Шитая пелена с образами святых из собрания русского музея. К вопросу об иконографической программе, заказчиках и атрибуции памятника

Изучение предметов древнерусского лицевого шитья, как и других произведений средневекового искусства, сопряжено с немалыми трудностями. В большинстве случаев нам неизвестны заказчики таких изделий, мастерские и имена мастериц, трудами которых изготовлялись вышивки, а также конкретные обстоятельства, послужившие непосредственным поводом для начала художественных работ. В собрании Русского музея хранится шитая подвесная пелена, до настоящего времени не получившая убедительной интерпретации как раз в силу того, что сведения об истории ее создания и происхождении отсутствуют1.

В среднике пелены представлены двое тезоименитых, но принадлежащих к разным чинам святости святых, — Василий Великий, архиепископ Кесарии

Пелена. Святитель Василий Великий и Василий Блаженный со святыми Даниилом столпников и Матроной на полях. Около 1607. Москва. ГРМ

Каппадокийской, и Василий Блаженный, московский юродивый. Святые изображены в молитвенных позах и обращены к образу Христа Эммануила, вышитого по центру верхнего поля. Иисус Христос показан фронтально, в облачном сегменте, с распростертыми в стороны руками, осеняющими предстоящих перед Ним святых. От левого края верхнего поля берет начало шитая литургическая надпись, охватывающая средник по периметру и прерываемая на боковых полях образами еще двух святых, вышитых в более мелком масштабе. Слева представлен св. Даниил Столпник, справа — прп. Матрона. Как и святые в среднике, Даниил и Матрона развернуты к центру; жест поднятых перед грудью рук Даниила вновь акцентиру- ет в композиции тему моления.

Сопроводительные надписи, вышитые на пелене, прежде не воспроизводились, поэтому приведем их с разбиением на строки, в максимально приближенном к оригиналу виде:

Надпись по сторонам от нимба св. Василия Великого:

О ^г А ВА С

СIЛЕИ

КЕС(а) КРII((ии))ЙС

Надпись по сторонам от нимба св. Василия Блаженного:

ЛЕЙ РА(д)И ОДИ

ВАСI Х(с)А ОУР ВЫ(и)

Надпись над фигурой св. Даниила:

ДА НИКЪ

Надпись над фигурой св. Матроны:

Несмотря на то, что св. Василию Кесарийскому отведено в композиции средника более важное место по правую руку Христа, литургическая надпись прославляет не его, а московского юродивого Василия. Вышитый на пелене фрагмент текста2 заимствован из утренней службы на 2 августа и является частью «другого» канона Василию Блаженному (глас 2-й, песнь 3-я):

ВЪЦРИ(В)СЯ НА(Д) СТРАСТЬМИ ВЕЛИКОД(У)Ш//НЕ ВАСИЛIЕ У//ДАЛИЛЪ Е//СI ПЛОТСКОЕ ЖЕЛАНIЕ ЯВИСЯ ЧСТНОЕ СОКРОВIЩЕ

В сопоставлении святых, представленных на пелене, сложно найти какую-либо закономерность. Все они принадлежат к разным чинам святости, а память их приходится на разные дни церковного календаря. Свт. Василий Кесарийский чествуется 1 января3, Василий Блаженный — 2 августа, Даниил Столпник — 11 декабря, прп. Матрона — 9 ноября. Таким образом, подбор святых явно определялся инициативой заказчика (заказчиков) и именно установление личности заказчика может помочь в истолковании программы шитого произведения.

