чадобец» и продемонстрировал свои находки, вызвавшие большой интерес. Текст сообщения с планом погр. VI, рисунком и фотографией части находок был опубликован [Savenkov, 1893] (в переводе на рус. яз. см.: [Савенков, 2003]). Один из делегатов конгресса, барон де Бай, восхищенный открытиями И.Т. Савенкова, вскоре сделал о них доклад в Академии наук в Париже [Baye, 1894]. Так находки из Базаихи получили известность в Европе, но при этом Иван Тимофеевич считал, что на родине его открытие недооценили [Ауэрбах, 1929, с. 181–185]. К 1912 г. он подго-

товил подробную рукопись о «Базайской стоянке», которая так и осталась архивным документом (Архив МКМ. Оп. 3. Д. 124). Н.К Ауэрбах собирался обработать полевые дневники И.Т. Савенкова с приложениями в виде разрезов стоянки, чертежей погребений и зарисовок [Ауэрбах, 1929, с. 177], но и это не было осуществлено.

Не останавливаясь на характеристике всех захоронений, приведем в сокращении описание И.Т. Савенковым погр. VI. От скелета сохранились череп с отверстием в височной области, рядом с ним таз, почти полностью кости ног. На расстоянии 70–80 см от черепа небольшой кучкой лежали три четырехугольных инструмента для шлифовки из песчаника желто-коричневого цвета, подшлифованный топор или долото из камня (серый кремнистый сланец), скребок, вкладышевый костяной кинжал, различные орудия из кости, служившие, возможно, для изго- товления каменных изделий, и фигурки, вырезанные из рога лося: фрагмент идольчика с птичьим клювом, копытное животное с открытым ртом, самка лося (с небольшим отверстием для ремешка), лосенок, голова лошади* [Savenkov, 1893, p. 325–326]. По поводу этого уникального набора И.Т. Савенков написал следующее: «Фигуры диких животных примечательны не только относительной правильностью изображения в целом, но и точностью исполнения различных деталей конституции молодого и взрослого животных... Эти остатки первобытного искусства несомненно принадлежали охотникам» [Ibid., p. 328].

А.П. Окладников, просмотревший коллекции артефактов из всех раскопанных И.Т. Савенковым погребений, а также подъемные материалы с выдувов на берегах Базаихи (часть которых могла происходить из разрушенных погребений), выявил еще несколько предметов мелкой пластики (рис. 2, 6–9 ) [1957, рис. 12, 13].

Проблема датировки погребений Базаихи

И.Т. Савенков, проанализировав собранную им коллекцию артефактов, в рукописи «Материалы о стоянках каменного века в окрестностях Красноярска» сделал следующее заключение: «Базайскую стоянку можно отнести к первой половине неолитического каменного периода, если обратить внимание на отсутствие сверленых орудий и крайне ничтожный процент полированных орудий. Но с другой стороны, множество наконечников стрел, сравнительно художественные узоры на черепках горшков древней глины... амулет - голова животного, склоняют отнести стоянку не только к неолитическому периоду, но даже к концу его» (Архив МКМ. Оп. 3. Д. 124. Л. 5; цит. по: [Вдовин, Макаров, Майзик, 2024, с. 137]). Особенные сомнения у него вызвал найденный в одном погребении медный кельт. Позиция скелета не отличалась от других погребений. Между коленных суставов находился кельт, на грудных позвонках – треугольный кремневый наконечник стрелы, под костями ног – два скребка и «фигурный осколок», на плечевой кости – удлиненный цилиндрической формы камешек [Savenkov, 1893, p. 324]. Исследователь учитывал, что в условиях дюнных памятников и выдувания песка возможно смешение разновременных материалов, и все же в докладе на конгрессе обозначил возраст всех погребений суммарно как конец неолита – начало эпохи металла (меди) [Ibid., p. 327]. Однако в полевом дневнике зафиксировано, что погребение с кельтом залегало выше захоронений с неолитическим инвентарем (см.: [Вдовин, Макаров, Майзик, 2024, с. 137]).

