Слабые стороны информационного подхода в свете цифровизации уголовного судопроизводства

Цифровизация как некое неизбежное и судьбоносное явление стремительно распространяется на все институты общества и государства. В изучении этого процесса приоритетно используется так называемый информационный подход. Однако, несмотря на очевидные его преимущества, можно найти и ряд недостатков. Применительно к уголовному судопроизводству можно выделить некоторые слабые (недостаточно проработанные) стороны применения данного подхода с учетом происходящей цифровизации.

Описание проводимого исследования

Центральной категорией в изучении вопросов применения информационного подхода в уголовном процессе является «информация». С одной стороны, это привлекательный и, казалось бы, неисчерпаемый ресурс, с другой — малоизученный феномен, сомнительный и в большинстве случаев недостоверный. Американский ученый Клод Шеннон, которого считают отцом современной теории информации,в своей монографии, изданной еще в 1963 году, предупреждал: «Теория информации, как модный опьяняющий напиток, кружит голову всем вокруг» [16, с. 668].

Вместе с тем просматривается опасность стирания граней между информацией и доказательствами. В российской уголовно-процессуальной науке это абсолютно разные категории. Однако в некоторых случаях в практике правоприменения может сложиться впечатление, что любая информация, имеющая отношение к преступлению (или уголовному делу), является доказательством. Следовательно, возможны манипуляции информацией. Просматриваются попытки прикрытия обобщенным понятием «улики», которое активно используется в научных трудах по криминалистике и в зарубежной юридической литературе. Но все это не одно и то же, и легкое обращения с указанными категориями недопустимо. Информация всегда первична, появляется в процессе оперативно-розыскного, уголовно-процессуально го или адвокатского познания и становится результатом данной деятельности. Такая информация, в том числе в электронном виде, может быть представлена следователю или суду, а также получена ими самими самостоятельно.

Доказательства — плод (результат) уголовно-процессуальной проверки и оценки информации лицом, в производстве которого находится уголовное дело. Доказательства позволяют сформировать знания, дать уверенность, убежденность в истинности установленных обстоятельств.

Все это становится особенно важным применительно к электронным доказательствам и созданию единой цифровой среды уголовного судопроизводства. Именно последнее все чаще является предметом внимания ученых и практикующих юристов. С одной стороны, возникает страх и непонимание быстро развивающихся изменений в обществе, с другой — неизбежность перехода на цифровой формат работы государствен-ныхорганов вынуждает осуществлять поиск оптимальных средств и методов управления системами. Уголовное судопроизводство в данном случае не является исключением и требует своего детального изучения.

Результат и обсуждение

Информация в уголовном процессе не может рассматриваться как самоцель. Её не может быть достаточно для определения виновности лица, какой бы очевидной она не была. Проверяемость следует понимать как свойство и неотъемлемое качество информации, гарант достоверности последующих выводов. Требования к цифровой информации должны быть аналогичны тем, что предъявляются к любым сведениям, претендующим на статус доказательств, с учетом ее (информации) особенностей [1]. Это касается аутентификации (позволяющей определить подлинность), идентификации (используемой для определения субъекта создания и модификации), верифицируемое™ (дающей возможность для определения даты, времени, способа создания и модификации электронного документа), целостности (неизменности) и воспроизводимости (способности демонстрации доступным способом) сведений.

При этом надо заметить, что информационный подход является не единственным эффективным способом изучения действительности в уголовном процессе. В. А. Смирнов и К. Б. Калиновский, помимо это го, вы дел я ют также логический и юридический уровень [14, с. 208]. И. А. Зинченко предлагает, по его мнению, интересный и перспективный подход системомыследея-тельностный, согласно которому источником знаний всегда выступает тот, кто их формирует [5, с. 25]. И это далеко не полный перечень альтернатив.

Известно, что информацию, представленную в электронном виде, можно изменить посредством прикладного программного обеспечения как специализированного, так и общего характера, для чего имеется ряд разнообразных звуковых, графических, видео- и текстовых редакторов. Существуют возможности несанкционированного копирования информации [15, с. 208]. В этой связи в рамках развития современных информационных технологий в уголовном процессе обращает на себя внимание уже сложившийся стереотип недоверия граждан к электронной информации.

Безусловно, человек в эпоху цифровизации оставляет след своего существования и деятельности в различных базах данных, информационных ресурсах, и получить информацию о тех или иных аспектах деятельности человека становится всё проще, однако отвечает ли такая открытость требованиям тайны личной и семейной жизни, переписки и телефонных переговоров? Воспринимая в прямом смысле такие слова, как «открытость», «прозрачность» и «доступность», атакже обладая сведениями о возможностях изменения электронной информации, гражданин в современном мире чувствует себя информационно не защищенным. Однако не только граждане проявляют недоверие к электронной информации, известны случаи, когда следователи отказывали в приобщении к материалам уголовного дела электронных носителей информации, а в дальнейшем сами официально запрашивали эту информацию из учреждений, организаций и предприятий [4, с. 151].

Нельзя отрицать, что,благодаря новым цифровым возможностям, правосудие становится более эффективным, прозрачным и доступным. Однако, как справедливо заметил П. С. Пастухов, несмотря на существующие различные методы защиты целостности цифровых данных, проблема связана с возможностью раскрытия персональных данных, кражи коммерческой, профессиональной, служебной и государственной тайны [10, с. 235].

Существует и такая точка зрения, согласно которой информация в рамках закона используется в качестве юридической фикции для удобства отражения различных объектов и явлений в информационной сфере [9, с. 118].

