Семейно-бытовое насилие в отношении женщины со стороны наркозависимого супруга: криминологический анализ проблемы и перспективы правовых новелл

С овременные трансформации общественной жизни и социальный прогресс неизбежным образом сопряжены с появлением новых ценностей и, следовательно, инновационных средств их охраны. Соответственно, криминологическая наука ориентирована, с одной стороны, на исследование новых вызовов и угроз, направленных как на личность, так и на общество, с другой – на разработку наиболее эффективных мер противодействия криминальным проявлениям.

Однако существуют проблемы, обладающие в известном смысле традиционным характером. Одной из них выступает семейно-бытовое (домашнее) насилие, которое является многоаспектным феноменом и рассматривается на социально-психологическом уровне причин преступности. Так, М.И. Галюкова справедливо отмечает, что «семейно-бытовое насилие как криминологическая проблема содержит бесконечное многообразие противоречивых ситуаций экономического, политического, правового методологического, мировоззренческого, психологического, медицинского, педагогического и другого характера» [3, с. 30]. В.П. Очередько, С.П. Ломтев и В.С. Харламов подчеркивают масштабность семейно-бытового насилия: «Криминальное насилие супругов в отношении друг друга взрывает семью изнутри. Иногда такой конфликт затрагивает иных лиц и становится еще более опасным. Виктимность распространяется за рамки частных отношений супругов. Страдают другие члены общества» [7, с. 667]. Также сложно не поддержать мнение Б.В. Яцеленко и А.В. Уткиной, которые указывают на уголовно-правовую природу домашнего насилия, которое данные исследователи определяют как «неоднократно повторяющееся умышленное насильственное действие любой формы, причиняющее физические, психологические и нравственные страдания, в отношении лица, состоящего в близкородственных отношениях с лицом, осуществляющим насильственные действия» [12, с. 51].

Действительно, семейно-бытовое насилие обладает различными параметрами своей «идентификации»: 1) применение физиче- ского, психологического, сексуального или иного вида принуждения в отношении членов семьи либо лиц, проживающих (имеющих общий быт) совместно с агрессором; 2) сопряженность с асоциальными патологиями (например, тунеядство, развратное поведение, личностная деградация) либо хроническими психическими и физиологическими расстройствами одного или всех его участников (в частности, алкоголизм, наркомания); 3) безнравственность микросреды, в которой протекает семейно-бытовое насилие, на что могут указывать систематические супружеские измены, отсутствие моральных ценностей у одного или нескольких его участников, превалирование нецензурной лексики.

Также нельзя не заметить, что проявления семейно-бытового насилия характеризуются достаточно высокой латентностью, что значительно затрудняет выявление соответствующих фактов и осуществление профилактического воздействия. В этой связи следует поддержать авторов, обоснованно утверждающих, что преимущественно «насилию в семейно-бытовой сфере подвергаются женщины, являющиеся наиболее уязвимой стороной в семейных отношениях. При этом значительное количество фактов бытового насилия остаются латентными, поскольку часть жертв в силу устоявшихся стереотипов, боязни осуждения и экономической зависимости не сообщают о насилии» [2, с. 24].

В этой связи значительный научный интерес вызывает ситуация, при которой семейно-бытовое насилие развивается и протекает на фоне наркозависимости супруга. При этом следует уточнить два основных момента. Во-первых, категория «супруг» предполагает не только лицо, вступившее в брак, но и всех лиц, которые фактически связаны семейными правоотношениями и семейным бытом. При этом применительно к смыслу заявленной темы научной статьи такой супруг является мужчиной (лицом мужского пола). Во-вторых, наркозависимым является мужчина, пагубная зависимость которого установлена как официально и, следовательно, он состоит на наркологическом учете, так и носит фактический характер, то есть лицо не подверга- лось регистрации и наблюдению со стороны соответствующей медицинской организации. В специальных исследованиях наркозависимость супруга относят к так называемым «контекстуальным факторам, обуславливающим возникновение насильственных отношений» [13, p. 189]. Это подчеркивает существенную включенность данного фактора в «криминальное полотно» домашнего насилия в отношении супруги.

Также предварительно заметим, что факт наркозависимости супруга оказывает глубокое деструктивное воздействие на условия жизнедеятельности семьи. Так, семья традиционно представляет систему в стабильных, постоянных, взаимных и конструктивных связей ее членов. Соответственно, деструктивные проявления со стороны наркозависимо-го члена семьи симптоматично отражаются на «жизни» всей семьи.

Кроме того, представляется допустимым утверждать, что преобразования в количественно-качественной структуре наркопотребления оказывают воздействие на особенности насильственных проявлений таких лиц, в том числе в области семейно-бытового насилия. Иными словами, обнаруживается научно-исследовательский посыл о взаимосвязи между трансформацией наркопредложений (структурой предлагаемых видов наркотиков) и характером (предпосылками и условиями) семейно-бытового насилия. Данный вопрос достоин самостоятельного и отдельного криминологического исследования.