Неолитическую датировку находок из Базаихи (из погребений и собранных на песчаных дюнах) позже подробно обосновал А.П. Окладников, проанализировавший неолит среднего Енисея в контексте аналогий с материалами лучше изученных памятников Прибайкалья, с одной стороны, а также Приуралья и северо-запада СССР – с другой [Окладников, 1957].

Он выявил множество параллелей между находками с Енисея и из Прибайкалья (категории и типы инвентаря, порода камня, керамика, мелкая пластика и т.д.) и пришел к выводу, «что в серовское время (конец IV–III тыс. до н.э.) племена Приенисейского края находились не только в близком соседстве, но и в тесных культурных связях с населением Прибайкалья» [Там же, с. 50]*. Немало аналогий было найдено и в материалах китойского времени, которые А.П. Окладников считал поздненеолитическими, так что датировка приенисейского неолита распространилась у него и на III–II тыс. до н.э. [Там же, с. 37]. Что касается базаихских фигурок, то их А.П. Окладников без сомнений относил к неолиту и датировал IV– III тыс. до н.э. [1971, с. 88–89]. Сомнения некоторых исследователей относительно медного (бронзового?) кельта в не совсем ясной связи с погребениями Ба-заихи**, были им категорически отвергнуты [Окладников, 1957, с. 35]. Но точку в проблеме это не поставило, сомнения остались: от осторожного – «принадлежность неолиту упомянутых скульптур не бесспорна» [Леонтьев, 1978, с. 102] – до категоричного – «факты подтверждают правильность отнесения фигурок лосей из Базаихинских погребений на Енисее к началу эпохи бронзы» [Студзицкая, 1987, с. 347]. Среди аргументов был не только пресловутый кельт, но и другие соображения: «птицеголовость» антропоморфной фигурки, технологические и иконографические особенности изображений лося, сопоставленных с мелкой пластикой эпохи бронзы. При этом в той же работе в сводной таблице фигурки из Базаихи отнесены к переходному от неолита к бронзовому веку периоду [Там же, рис. 137].

Сейчас концепция развития прибайкальского неолита кардинально пересмотрена благодаря радиоуглеродному датированию и установлению абсолютных дат, в частности китойские комплексы выделены в отдельную культуру и отнесены не к позднему, а раннему неолиту с датами ~7 500–7 000 кал. л.н. (см.: [Бердников, 2018]). Таким образом, не подвергая сомнению приведенные А.П. Окладниковым прибайкальские аналогии, датировку находок из Базаихи можно пересмотреть в сторону удревнения. Тем более что за прошедшие годы на сопредельных территориях изучены новые памятники и получены новые артефакты (в т.ч. мелкая пластика), относящиеся к неолиту, а даты установлены естественно-научными методами [Поляков, Смирнов, Фрибус, 2022, с. 11–13]. Из самых последних находок приведем высокохудожественное изделие из святилища на р. Тартас (Новосибирская обл.) – вырезанное из лосиного рога навер-шие в виде головы лося, датированное VII тыс. до н.э. [Ранненеолитическое святилище..., 2023, рис. 68, с. 67]. По нашему мнению, данное изделие довольно близко головам фигурок лосей из Базаихи. Разумеется, сейчас об этом можно судить только по имеющимся фотографиям, а более точно сопоставить их стилистические и технологические особенности позволило бы 3D-моделирование.

Но самое главное, проблема датировки мелкой пластики из Базаихи теперь может быть решена радиоуглеродным методом.