Пелена была опубликована в каталоге шитья, приуроченном к выставке 1980 г. Ее провенанс в каталоге мало информативен: «пост<упила> в 1940 г. из бывш<его> Музея Штиглица»4. Работа с документами позволила уточнить эти данные и определить, что памятник был передан в Русский музей в 1938 г. из Государственного Эрмитажа, а прежде находился в художественно- промышленном музее Императорского Общества поощрения художеств5. Сведения о пелене содержит печатный каталог музея Общества поощрения художеств, где указано и имя прежней владелицы нескольких шитых произведений — графини А. А. Бобринской: «Воздуха, шитые, рельефно, золотом и серебром: два по зеленому фону, икона по малиновому, с изображением двух святых в середине и двух по краю. XVII в. (курсив наш. — Н. П.)»6. Когда и при каких обстоятельствах пелена попала в музей Общества поощрения художеств, остается пока неизвестным. Однако сам факт нахождения ее в частных руках немаловажен7.

Начиная с публикации в каталоге 1980 г., пелена считалась бесспорным произведением конца XVI в. Такой датировки придерживались А. С. Преображенский, изучавший композицию средника пелены8, Т. А. Петренко — составитель аннотации для каталога тематической выставки «Святые земли Русской»9, автор настоящей статьи10 и О. А. Туминская, чей интерес к пелене объяснялся изучением иконографии юродивых11. К сожалению, многочисленные публикации последнего автора не только не внесли ничего нового в исследование пелены, но, напротив, отдалили на время решение основных вопросов, связанных с ее идейной программой. Поверхностное освоение темы привело к поспешным выводам и фактологическим ошибкам, непоследовательности в изложении материала. Речь идет как о прочтении надписи на пелене, всякий раз воспроизводившейся по-разному, так и о попытках установить имена заказчиков и происхождение предмета, шедших вразрез с предложенными ранее версиями12.

Схема композиции, представленной на пелене, традиционна для искусства разных регионов, однако появление в среднике образа св. Василия Блаженного однозначно указывает на ее связь с Москвой. Ранние варианты сочетания образа Василия юродивого с другими святыми известны по описи Образной палаты Московского Кремля 1669 г. Среди них лишь одно сочетание не нуждается в дополнительном комментарии: «Образ Блаженных Максима да Василия Христа ради уродивых, оклад басемнои, венцы сканные, с финифты»13. Мотивация других сопоставлений святых не столь очевидна: «Образ Николаа Чю-дотворца да Василия Блаженного, оклад и венцы и гривны бесемные», «Образ Герасима, иж на Иердани, да Василия Неокесарииского да Василия Блаженного, оклад басемнои, венцы сканные, с финифты»14. В трех случаях зафиксирован интересующий нас вариант, причем в одном из них святитель Василий Кесарийский назван Неокесарийским: «Образ Василия Христа ради уродиво-го да Василия Кесарииского, оклад басемнои, венцы сканные, с финифты», «Образ Василия Кесарииского да Василия Блаженного, оклад бесемнои, венцы резные», «Образ Василия Неокесарииского да Василия Блаженного, оклад ба-семнои, венцы сканные, с финифты, пелена ветха»15. По мнению А. С. Преображенского, соединение в одной композиции двух Василиев, старший из которых являлся небесным покровителя младшего, указывало на ранний этап почитания Василия Блаженного, «когда в храме, где находились его мощи,

Икона. Святой Василий Блаженный.

Конец XVI в. Москва. ГИМ (филиал «Покровский собор»)

праздновали и память свт. Василия Великого (1 янв.)»16.

Действительно, время создания нашей пелены связано с ранним периодом почитания московского юродивого, канонизированного в 1588 г.17 Однако в основу идейного замысла пелены могли быть положены и иные основания, тем более, что композиция в среднике дополнена на боковых полях малыми образами молящихся святых. Не является ли подобная схема свидетельством патрональности изображений как в среднике, так и на полях?

Ранее мы предположили, что пелена была заказана супружеской четой — некими Даниилом и Матроной в память об умершем сыне, носившем имя Васи-лий18. Ныне в эту гипотезу необходимо внести коррективы.

