Семантика и прагматика глагольных форм одновременности в мокшанских, коми-зырянских и хантыйских идиомах

Финно-угорские языки обладают богатым набором нефинитных глагольных форм (причастий, деепричастий, отглагольных имен и др.), которые, в частности, используются в обстоятельственной функции, указывая на временные, причинные, условные и прочие отношения между двумя ситуациями в предложении. Обстоятельственное употребление таких форм по большей части сосредоточено вокруг семантической зоны таксиса (о понятии таксиса см., например [14, 21–22; 17, 101]), а именно вокруг отношений одновременности, предшествования и следования. При этом существенной и крайне мало иссле- дованной особенностью рассматриваемых языков является наличие конкурирующих синонимичных форм, различающихся отдельными нюансами семантики и прагматики.

В настоящей статье мы рассмотрим некоторые семантические и прагматические особенности, лежащие в основе вариативности глагольных форм с семантикой одновременности в некоторых диалектах мокшанского, коми-зырянского и хантыйского языков. Данное исследование проведено в русле открытий последних лет по грамматической семантике глагола (см., например, [11; 13; 16]).

52 ISSN 2076–2577 (print)

Обзор литературы

О типологически релевантных параметрах варьирования семантики и прагматики таксисных форм сегодня известно крайне мало. Закономерности их употребления до некоторой степени раскрыты в работах сборника [14], посвященных таксису в отдельных языках и в обзорном исследовании деепричастных форм на материале языков Евразии [23], содержащем, в частности, их семантическую классификацию, на которую мы будем опираться далее. Некоторые значимые теоретические наблюдения содержатся в статьях сборника по типологии деепричастий [20], где в качестве факторов, влияющих на интерпретацию форм, называются видовременные и акциональные характеристики ситуаций, порядок следования клауз, сфера действия операторов, интонация и некоторые другие. Тем не менее типологические исследования действия данных факторов на широком языковом материале практически отсутствуют. Известны лишь немногочисленные конкретно-языковые обзоры употребления деепричастий, где большое внимание уделяется семантике и прагматике форм [8; 23, 267 ; 24, 468–476 ]. Из материалов по финно-угорским обстоятельственным конструкциям семантическая проблематика затрагивается, в частности, в [6; 16; 25].

Материалы и методы

Материал языков был собран в ходе полевой работы в с. Лесное Цибаево и Лесное Ардашево Республики Мордовия (2013–2015 гг.) и с. Мужи, Вося-хово, Овгорт Ямало-Ненецкого автономного округа (2016, 2017 гг.) методом опроса носителей языка с помощью анкеты, содержащей предложения на языке-посреднике (русском) и их перевод на изучаемый язык. Это единственно доступный метод получения сведений по исследуемым конструкциям, поскольку он позволяет выявить все возможные интерпретации интересных нам форм в каждом конкретном контексте, тогда как в текстовых источниках рассматриваемые формы характеризуются низкой частотностью. Так, в текстовом корпусе исследуемых говоров мокшанского языка на 20 088 словоупотреблений найдены лишь 24 употребления формы на -əz’, семь употреблений формы на -əmstə и шесть употреблений формы на -əmək. Похожая картина и в других идиомах, что делает невозможным детальное сопоставление данных форм на основе анализа текстов.

Результаты исследования и их обсуждение

В ходе исследования были выявлены три основных параметра, определяющих интерпретацию и дистрибуцию деепричастных форм с семантикой одновременности в исследуемых языках:

• 1)    видовой ракурс ситуаций – различает имперфективную и перфективную главную и зависимую ситуации, набор допустимых ракурсов, в свою очередь, определяет, является одновременное отношение строгим или нестрогим;

• 2)    прагматическое включение ситуаций – делит ситуации на имеющие конвен-ционализованное время и не имеющие такового;

• 3)    прагматический статус зависимой ситуации – различает пресуппозитивные и ассертивные зависимые ситуации.

Рассмотрение данных параметров мы предварим краткой семантической характеристикой форм.