Фигурки из Базаихи и проблема «ангарского стиля» в наскальном искусстве

В том же году, когда были раскопаны погребения на Базаихе, И.Т. Савенков совершил большую «экскурсию» по берегам среднего Енисея в поисках стоянок каменного века и для осмотра писаниц [Савенков, 1886]. Он нашел немало местонахождений наскального искусства, многие композиции зарисовал и сделал описания. Эти материалы потом легли в основу его книги «О древних памятниках изобразительного искусства на Енисее» [1910]. Естественно, И.Т. Савенков сразу же заметил различия в стиле, технике и сюжетах наскальных рисунков, в связи с чем заинтересовался вопросами их хронологической атрибуции. Допуская возможность большой древности петроглифов, исследователь прозорливо отметил сходство некоторых изображений на скалах с фигурками из База-ихи: «На основании общего очертания некоторых диких животных, по очертанию головы, по раскрытому рту, по многим особенностям рисунка мы позволяем себе высказать гадательно, конечно, предположение, что добытые нами в этом году при раскопках Базай-ской стоянки... костяные фигурки животных едва ли не современны древнейшим Тубинским и некоторым Копенским и Трифоновским начертаниям» [Савенков, 1886, с. 54–55]. В книге были приведены рисунки базаихских фигурок для сопоставления с соответствующими петроглифами [Савенков, 1910, табл. I, III, IV, VI] (рис. 3, а–е). Степень условности схематичных зарисовок, конечно, не позволяет заметить характерные стилистические особенности ни фигурок, ни петроглифов, но не будем забывать, что И.Т. Савенков имел возможность сравнить оригиналы. Вероятно, это был первый для Сибири опыт датировки наскальных изображений методом стилистических аналогий с предметами мелкой пластики из раскопанных памятников. В любом случае исследователь совершенно верно отметил сходство. Достаточно сравнить ми-калентные копии с его зарисовками тех же композиций (ср. рис. 3, б и з, в и ж) и с фотографиями фигурок. «Древнейшие Тубинские» – это петроглифы самого древнего пласта Шалаболинской писаницы, и именно на данном памятнике среднего Енисея (см.: [Пяткин, Мартынов, 1985]) мы находим наибольшее число фигур лосей, стилистически сопоставимых с фигурками лосей из Базаихи; здесь даже есть антропоморфные изображения, напоминающие базаихские (рис. 3, з).

А.П. Окладников во многих работах подробно описывал зоологические, технологические и художественные особенности фигурок из Базаихи (см., напр.: [Окладников, 1950, с. 280–282]). Материалы памятника он считал важными не только для понимания енисейского неолита в целом, но и как базовый фактор хронологической атрибуции определенных групп наскальных рисунков в разных ареалах Сибири: «Рядом с описанными скульптурными фигурами лосей из Базаихи, датированными их связью с неолитическим инвентарем определенного характера, должны быть по стилю и возрасту поставлены не менее замечательные в своем роде плоскостные изображения этих животных на скалах, известные вблизи дер. Шишкино и Воробьево, на Верхней Лене, а также в ряде мест на средней Лене, на Ангаре ниже и выше Братска – в районе Долгого порога и о. Каменного. <...> Рисунки эти ясно и отчетливо выделяются из всех остальных сибирских писаниц признаками особого стиля и возраста» [Там же, с. 281] (рис. 4). Особенно близкие аналогии А.П. Окладников увидел на скалах Каменных островов Ангары: «Изображения на скалах и скульптуры из Базаихи иногда почти тождественны; кажется порой, что писаницы на камне выбивала та же рука, которая вырезала скульптурные фигурки из рога» [1971, с. 89].

Сопоставление фигурок из Базаихи с определенной группой изображений лосей на скалах Ангары (и соответственно, отнесение последних к неолиту) у большинства исследователей возражений не вызвало. Однако затем последовало соотнесение наскальных изображений этих животных во многих других регионах Сибири уже не с базаихскими фигурками, а с фигурами лосей на ангарских петроглифах в целом (как бы уже надежно датированными), хотя далеко не все из них сопоставимы с неолитической мелкой пластикой Базаихи (и не только). Так, в процессе анализа енисейского наскального искусства, в котором есть большой пласт изображений лосей

Рис. 3. Находки из Базаихи и наскальные изображения Енисея. а - Базаиха; б , в , е-з - Шалаболинская писаница; г , д - Трифоновская писаница. а-е - рисунки И.Т. Савенкова (по: [Савенков, 1910]); ж , з - микалентные копии (Музей «Археология, этнография и экология Сибири» Кемеровского государственного университета, кол. 38, № 4, 103).

Рис. 4. Наскальные изображения Сибири, сопоставимые по стилю с находками из Базаихи.