Допустимо обозначить ряд факторов, которые обостряют проблему семейно-бытового насилия в отношении женщины в контексте констатации его источника со стороны наркозависимого супруга.

• I.    Cубъект реализации рассматриваемого насилия, как правило, обладает не только зависимостью от употребления наркотических веществ, но и одним либо несколькими соматическими заболеваниями, появление которых обусловлено комплексным негативным воздействием на различные органы и системы организма негативных последствий наркопотребления в немедицинских целях. В результате наблюдается коморбидный ха-

• рактер телесных (физических) заболеваний и психических расстройств, что приводит к фактически кумулятивному негативному воздействию на семейную микросреду, что выражается в усилении депрессивности ситуации совместного проживания, глубинных деструктивных трансформациях взаимоотношений между супругами, действии эффекта психологической, материальной и бытовой кабалы от наркозависимого супруга.

• II.    Употребление наркотиков в гедонистических целях очень часто выступает результатом пережитых крайне неблагоприятных событий в детском возрасте (жестокое обращение и насилие, буллинг, принудительная разлука с родителями, эмоциональное пренебрежение со стороны близких родственников). Как отмечается в специальных исследованиях, «диссоциативные и посттравматические расстройства имеют прямую линейную зависимость от наиболее тяжелых факторов неблагоприятного детского опыта, отражающих различные формы жестокого обращения в семейной системе с угрозой здоровью или даже жизненной безопасности – физическое насилие, эмоциональное насилие, сексуальное насилие» [4, с. 63]. На данное детерминирующее обстоятельство домашнего насилия указывается и в ряде иных исследований [5, с. 86-89]. Уже во взрослой жизни это обстоятельство усугубляет негативные взаимоотношения в семье и является психологическим триггером для переноса дефектов саморегуляции на собственных детей, что приводит к перерастанию проблемы деструктивных отношений между супругами в ситуацию незащищенности ребенка от соответствующих угроз его личности.

• III.    Семейно-бытовое насилие со стороны именно наркозависимого супруга обладает высокой степенью виктимного поражения жертвы. Можно говорить о прозелетивных качествах такой виктимизации, при которой жертва становиться не просто так называемым пассивным наркопотребителем, но фактически приобщается к немедицинскому потреблению различных психоактивных веществ. Таким образом, допустимо утверждать существование общего и специаль-

• ного типа виктимизации рассматриваемых жертв. Общий тип виктимизации заключается в причинении жертве физического и(или) психологические вреда здоровью, тогда как специальный – в значительном ущемлении душевного и социального благополучия женщины, путем вовлечения в немедицинское потребление психоактивных веществ. С учетом того обстоятельства, что «наиболее выраженной личностной чертой женщин-жертв домашнего насилия является сензитивность» [10, с. 206], их виктимность сопровождается характерными диссоциативными переживаниями и аутоагрессивностью, существенно усиливающихся на фоне немедицинского потребления психоактивных веществ.

• IV.    Взаимодействие наркозависимого мужчины и женщины в системе социально-психологических координат семейно-бытового насилия образует корреляционная связь с иными криминологически значимыми негативными фоновыми явлениями и процессами преступности. Так, обнаруживается вовлеченность женщин в такие девиантные и асоциальные формы поведения, как, например, занятие проституцией. В унисон предыдущему фактору допустимо привести, соответственно пролонгируемое, мнение исследователей, которые констатируют, что «взрослые женщины начинали заниматься проституцией либо в результате наркотической зависимости, либо в результате нужды» [11, с. 269]. Существуют близкие к данной проблематике исследования зарубежных авторов, согласно которым женщины-жертвы домашнего насилия занимаются «проституцией для сбора денег на наркотики как доказательство своей любви и заботы о партнерах-мужчинах. Когда женщины впоследствии отказывались собирать деньги таким образом или обращались за помощью к специалистам, чтобы снизить потребление наркотиков, некоторые мужчины-преступники угрожали им дальнейшим насилием, а другие подталкивали их к возвращению к героину или крэку, тем самым вовлекая в отношения с ними стигматизированных и социально изолированных женщин» [14, p. 1039]. Однако данный фактор более можно отнести к фактору риска, поскольку

какие-либо когортные либо лонгитюдные отечественные исследования по этому поводу отсутствуют.

• V.    Явно выраженным негативным последствием насилия со стороны наркозависимого супруга выступает глубокая деформация положительных психологических качеств женщины. Такая деформация затрагивает наиболее значимые психологические свойства личности – когнитиные и эмоциональные. Применительно к исследуемой проблематике верно отмечается: ухудшение «иммунитета и сопротивлямости организма жертвы приводит к обострению хронической патологии, уменьшению ожидаемой продолжительности жизни, особенно у пожилых и одиноких женщин. Негативные эмоции не позволяют им нормально общаться и адаптироваться к быстро меняющимся социальным ролям, ухудшению состояния здоровья, у них появляется тревожность и депрессия, что укорачивает их жизнь» [9, с. 14]. Как показывают итоги специальных исследований, психология таких женщин характеризуется «тенденцией к пассивности в общении, желанием переложить ответственность за принятие решений на другого и подчинением авторитету, высокой тревожностью... они испытывают чувство вины, склонны к самобичеванию, депрессивны, ранимы, легко впадают в уныние и находятся во власти легко меняющегося настроения… им тяжело принимать новых людей, они склонны к морализации и нравоученью, они тяжело перестраиваются и им сложно адаптироваться к новым условиям». Также необходимо отметить «высокую тревожность респондентов, которая проявляется в виде возбудимости, раздражительности, высокой мотивации к действию, раздражительностью и высокой активностью даже в утомленном состоянии» [1]. Естественно, что локус контроля среди таких женщин экстернальный, и он смещается исключительно в сторону нар-козависимого мужчины.