Краткая семантическая характеристика рассматриваемых форм

В каждом из рассматриваемых в работе идиомов имеется по 3–4 синтетические глагольные формы, выражающие отношение одновременности. Различаются простые одноморфемные деепричастия и сложносоставные глагольные деривации от простых форм. Часть форм содержит изменяемые по лицу и числу показатели посессивности. В данной работе мы ограничимся анализом именно синтетических форм. Стоит упомянуть, что существуют также многочисленные аналитические сочетания глагольных форм с послелогами, которые представляют собой отдельную тему для исследования.

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

К глагольным формам, выражающим семантику одновременности в мокшанском языке, относятся формы на -əmstə , -əmək и -əz’ . Форма на -əmstə , описание которой можно найти в [3, 324 ; 5, 503– 505 ; 10, 216 ], представлена ниже в примере (1). Она состоит из показателя инфинитива на -əm , элативного падежа на - stə и в некоторых случаях посессивных маркеров согласования с собственным субъектом и выражает значение стандартной одновременности , по классификациям И. П. Недялкова [23, 432 , 440 , 445 ] и Т. Гивона [19, 330 ].

Мокшанский

• (1)    mon’ mol’-am-sta-n         son jarca-s’

Формы на -əmək и на -əz’ описаны в [3, 225-226 ; 4, 357-36 2] и представляют собой одноморфемные формы простых деепричастий. Форма - mək , приведенная в (2), используется в значении стандартной одновременности и контактного предшествования , по классификации И. П. Не-дялкова [23, 445 ] и Т. Гивона [19, 330 ].

• (2)    s ’oran’-as ’ ivac’ van-amak langa-za-n мальчик-DEF крикнуть: смотреть- на-iii-lsg.

‘Мальчик крикнул, глядя на меня.’

‘Мальчик крикнул, посмотрев на меня.’

Форма на -əz’ , показанная в (3), выражает значение сопровождающего обстоятельства , по И. П. Недялкову [23, 432 ] и Э. Кёнигу [20, 65–66 ].

Мокшанский

• (3)    s’oran’-əs’ ivac’ langə-zə-n van-əz’ мальчик-DeF крикнуть: на-ill- смотреть-pst.3sg 1sg.poss conv.accp

‘Мальчик крикнул, глядя на меня.’

В ижемском коми одновременность выражается посредством деепричастной серии форм с показателем -ɨg , включающей формы -ɨgen , -ɨgX , -ɨgmoz и -ɨgtɨr [1, 431– 433 ; 9, 101 , 102 ; 12, 244-245 ] . Из первых двух в (4) форма стандартной одновременности на -ɨgen образуется от -ɨg при помощи падежного показателя инструменталиса на -en , а форма -ɨgX , являющаяся посессивным коррелятом -ɨgen , – с помощью маркеров эссива/элатива посессивного именного склонения.

Коми-зырянский (иж. диал.)

• (4)    tuj kuz’a mun-ɨg-as /          sɨa kɨzed-is

‘Идя по дороге, он кашлял.’

Оставшиеся две формы на - igmoz и - igtir в (5) образуются при помощи формантов послеложного происхождения. Первая форма совмещает значения стандартной одновременности и сопровождающего об- стоятельства, тогда как вторая используется исключительно для выражения значения сопровождающего обстоятельства.

Коми-зырянский (иж. диал.)

• (5)    tuj kuz’a mun-ig-as/          sia kized-is

mun-ɨg-en дорога по идти-conv-sim он кашлять/ -conv-accp            pst.3sg

‘Идя по дороге, он кашлял.’

В хантыйском языке отношение одновременности кодируется формами на -m-X-ən , -t-X-ən и -man . Первые две формы, описанные в [2, 180 ; 7, 145 ; 15, 758 , 759 ], состоят из показателя перфективного причастия на -m (6) и соответственно имперфективного причастия на -t (7) в сочетании с показателями посессивности и ло-какативного падежа на -ən. Они выражают значение стандартной одновременности.