1-4 - Каменные острова, Ангара; 5 - Шишкинская писаница, верхняя Лена; 6 - Тойон-Ары, нижняя Лена; 7 , 8 - Оглахты, средний Енисей;

9 , 10 - Усть-Туба, Туба; 11 - Шалаболинская писаница, Туба.

1-3 - по: [Окладников, 1966]; 4 , 5 , 8-11 - фото Е.А. Миклашевич; 6- фото Н.С. Кирьянова; 7 - по: [Шер, 1980].

и других животных, имеющих удивительное сходство с таковыми на скалах Ангары, была выделена «ангарская изобразительная традиция» («ангарский стиль») [Подольский, 1973; Шер, 1980, с. 186–190]. Потом данный термин распространился на другие ареалы Сибири, и постепенно к ангарской изобразительной традиции уже стали относить едва ли не любые фигуры лосей, во всяком случае по стилю уже мало похожие на прототипы. Это породило дискуссии по поводу датировки всего ставшего разнородным и размытым массива данных, объединяемых понятием «ангарский стиль», и отдельных групп изображений внутри него.

Пожалуй, наибольшее количество проблем в данном вопросе создало некорректное, но ставшее тогда уже традиционным, сопоставление фигурок лосей из Базаихи с изображениями этих животных на скалах Томи. Чтобы обосновать неолитическую датировку, сравнили фигуру лося с утраченными задними ногами на Тутальской писанице с фигуркой лосенка из Базаихи, у которой задние ноги тоже утрачены и которой на приведенном рисунке дорисовали ушки, похожие на те, что изображены на петроглифе; а голову лося на той же писанице сопоставили с головой базаихской фигурки, для пущего сходства отделенной от туловища [Окладников, Мартынов, 1972, рис. на с. 181, 183]. На самом деле многочисленные изображения лосей на скалах Томи отличаются своим характерным узнаваемым стилем и не похожи ни на фигурки из Базаихи, ни на сопоставленные с ними А.П. Окладниковым образы лосей на скалах Ангары. Самобытность томских изображений отмечали практически все исследователи, писавшие об «ангарском стиле». И.В. Ковтун даже выделил «томскую» и «тутальскую» группы в рамках ангарской изобразительной традиции и отнес их наряду с другими к эпохе бронзы [Ковтун, 2001, с. 48–55]. Отмечалось и сходство их с редкими изображениями лосей в искусстве окуневской культуры (эпоха бронзы) Минусинской котловины, которых также иногда относят к «ангарскому стилю». Но и окуневские изображения – другие! Может они, как и томские, имеют сходство с некоторыми ангарскими фигурами лосей с расставленными в стремительном беге ногами, но определенно не похожи на базаихские фигурки, кроме того, что те и другие представляют лосей и у всех, естественно, есть видовые признаки – характерная морда, горб на спине и т.д.

Накопившиеся противоречия обусловили актуальность пересмотра подхода к наскальному искусству ангарской традиции. Специальное исследование на эту тему провела И.А. Пономарёва. Она совершенно верно отметила, что данное понятие «остается не вполне ясным. К ангарской традиции изображения относят скорее интуитивно, нежели основываясь на конкретных стилистических признаках», и именно эта неопределенность порождает «дискуссии о хронологии, развитии и направлениях распространения этой традиции» [Пономарёва, 2016, с. 70, 71]. В работе сделана успешная попытка «разобраться» с ангарским стилем (обзор точек зрения, уточнение ареала, определение внутренней динамики развития стиля на основе анализа палимпсестов и т.д.). Автор пришла к выводу, что «это эпохальное явление, имеющее восточносибирские корни, и пик его развития приходится на поздний неолит» [Там же, с. 77]. Кроме того, был окончательно отделен от ангарского томский стиль как самостоятельная традиция в контексте культур эпохи бронзы [Там же, с. 77–78]. Думается, в этом направлении и следует продолжать работу по пересмотру понятия «ангарский стиль» в наскальном искусстве на основе современных представлений и данных.