• VI.    В соответствии с концепцией цикличности семейно-бытового насилия (автор Ленор Эдна Уокер) существуют его четыре стадии. В несколько интерпретированном виде их излагают Д.А. Лушникова и Е.Л. Фара-

• фонтова: «Первой стадией является увеличение напряжения в семье. Помимо ухудшения общения между членами семьи, возрастает недовольство в отношениях, агрессор начинает проявлять признаки жестокости, жертва старается его успокоить. Второй стадией является инцидент насилия. Происходит физическая или эмоциональная вспышка жестокости, сопровождающаяся угрозами расправы, обвинениями, оскорблениями, запугиваниями и яростными спорами. Третьей стадией является примирение. Начинается с того, что обидчик приносит свои извинения и просит прощения, пытается объяснить причины своей жестокости, иногда пытается перевалить вину на жертву, может отрицать произошедшее, также может попытаться убедить жертву в том, что она преувеличивает события. Четвертой стадией является мирный период в отношениях или «медовый месяц». Инцидент насилия забыт, агрессор и обидчик прощен» [6, с. 459]. В некоторых исследовательских интерпретациях теория цикличности насилия предполагает только три этапа [8, с. 109-110]. Однако в ситуации с семейно-бытовым насилием в отношении женщины со стороны нар-козависимого супруга отсутствует последняя стадия (применительно к теории цикличности насилия, включающей три этапа, отсутствует соответственно третий этап). Ведь наркотическая зависимость сопровождается именно патологическим влечением к употреблению наркотических веществ и сопровождается психическими и зачастую соматическими расстройствами, что объективно препятствует наступлению «мирного периода» или «медового месяца».

Представленные факторы со всей очевидностью показывают остроту проблемы семейно-бытового насилия в отношении женщины со стороны наркозависимого супруга. Так, фактор высокой степени виктимного поражения жертвы семейно-бытового насилия со стороны наркозависимого супруга указывает на практическую правоохранительную целесообразность усиления мер кримино- логической профилактики применительно к специальному типу виктимизации жертвы насильственного воздействия со стороны нар-козависимого супруга.

Кроме того, допустимо фронтально обозначить проблему усиления уголовно-правовой охраны несовершеннолетних, беременных женщин и женщин, имеющих ребенка в возрасте до четырнадцати лет, и предложить в порядке de lege ferenda дополнить ст. 63 УК РФ «Обстоятельства, отягчающие наказание» частью 1.2 следующего содержания: «Судья (суд), назначающий наказание, обязан признать отягчающим обстоятельством совершение в отношении несовершеннолетних, беременных женщин и женщин, имеющих ребенка в возрасте до четырнадцати лет, преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, новых потенциально опасных психоактивных веществ либо других одурманивающих веществ». Думается, что данная уголовно-правовая новелла имеет реальные перспективы реализации.

Кроме того, обращает на себя исследовательское внимание тот факт, что в проекте Федерального закона «О профилактике семейно-бытового насилия в Российской Фе-дерации»1 среди комплекса правовых, экономических, социальных, психологических, педагогических и иных мер, направленных на защиту прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в сфере семейно-бытовых отношений, отсутствуют наркологические меры, в чем видится существенная правовая лакуна. Как представляется, в процессе дальнейшей разработки законодательства, направленного на профилактику и предупреждение семейно-бытового насилия, целесообразно широко задействовать меры наркологического характера. Ведь в данном направлении противодействия домашнему насилию также должны быть соответствующие правовые новеллы.

Таким образом, криминологический анализ семейно-бытового насилия в отношении женщины со стороны наркозависимого супруга показывает, что это самостоятельный социально-правовой феномен, требующий детального исследования. Причем постановка исследовательского подхода под таким ключом высвечивает криминологические резервы для выявления оптимальных механизмов противодействия данному крайне деструктивному явлению.

Проведенное исследование позволило установить наличие разнообразных факторных проявлений данного феномена, ком- плекс которых указывает на необходимость разработки организационных, правоохранительных, наркологических и иных мер, персонифицировано направленных на профилактику и предупреждение домашнего насилия в отношении женщины со стороны наркоза-висимого супруга. Актуальность рассмотренной проблемы достаточно аргументированно показывает, что в данной области общественных отношений требуются соответствующие правовые новеллы.