Западнохантыйский

(уральские, шур. диал.)

• (6)    ma xatxar loxat-t-em-an j'oxt-as pox-em я пол мыть-ipꜰ.pt- прийти- мальчик-1sg 1sg-ioc pst.3sg

‘Когда я мыл пол, пришел сын.’

• (7)    luw lajam-al       pon-m-al-an     man-as

он    топор-3sg     класть-pꜰv.     идти- pt-3sg-loc pst.3sg

‘Он положил топор и ушел.’

В свою очередь, к значениям одноморфемного простого деепричастия с показателем -man , упоминаемого в [2, 182 ; 7, 146 , 147 ; 15, 761 ] и представленного в (8), относятся стандартная одновременность и стандартное следование.

Западнохантыйский

(уральские, шур. диал.)

• (8)    łuw łajəm-əł     pon-man      măn-əs

он топор-3sg класть-conv идти-pst.3sg ‘Он, кладя топор, ушел.’

‘Он положил топор и ушел.’

Наличие в каждом языке более одной формы с семантикой одновременности неслучайно. Их дистрибуция и интерпретация зависят от ряда семантических и прагматических параметров, которые будут подробно рассмотрены далее.

Видовой ракурс зависимой и главной ситуации

Видовой ракурс ситуаций является наиболее значимым семантическим параметром, определяющим таксисную специфику формы, и отмечается, например, в [23, 447 ]. Так, если одна из ситуаций имперфективная, то актуальным в высказывании может быть только ее промежуточный длительный фрагмент, и, какой бы ни была вторая ситуация, в любом случае мы наблюдаем их пересечение во времени. Если же обе ситуации перфективные, то они в контексте высказывания имеют точечный характер, и, напротив, их пересечение маловероятно, поэтому преимущественно они осуществляются последовательно. Как показывает материал анализируемых языков, наиболее естественны для всех форм одновременности такие сочетания, в которых зависимая ситуация имперфективная. В частности, в хантыйском предложении (9) с причастно-локативной формой и простым конвербом присутствует имперфективная зависимая ситуация ‘видеть’ и одновременная с ней имперфективная главная ситуация ‘говорить’.

Западнохантыйский (шур. диал.)

• (9)    jūš-ən măn-m-ew-ən /          potər-s-əw

măn-t-ew-ən / măn-man дорога-loc идти-pꜰv.pt-1sg-loc / говорить--ipꜰ.pt-1sg-loc / -conv pst-1pl

‘Идя по дороге, мы разговаривали.’

В мокшанском примере (10) с элатив-ной формой инфинитива и простым кон-вербом мы видим одновременность имперфективной зависимой ситуации ‘заходить’ и перфективной главной ситуации ‘уронить’.

Мокшанский

• (10)    kud-u suva-m-stə / pra-ft-in’ə šapka-z’ə-n’ suva-z’

‘Заходя в дом, я уронил шапку.’

То же самое касается и трех коми-ижемских форм в (11) с одновременностью имперфективной зависимой ситуации ‘пилить’ и имперфективной главной ситуации ‘кричать’.

Коми-зырянский (иж. диал.)

• (11)    aj-ɨs     pes-se      pilit-ɨg-en / mɨj-ke gorz-is

pilit-ɨg-moz / pilit-ɨg-tɨr отец- дрова-acc. пилить- что- кричать-poss.3sg poss.3sg conv-ins / indeꜰ pst.3sg

-conv-sim /

-conv-accp

‘Отец, пиля дрова, что-то кричал.’

Напротив, сочетания, в которых зависимая ситуация перфективная, в целом для форм одновременности нехарактерны. Так, в ижемском коми в контексте перфективной зависимой ситуации ‘крикнуть’ и имперфективной главной ситуации ‘видеть’ в (12) ни одна из трех форм недопустима.

• (12)    * gored-ɨg-en / *gored- sɨa mene ad’d’-is ɨg-moz/ *gored-ɨg-tɨr

крикнуть-conv-ins / он я.acc видеть-pst.3sg

-conv-sim / -conv-accp

Ожид.: ‘Когда он крикнул, видел меня.’