Возвращаясь к коллекции из Базаихи, отметим, что сопоставление по стилю наскальных изображений с предметами мелкой пластики не просто возможно, а является одним из важнейших методов непрямой датировки петроглифов. Соотнесение А.П. Окладниковым определенных изображений лосей на скалах Ангары (не всех, причисляемых его последователями к «ангарскому стилю») с фигурками из Базаихи – блестящий пример применения этого метода. Хочется упомянуть также скрупулезные исследования С.В. Студзицкой по сравнительному анализу мелкой пластики Прибайкалья (и других ареалов) и наскальных изображений в ангарском стиле [1987, 2007]. Что же касается аналогий фигуркам из Базаихи в наскальном искусстве Енисея, то мы считаем необходимым существенно сузить их круг. Далеко не все изображения лосей на енисейских петроглифах могут быть сопоставлены с этими образцами мелкой пластики. На наш взгляд, наибольшее сходство по стилю выражено в фигурах из Шалаболино, Оглахты, Усть-Тубы и др., аналогичных тем, что представлены на рис. 3, ж , з и 4, 7–11 . Лоси изображены в спокойных позах, не бегущие, не с поджарыми туловищами, положение шеи и головы сходно с таковым у базаихских фигурок, уши часто прижаты назад, и обязательно выделен глаз, расположенный высоко на линии лба близко к ушам. Точно так же, но в объеме, показаны глаза у базаихских фигурок. И кстати, некоторые петроглифы содержат как бы намек на рельеф в изображении глаза, ноздри, линии рта (см., напр., рис. 4, 1 ). Более всего сопоставимой с базаихской фигуркой нам представляется одна из фигур на Шалаболинской писанице (см. рис. 4, 11 ).

Заключение

В статье представлены основные проблемы, связанные с уникальной коллекцией артефактов из Базаихи, имеющей важнейшее значение как в аспекте изучения неолитической эпохи среднего Енисея в целом, так и в плане отнесения к неолиту определенных групп древнейшего пласта наскального искусства этого региона в частности. Перспективы решения этих проблем, как нам представляется, связаны с исследованиями в двух направлениях.

Первое – всестороннее изучение археологической коллекции из Базаихи, причем не только из раскопанных И.Т. Савенковым погребений, но и из многочисленных подъемных материалов. На современном этапе не составляет проблемы применить уже хорошо разработанные методы документирования и анализа (радиоуглеродное датирование, петрография, трасология, антропология и т.д.). Трехмерное моделирование, с одной стороны, послужит основой для каталогизации, а с другой – предоставит большие возможности для стилистического и технологического анализа предметов мелкой пластики, а также для обычных исследований всех артефактов. Необходимы и архивные изыскания: поиск документов, расшифровка полевых дневников и рукописей И.Т. Савенкова, уточнение сведений о контексте находок.

Второе – более углубленное изучение того пласта в наскальном искусстве Сибири, который до сих пор обозначают как «ангарский стиль», и конкретизирование содержания самого этого термина. Петроглифы, привычно относимые к «ангарскому стилю», сейчас образуют слишком разнородный и «размытый» массив; причем давно уже очевидно, что включаемые в него изображения (разные различными исследователями) принадлежат к разным культурно-хронологическим группам (от неолита до эпохи бронзы, не говоря уже о разных культурах для разных ареалов). Необходимы обоснованное разделение этого массива на группы по стилю, иконографии и другим критериям, пересмотр устаревших атрибуций петроглифов с учетом появившихся в последнее время новых хронологических схем, источников для сопоставительного анализа из раскопанных (т.е. датированных) памятников, новых методов датирования объектов наскального искусства. Что же касается ареала среднего Енисея, то здесь кроме вышеперечисленного особенно актуально обновление источниковой базы по древнейшему пласту в целом: полевые исследования, редокументирование известных памятников современными методами, реконструкция утраченного по архивным данным и др. [Миклашевич, 2015]. Лишь тогда можно будет не только четче обозначить признаки «ангарского стиля» в енисейском искусстве, но и выделить из всего массива именно ту группу, которая определенно сопоставима по стилю с фигурками из Базаихи, и, соответственно, датировать ее так же, как эти фигурки.

Исследование выполнено в рамках темы НИР ИА РАН № НИОКТР 122011100061-5. Автор приносит благодарность сотрудникам Научного архива Института истории материальной культуры РАН за помощь в работе с фотоматериалами.