В ризнице Пафнутьева Боровского монастыря в XIX в. хранился серебряный вызолоченный крест с чеканными изображениями Распятия с предстоящими и прп. Пафнутия Боровского на лицевой стороне. Впервые во всех подробностях его описал архим. Леонид, указавший на существование изображений не только на лицевой, но и на оборотной стороне, где «в малом виде, в пояс» были представлены прпп. Никита Мидикийский, Даниил Столпник и Матрона. Надписи, помещенные на обороте, сообщали о драгоценных вложениях в крест и об обстоятельствах поминального вклада. Образцовое описание креста19 заслуживает того, чтобы процитировать его полностью:

«2. Крестъ серебряный, чеканный, вызлащенный; у подножiя Распятiя на лицевой сторонѣ изображенъ Преподобный Пафнутiй; обнизанъ жемчу-гомъ крупнымъ по ручку въ одну нить.

— На нижней дскѣ онаго: На первомъ перекрестiи вырѣзаны имена Свя-тыхъ, коихъ части Мощей хранятся внутри Св. Креста, именно: Мощи Святаго

Крест. Распятие. Преподобный

Пафнутий

Боровский (лицевая сторона). 1638 г. Калужский областной музей

3 апреля), по его

Мученика Каллинника, Святаго Апостола Филиппа и Свя-таго Мученика Акепсима.

— На среднем перекрестiи рѣзьбою же вглубь изображены Преподобный Никита Мидикiйскiй, Преподобный Данiилъ Столпникъ и Преподобная Матрона в малом видѣ, въ поясъ.

Ниже третьяго перекрестiя вырѣзана вглубь полуу-ставомъ надпись: “Лѣта 1639 Сентября 8 день далъ сии Святый Крестъ Господень въ Пречестную Обитель Рождества Богородицы и Преподобнаго Пафнутiя Боровскаго Чудотворца при Игуменѣ Iосифѣ и при Келарѣ Пафнутiе Ерапкинѣ Князь Никита Михаиловичь Мезецкой по Братѣ своемъ по Бояринѣ Князѣ Данилѣ Ивановичѣ Мезец-комъ во иноцехъ Давыдѣ- Схимникѣ и по Княгинѣ Его Матронѣ”. — Весу въ серебрѣ с Мощами одинъ фунтъ одиннадцать золотниковъ»20.

Крест счастливо уцелел до наших дней и хранится в собрании Калужского областного музея. К сожалению, опубликована лишь его лицевая сторона21.

Как следует из надписи, крест был вложен в Боровский монастырь князем Никитой Ивановичем Мезецким, нареченным в честь прп. Никиты Мидикийского (память сродникам — брате Данииле Ивановиче Мезецком, чьим не- бесным покровителем был Даниил Столпник (память 11 декабря), и его супруге

Матрене, соименной прп. Матроне (память 9 ноября). Вспомним, что изобра-

жения этой пары святых вышиты и на изучаемой пелене. Сравнительно небольшой временной интервал, разделяющий момент создания пелены и вклад креста, сделанный по усопшим, позволяет считать заказчиками пелены князя Даниила Ивановича Мезецкого и его супругу княгиню Матрену. Остается ответить на вопрос: имели ли князь и княгиня сына по имени Василий?

Генеалогия князей Мезецких изучена достаточно детально. В поколенных росписях, опубликованных П. Н. Петровым22, А. Б. Лобановым- Ростовским23,

Ю. В. Татищевым24 и, наконец, Г. А. Власьевым25, приведены сведения как о Данииле Ивановиче, так и о последних представителях рода. Наибольшей подробностью отличается информация, собранная Г. А. Власьевым, завершившим родословец именем внука Даниила Ивановича Григория Васильевича Пьяного26.