Тем не менее существуют исключения. Например, в том же контексте в хантыйском языке (13) деепричастие на -man не допускается, но возможно использование перфективной причастно-локативной формы.

Западнохантыйский (шур. диал.)

• (13)    uw-əł-m-ał-na / *uw-əł-t-ał-na / mănem šijəł-əs

*uw-əł-man крикнуть-caus-pꜰv.pt-3sg-loc / я.acc видеть-

• -ipꜰ.pt-3sg-loc / -conv                  pst.3sg

‘Когда он крикнул, видел меня.’

Аналогичная картина наблюдается в мокшанском языке: в контексте перфективной зависимой ситуации ‘найти’ и имперфективной главной ситуации ‘говорить’ в (14) из двух имеющихся форм допускается элативная форма инфинитива.

Мокшанский

• (14)    kn'iga-t' mu-m-stə / son kor̥ta-s’ mar̥t-ən *mu-z’

‘Когда он нашел книгу, он говорил со мной.’

Столь же нехарактерным для данных форм оказывается сочетание двух перфективных ситуаций. Так, мокшанская

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ элативно-инфинитивная форма и форма простого конверба невозможны в (15) при сочетании перфективной зависимой ситуации ‘упасть’ и главной ситуации ‘встать’. В этом контексте не допускаются и обе коми-ижемские формы (16).

Мокшанский

• (15)    *lov-t’i pra-m-stə /     višk-stə        st’ɛ-n’

Ожид.: ‘Я упал в снег и быстро встал.’

Коми-зырянский (иж. диал.)

• (16)    *lɨm  vɨl-as      us’-ig-en / us’-ig- bər    suut-i

moz / us’-ig-tɨr снег верх-ill. упасть-conv-ins / назад встать- poss.3sg  -conv-sim /               pst.1sg

-conv-accp

Ожид.: ‘Я упал в снег и обратно встал.’

В хантыйском языке в том же контексте двух перфективных ситуаций в (17) все формы, кроме локативной формы имперфективного причастия, оказываются возможными.

Западнохантыйский (шур. диал.)

• (17)    łɔns’-a răkən-m-em-na /       nox    łɔł-s-əm

răkən-man /

*răkən-t-em-na снег-dat упасть-pꜰv.pt-1sg-loc / вверх встать-

-conv / -ipꜰ.pt-1sg-loc pst-1sg ‘Я упал в снег и поднялся.’

Очевидно, что все формы допускают имперфективный видовой ракурс зависимой ситуации и, следовательно, строго одновременное прочтение, а коми-ижемская форма на -ɨgtɨr при имперфективной зависимой ситуации также требует имперфективного ракурса главной ситуации. Кроме того, четыре формы из рассмотренных допускают перфективный видовой ракурс зависимой ситуации. Мокшанская форма на -əmstə в этом случае предполагает имперфективный ракурс главной ситуации, а значит, строгую одновременность двух ситуаций. В то же время хантыйская форма на -man и мокшанская форма на -əmək при перфективной зависимой ситуации требуют перфективности главной ситуации с разновременной интерпретацией. Наличие и одновременной, и разновременной интерпретации у изучаемых деепричастий говорит в пользу их анализа как форм не- строгой одновременности. Таким же образом следует, по-видимому, описывать хантыйскую локативную форму перфективного причастия, которая тоже допускает любой видовой ракурс обеих ситуаций.