Обращаясь к понятию «электронные доказательства» (или «цифровые доказательства»), использование которого становится всё более популярным, следует отметить, что в юридической науке не существует общепринятого его определения. Как отмечал П. Г. Марфицин в своей статье «Некоторые подходы к формулированию понятия «электронное доказательство» в уголовном судопроизводстве», опубликованной в 2017 году, использование данного словосочетания стало в какой-то степени модным, однако «само понятие данного явления пока четко никем не сформулировано» [8, с. 106]. Т. А. Савчук, к примеру, считает «нецелесообразным введение нового источника доказательства — цифровое доказательство» [13, с. 90]. Вместе с тем многие учёные пытаются разобраться в его сущности. Так, например, В. Б. Вехов под электронными доказательствами понимает «любые сведения сообщения (данные), представленные в электронной форме, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в определенном процессуальным законодательством порядке устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по делу, атакже иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела» [2, с. 47]. Отсутствие соответствующей законодательной дефиниции в свою очередь порождает ещё один отрицательный момент цифровизации уголовного судопроизводства. В уголовно-процессуальных нормах не прописаны конкретные способы удостоверения подлинности и неизменности электронных доказател ьств, а также критерии допустимости таких доказательств [15, с. 206]. Цифровое доказательство хрупко, оно может легко быть подделанным или измененным [18].

В этой связи, следует согласиться с тем, что необходимо регулирование, в первую очередь, основных начал проведения следственных действий и иной деятельности с использованием информационных технологий и электронных документов путем формулирования норм о гарантиях подлинности электронных доказательств, например, о ее неизменности, защите от возможных посягательств и доступности для последующего изучения, депонировании электронных копий, обязательном участии специалиста при проведении следственных или судебных действий, связанных с копированием, депонированием, осмотром, изъятием электронной информации [12, с. 166].

В настоящее время происходит переход от единичного использования электронных средств доказывания к комплексному построению цифровой системы уголовного судопроизводства. Вместе с тем, обращают на себя внимание традиционные ценности уголовного процесса, зарекомендовавшие себя как устои (основы) демократического, культурного и цивилизованного общества, которые непременно следует сохранить. К ним можно отнести: справедливость, состязательность, презумпция невиновности, оценка доказательств судом по внутреннему убеждению,установление истины поуголов-ному делу, всестороннее и полное расследование всех обстоятельств преступления, обеспечение безопасности участников уголовного процесса, тайна предварительного расследования и т. п. Однако уже сегодня можно наблюдать некоторую угрозу умаления (преуменьшения) значения данных феноменов в связи с нарастающей цифровой индустрией [6, с. 9].

Оперирование электронной (цифровой) информацией не вписывается в традиционную систему следственных действий. Так, например, в ходе осмотра носителя цифровой информации задействованы не только органы чувств, приходится по сути искать, сортировать информацию, выполнять технические и программные действия. Поэтому вряд ли это соответствует обычному осмотру. Американские ученые относят поиск файлов на цифровом устройстве обыском. При этом доказательством является отдельный файл, а не сам жесткий диск, на котором он хранится. Жесткий диск — это хранилище доказательств. Таким образом, в США проводится обыск цифрового устройства [17]. В Германии и Южной Корее это называется правомерной фильтрацией информации для оценки ее доказательственного значения [19, с. 133].

В процессе цифровизации уголовного судопроизводства, безусловно, важным является вопрос рационального использования информационных технологий. Подразумевается, что такое использование призвано сделать более эффективным функционирование уголовно-процессуального механизма, но ни в коем случае не должно привести к крайним проявлениям и нецелесообразному применению современных достижений науки и техники. Так, С. В. Власова предполагает, что робот может успешно заменить следователя: «Вместо следователя, сыщика, в традиционном смысле, субъектом расследования может быть программист, специалист по информационной безопасности (профессиональный «анти-хакер»), а также «робот» (компьютер)» [3, с. 17]. Несмотря на успешное применение робототехники в различных сферах деятельности, большинство учёных убеждены, что робот является лишь инструментом, которого нельзя наделить полномочиями следователя и который может быть использован в решении отдельных задач при непосредственном участии следователя.

Соглашаясь с Ю. Глазером в том, что «уголовный процесс должен... стремиться к материальной истине и ... ставить содержание выше обряда», надо признать, что внешняя сторона (М. П. Поляков и Т. В. Никифорова называют ее обрядовой) не играет главной роли в получении доказательств по делу, ее ценность заключается не в повышении эффективности производства по конкретному уголовному делу, а в воспитательном воздействии на общество в целом [11]. Поэтому, говоря о возможной потере ритуальности при широком использовании цифровых технологий, необходимо также помнить и об обеспечении и защите прав и законных интересов личности, как о назначении уголовного судопроизводства в целом.

Заключение

В процессе развития информационных технологий в уголовном процессе важно учитывать не только технологические, но и возможные общие психологические факторы восприятия человеком значительных преобразований. Нельзя исключать, что у юридически не просвещенных граждан могут возникать сложности в понимании сущности их процессуальных действий при использовании электронного документооборота, участии в следственных действиях с использованием видео-конференц-связи и т п. Следовательно, необходимо принимать во внимание не только то, что разрабатываемая цифровая среда уголовного судопроизводства должна быть настолько проста, отработана и удобна, чтобы любой гражданин мог ей воспользоваться, но и создать комфортные условия для использования человеком результатов технического прогресса и оказывать помощь в восприятии новой парадигмы уголовного судопроизводства.

Вывод

Таким образом, исследование вопросов модернизации уголовного судопроизводства за счёт цифровизации вскрыло ряд серьезных проблем. Обнаруживается достаточно большое количество слабых сторон, малоизученных и до конца не проработанных. Представляется, что применение только информационного подхода вряд ли позволит решить все проблемные вопросы, существующие как в науке, так и в практике правоприменения. Это означает, что только исследования комплексного характера могут быть в должной мере востребованы и реализованы в ходе предпринимаемой реформы уголовного судопроизводства.