Предшественники Г. А. Власьева указывали на существование у Даниила Ивановича сына по имени Никита, «умершего без потомства»27. Сомнения по этому поводу впервые высказал Ю. В. Татищев, тем не менее оставивший имя Никиты Даниловича в своей росписи: «П. Н. Петров и г. Студен-кин28 показывают у князя Данилы Ивановича сына князя Никиту. Из какого источника заимствовано это имя, нам, к сожалению, не известно; во всяком случае князь Никита Данилович для меня сомнителен: не говоря уже о том, что Ромодановский родословец не упоминает о нем, но почему и отец так упорно молчит о нем в своем завещании? И если допустить, что он мог умереть при жизни отца, то почему князь Данило Иванович, столько раздавший монастырям на поминовение своих родителей, себя и своих жен29, нигде не упоминает о поминовении сына?»30 Выскажем осторожное предположение: не мог ли навести на мысль о существовании у Даниила сына по имени Никита крест из Пафнутьева Боровского монастыря, на котором был вырезан образ прп. Никиты Мидикийского в сочетании с Даниилом Столпником и Матроной. Не вдаваясь в детали, святого могли принять за соименника сына Даниила Ивановича, а затем внести эти данные в родословец.

Анализ поколенных росписей князей Мезецких и текста духовного завещания Даниила Ивановича позволяет, как кажется, выяснить причину появления в среднике пелены образов двух святых Василиев. В приложенной нами к статье таблице сделана выборка из родословца, составленного Г. А. Власьевым на основе росписи Ю. В. Татищева. Татищеву удалось прояснить некоторые спорные моменты в истории рода. Так, одним из важных выводов было признание Даниила Ивановича потомком Семена Романовича, а не Михаила Романовича (как думали прежде) и определение имени его отца: Иван Иванович, а не Иван Михайлович Шапца31.

Постепенное угасание рода сближало между собой представителей разных ветвей Мезецких. Согласно дух овному завещанию, составленному в 1628 г.,

Покров. Святой Василий Блаженный. 1589. Москва. Мастерская Ирины Годуновой. ГИМ

Даниил Иванович передавал свое движимое и недвижимое имущество в руки родственников, принадлежавших к потомкам Семена Романовича, от которого происходил сам, Михаила Романовича и Василия Федоровича Кукубяки. В числе первых были его троюродные братья Никита Михайлович и Роман Михайлович, в числе вторых — внук Григорий Васильевич, в числе третьих — племянники Фома и Андрей Дмитриевичи, находившиеся с Даниилом в еще более дальней степени родства.

Заботу о собственных детях, которых Даниил и Матрена не имели, они компенсировали попечением о племянниках — детях Никиты Михайловича, Ивана Юрьевича Слепого и Дмитрия Дмитриевича. Судя по тексту духовного завещания, особенно нежные чувства Даниил Иванович испытывал к малолетней дочери Никиты Михайловича — Марии Никитичне Мезецкой, которая получила от него вместе с отцом не только вотчины, но и наследство «судами серебряными и камками и платьем на 200 руб лев», а также ожерелье жемчужное, оставшееся от Матрены. Эту

«статью» завещания завершала трогательная приписка «будет ее Бог станет миловать возрастет, то ей приданое по моем животе»32.

Наследство, безусловно, получили бы и два племянника — Василий Иванович Большой (его сыном был последний представитель рода — Григорий Васильевич) и Василий Иванович Меньшой, но они не дожили до дня составления завещания. Жизнь Василия Меньшого трагически оборвалась под Тулой, где он был убит в 1607 г.33 Именно в память о нем, как мы предполагаем, и была заказана Даниилом и Матреной пелена с образами Василия Великого и Василия Блаженного в среднике.

Иконография и приемы шитья образа Василия Блаженного на пелене адресуют нас к надгробному покрову святого, вложенному в московский храм Покрова на Рву Федором Иоанновичем и Ириной Федоровной Годуновой34.

Покров был вышит в 1589 r. и, по-видимому, в течение долгого времени оставался образцом для мастеров разных специальностей — иконописцев, швей, ювелиров. Ими в точности повторялся облик прославленного нагоходца, представленного полностью обнаженным (без набедренной повязки), с телом, изможденным от поста и воздержания, и со спутанными взлохмаченными волосами на голове. К числу устойчивых иконографических примет принадлежал и характерный жест молитвенно поднятой правой руки Василия, изображенной с присогнутыми перстами35.