Прагматическое включение ситуаций

Рассуждая о специфике функции стандартной одновременности и ее отличиях от функции сопровождающего обстоятельства, Э. Кёниг отмечает, что формами стандартной одновременности маркируются ситуации, имеющие конвенционали-зованную временную рамку или стандартные представления об их длительности/ сроках, а также косвенное указание на сочетаемость на данном временном промежутке с какими-либо другими ситуациями [20, 70 ]. Например, в парах ‘спать’ + ‘храпеть’, ‘мыться’ + ‘мылиться’, ‘есть’ + ‘жевать’ такой способностью обладает первая ситуация, а вторая является частью ее фрейма и в связи с этим прагматически включается в задаваемый контекст. Наиболее последовательно это различие реализуется в мокшанском языке: иллатив-ная форма инфинитива и деепричастие на -əmək из пары ‘спать’ + ‘храпеть’ маркируют только первую ситуацию (18), тогда как форма деепричастия на -əz’ , напротив, вторую (19).

Мокшанский

• (18)    son ud-əm-stə / ud-əmək / *ud-əz’       kərna-s’

‘Он храпел во сне.’

• (19)    son ud-əs’ kərna-z’ / *kərna-m-stə / *kərna-mək он спать- храпеть-conv.accp / -inꜰ-el / -conv.sim pst.3sg

‘Он спал, храпя.’

В хантыйском языке картина распределения форм оказывается несколько иной. Так, в предложениях (20) и (21) причастно-локативная форма может маркировать только включающую ситуацию ‘спать’ в (20), форма же простого деепричастия не привязана ни к включающей, ни к включаемой ситуации и может использоваться в обоих случаях, поскольку занимает промежуточное положение между формами стандартной одновременности и сопровождающего обстоятельства.

Западнохантыйский (шур. диал.)

• (20)    pet'a jl-m-al-an / jl-man            turtatl-i-j-as

Петя спать-pꜰv.pt-3sg-loc / -conv храпеть-iter-obl-pst.3sg

‘Петя храпел во сне.’

• (21)    tūrtətł-i-man / *tūrtətł-i-m-ał-ən     pet'a ɔł-əs

храпеть-iter-conv / -pꜰv.pt-3sg-loc Петя спать-pst.3sg

‘Петя спал, храпя.’

Наконец, в ижемском коми представлены все три вышеупомянутых случая. Форма на -ɨg в инструменталисе может маркировать только включающую ситуацию ‘спать’, как в (22); форма на -ɨgtɨr , напротив, только включаемую, как в (23); форма на -ɨgmoz – любую из ситуаций.

Коми-зырянский (иж. диал.)

(22) sia uz’-ig-en /uz’-ig-moz/ *uz’-ig-tir xorg-is он спать-conv-ins / -conv-sim /         храпеть-

-conv-accp                       pst.3sg

‘Он храпел во сне.’

• (23)    sɨa uz’-is xorg-ɨg-moz / xorg-ɨg-tɨr / *xorg-ɨg-en он спать- храпеть-conv-sim /

pst.3sg -conv-accp / -conv-ins

‘Он спал, храпя.’

Рассматриваемые формы, таким образом, делятся на прагматически включающие ( -mXan , -tXan , -amsta , -amak , -igen/-igX), включаемые ( -əz’ , -ɨgtɨr ) и амбивалентные ( -man , -ɨgmoz ). К первому типу относятся преимущественно сложносоставные падежные формы ( -mXən , -tXən , -əmstə , -ɨgen/-ɨgX ), а также формы с семантикой нестрогой одновременности ( -mXən , -əmək ). Ко второму и третьему типам – морфологически более простые формы с семантикой строгой одновременности, не считая форму на -man , допускающую разновременное употребление при двух перфективных ситуациях.

Прагматический статус зависимой ситуации

В разных конкретно-языковых исследованиях отмечается влияние на интерпретацию форм прагматического статуса зависимой ситуации в контексте высказывания, а именно отнесенности маркированной деепричастием ситуации к пресуппозиции или к ассерции высказывания [8, 56; 22, 374]. Влияние названного фактора обнаруживается и на исследуемом материа- ле: формы стандартной одновременности, как правило, маркируют информацию, которая относится к пресуппозиции, формы сопровождающего обстоятельства – новую информацию, которая входит в ассер-цию. В частности, в мокшанском предложении (24) при элативной форме инфинитива в отличие от простого деепричастия зависимая ситуация ‘работать’ находится в пресуппозиции высказывания при ас-сертивной ситуации ‘петь’.