При сопоставлении пелены с покровом 1589 г. можно обнаружить черты сходства в приемах шитья, хотя фигура на покрове развернута фронтально. Абрис фигур в обоих случаях выделен широким коричневым контуром, вогнутыми коричневыми линиями намечены ребра, кругами — коленные чашечки и плечевые суставы. В шитье повторяется даже такая, казалось бы, малозначительная деталь как вертикальная полоса на икрах.

Емкой характеристике образа св. Василия Блаженного на рассматриваемой пелене как нельзя лучше соответствует литургический текст, заимствованный из 3-й песни канона службы на 2 августа. Он в виде рамки обрамляет оба изображения в среднике и акцентирует тему победы над страстями. Этот текст разнится с надписью на каймах покрова, вышитого в мастерской Ирины Годуновой. В содержании последней (канон Василию Блаженному, глас 4-й, песнь 9-я) доминирует тема соборной молитвы, стечения верующих в церковь для поклонения честным мощам. Надпись прочитывается от правого края верхней каймы, откуда переходит на левую, затем на нижнюю и, наконец, завершается на правой:

Егда преставися преблженне Василие тогда // стекошас црие и кнsи вси собори рустїи юнцы и двы старцы со юнотами тв ω имъ // честнымъ мощемъ покл з нитися 〃 и воскликнуша купно вси памят успн/а твоег з Ха величающе .

Отметим, что избранный для пелены текст имеет совершенно иное содержание. Построенный как молитвенное обращение к святому, рассуждение о победе духа над страстями, он вносит в семантику шитого произведения индивидуальное начало, обостряет личное переживание предстоящего перед образом.

Можно ли найти место пелене в искусстве первого десятилетия XVII в. или она всецело связана с искусством годуновского времени, с которым обнаруживает несомненное сходство? Думается, что можно. В Сольвычегодском

Икона. Святые Прокопий и Иоанн Устюжские. Мастер Офонасий. 1610. СИХМ

историко-х удожественном музее хранится икона, приписываемая, согласно надписи, мастеру Офонасию, и относимая к 1610 г.³⁶ На ней представлены свв. Прокопий и Иоанн Устюжские, предстоящие Спасителю, написанному в облачном сегменте в верхней части средника. Схожа не только схема композиции (она традиционна для средневекового искусства), но и идейная концепция образа, в основу которой положена та же тема победы духа над плотью. Изможденные постом и молитвой стройные фигуры юродивых, воздевающих руки горе, устремлены ко Христу. Очищенные в борьбе со страстями помыслы просветляют лики святых, а их души чают Богооб-щения. Словесную параллель замыслу сольвычегодской иконы находим в заключительных словах той же 3-й песни канона Василию Блаженному: «…не бысть на души твоея скверны ни враски: оубелил бо еси ю токи слез твоих, и ныне непрестанно радуешися» .

Пока сложно ответить на вопрос, куда был сделан вклад лицевой пелены. Князь Даниил Мезецкий служил в Москве и мог вложить пелену в один из московских храмов. В то же время из его духовного завещания известно о денежных и иконных вкладах в церкви и монастыри, где были погребены его родственники, и где пожелал быть погребенным он сам. Родовые захоронения Мезецких находились в Пафнутьевом Боровском и Макариевом Калязинском монастырях. В первый из них Даниил распорядился поставить образ Богородицы Умиление «в киоте, обложен серебром, в чекан золочен, венцы и каруна и цата серебряны золочены с камением и с жемчуги, рясы низаны жемчугом, сережки яхонты, ожерелейцо и поднизи низаны жемчугом, да приклад 6 золотых: два золотые двой ные, а четыре угорские, да цатка меньшая, да крест серебрян золочен с жемчуги ж»37. Безусловно, церкви имелись и в многочисленных вотчинах князя, куда также могли делаться вклады.

Прояснить вопрос о месте вклада, возможно, позволило бы изучение источников формирования собрания Н. А. Бобринской38. Однако этот вопрос требует дополнительных разысканий.