• (24)    al'ɛ-z'ə      mora-j       rabota-m-stə / rabota-z'

‘Отец поет, работая.’

Пресуппозитивный статус элативной формы становится очевиден под общим отрицанием, как в (25), где маркированная элативной формой ситуация при отрицании главной сохраняет положительное истинностное значение. При использовании простого деепричастия в (26) зависимая ситуация приобретает отрицательное истинностное значение и в связи с этим входит в ассерцию высказывания.

Мокшанский

• (25)    al'e-z'a   af mora-j    rabota-m-sta /#rabota-z'

‘Отец не поет, работая (= не поет во время работы).’

• (26)    al'e-z'a   af mora-j rabota-z’ / #rabota-m-sta

отец-1sg. neg петь- работать-conv.

‘Отец не поет, работая (= не поет и не работает).’

Аналогично с прагматической точки зрения распределены коми-зырянские формы на -ɨg в (27).

Коми-зырянский (иж. диал.)

• (27)    me s 'il-a     rabit-ig-en / rabit-ig-moz / rabit-ig-tir

‘Я напеваю, работая.’

Отрицательный аналог данного контекста показывает, что при использовании первой формы на -ɨgen в (28) зависимая ситуация ‘работать’ относится к пресуппозиции высказывания, поскольку сохраняет истинность под отрицанием, тогда как при употреблении форм на -ɨgmoz , -ɨgtɨr в (29) истинность ‘работать’, напротив, утрачивается, следовательно, зависимая ситуация относится к ассерции высказывания.

® ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

Коми-зырянский (иж. диал.)

• (28)    me o-g s’ɨɨ    rəbit-ɨg-en / #rəbit-ɨg-moz /

-conv-sim / -conv-accp

‘Я не напеваю, работая

(= я не напеваю во время работы).’

• (29)    me o-g s’ɨɨ rəbit-ɨg-moz / rəbit-ɨg-tɨr /

• #rəbit-ɨg-en

-conv-accp / -conv-ins

‘Я не напеваю, работая

(= я не напеваю и не работаю).’

В отличие от мокшанских и коми-зырянских форм обе хантыйские формы в аналогичном контексте (30) имеют одинаковое распределение коммуникативных ролей между ситуациями.

Западнохантыйский (ср.-об. диал.) (30) as'-em     ropit-m-ał-ən / ropit-man ari-j-əs отец-1sg работать-pꜰv.pt-3sg-loc / петь-obl--conv                   pst.3sg

‘Отец пел, работая.’

Под отрицанием и та, и другая формы в (31) и (32) сохраняют положительное истинностное значение зависимой ситуации ‘работать’, которая в связи с этим относится к пресуппозиции высказывания при ассертивной главной ситуации ‘петь’.

• (31)    as'-em ropit-m-ał-ən / ropit-man ăt ari-j-əs отец-1sg работать-pꜰv.pt-3sg-loc / neg петь-obl--conv                       pst.3sg

‘Отец не пел, работая (= не пел во время работы).’

Тем не менее та же самая форма в некоторых контекстах допускает и фоновое ассертивное употребление, не сохраняя истинность под отрицанием, как в (33) с одновременным отсутствием ситуаций ‘идти’ и ‘петь’.

• (32)    łuoxs-ət ăt   măn-    juoš      xuwat ari-man /

s-ət                #ari-m-eł-ən друг-pl neg идти-   дорога по петь-conv / pst-3pl             -pꜰv.pt-3pl-loc

‘Друзья не шли по дороге, напевая песню

(= не шли и не пели).’

Таким образом, обстоятельственные формы рассматриваемых языков делятся на используемые пресуппозитивно, ас-сертивно или двояким образом. Распределение форм почти полностью (за исключением формы на -ɨgmoz) повторяет типизацию по параметру прагматического включения ситуаций, что неудиви- тельно учитывая связь пресуппозиции и высокой информативности с топиком в понимании Т. Гивона [18, 455]. Более информативные ситуации являются более топикальными и имеют тенденцию оказываться в пресуппозиции высказывания и выступать фоном для новых, менее информативных ситуаций в ассер-ции.

Выводы

Результаты анализа форм одновременности по трем рассмотренным параметрам вариативности представлены ниже.

Сравнение употребления деепричастных форм в западнохантыйском, мокшанском и коми-зырянском языках

Параметр	Западнохантыйский язык
	-mXən	-tXən	-man
Минимум одна ситуация имперфективная	+/–	+	+/–
Зависимая ситуация как прагматически включающая	+	+	+/–
Зависимая ситуация в пресуппозиции	+	+	+/–
	Мокшанский язык
	-əmstə	-əmək	-əz’
Минимум одна ситуация имперфективная	+	+/–	+
Зависимая ситуация как прагматически включающая	+	+	–
Зависимая ситуация в пресуппозиции	+	+	–
	Коми-зырянский язык, ижемский диалект
	-ɨgen/-ɨgX	-ɨgmoz	-ɨgtɨr
Минимум одна ситуация имперфективная	+	+	+
Зависимая ситуация как прагматически включающая	+	+/–	–
Зависимая ситуация в пресуппозиции	+	–	–

Итак, исследуемые формы образуют три естественных класса: 1) нестрогой стандартной одновременности; 2) строгой стандартной одновременности; 3) сопровождающего обстоятельства. К первому классу относятся формы, допускающие сочетание двух перфективных ситуаций, а именно на -əmək (с совмещенным выражением функции стандартного предшествования) и -mXən с любым по видовому ракурсу сочетанием ситуаций, а также прагматически включающей и пресуппозитивной зависимой ситуаци- ей. Ко второму принадлежат формы на -tXən, -əmstə и -ɨgen/-ɨgX, которые отличаются от первых невозможностью сочетания двух перфективных ситуаций. Третий класс образуют строго одновременные формы -əz’ и -ɨgtɨr с включаемой и ассертивной зависимой ситуацией. Наконец, особняком стоят строго одновременная форма на -ɨgmoz и нестрого одновременная форма на -man, которые допускают любые по прагматическим свойствам зависимые ситуации.

Заключение

Рассмотренный материал хантыйских, коми-ижемских и мокшанских форм одновременности наглядно показывает, что вариативность форм с семантикой одновременности, которая до последнего времени трактовалась почти исключительно интуитивно, может быть описана в конкретных верифицируемых терминах видовых ракурсов ситуаций, прагматического включения и прагматического статуса зависимой ситуации. Данный подход к описанию может быть применен как к другим уральским языкам, так и в исследованиях на более широком типологическом материале. Возможные перспективы дальнейших изысканий среди прочего включают изучение акцио-нальных свойств глаголов в конструкции и возможностей их аспектуальной модификации, а также информационно-структурных особенностей форм и их поведения в нарративном дискурсе.

УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ иж. диал. – ижемский диалект;

ожид. – ожидаемый перевод;

ср.-об. диал. – среднеобский диалект;

шур. диал. – шурышкарский диалект;

ACC –      аккузатив;

ACCP –     сопровождающее обстоятельство;

ADV –      адвербиализатор;

CAUS –     каузатив;

CONV –    конверб;

DAT –      датив;

DEF –      определенность;

EL –        элатив;

ESS –       эссив;

GEN –      генитив;

ILL –        иллатив;

INDEF –    неопределенность;

INF –      инфинитив;

INS –       инструменталис;

IPF –       имперфектив;

ITER –      итератив;

LAT –       латив;

LOC –      локатив;

NEG –      отрицание;

NPST –     непрошедшее время;

O –         объект;

OBL –      косвенная основа;

PFV –      перфектив;

PL –        множественное число;

POSS –     посессивность;

PST –      прошедшее время;

PT –        причастие;

S –          субъект;

SG –        единственное число;

SIM –       одновременность;