Смысл войны в классических философских учениях

Классические представления о смысле войны формировались в рамках философских учений Платона, Аристотеля. Кроме обозначенных учений проблемами понимания войны и мира в рамках классической парадигмы занимались философы средневековья, такие как Авгу- стин Блаженный, Фома Аквинский, разрабатывая их религиозно-догматический аспект. В эпоху Возрождения появляются учения, в которых вопросы войны и мира изучаются с государственно-политической точки зрения. К таким концепциям относятся философско-социологические исследования Дж. Локка, Т. Гоббса, Ж.-Ж. Руссо, П.-А. Гольбаха, Макиавелли.

После осмысления феномена войны в немецкой классической философии, в частности в учениях И. Канта, И.Г. Фихте, Г.В.Ф. Гегеля, в которых рассматривается возможность установления мира посредством юридического урегулирования конфликтов в форме всеобщего мирного договора, представление о смысле войны в XIX в. было продолжено в русской религиозной философии. В частности, в произведениях Вл. Соловьева и Н. Бердяева. Актуальность обозначенной темы исследования определяется тем, что в настоящее время, наполненное борьбой, революциями, международными конфликтами, необходимо уметь различать в этих событиях классические и неклассические оттенки понимания смысла происходящего с целью наилучшего политического урегулирования войн и прекращения массовых убийств.

I

В метафизике Платона, характеризующей смысл всех проблем, связанных с пониманием человеческого бытия, первоисточником существования и жизни является идея Блага, достижение которой возможно как в теоретическом процессе познания через гносеологию, так и в практическом освоении материально-предметного мира посредством установления государственных отношений. Древнегреческий мыслитель был убежден в том, что управлять государством должен философ-правитель, в чью обязанность входит предотвращение несправедливых войн с соседями. Для осуществления этой функции государственный деятель должен заниматься самовоспитанием, образованием, целью которого является стремление к идее Блага через познание добродетельных качеств, таких как: справедливость, мужество, умеренность и рассудительность.

В своем диалоге «Алкивиад» через разговор Сократа с молодым человеком Алкивиадом Платон пишет о том, именно с идеей Блага необходимо соотносить деятельность по ведению государственных дел, стремясь осуществлять ее «наилучшим образом» [1, с. 180]. Именно такое искусство управления, которое проявляется в справедливом решении вопросов ведения войны и заключения мира и которое основано на знании добродетелей мужества, умеренности, справедливости и рассудительности, способствует выражению идеального Блага в общественной сфере [2, с.181].

Платон был убежден в том, что если каждый философ-правитель сможет управлять государством в опоре на знания добродетелей, то в истории человечества исчезнут военные конфликты между странами-соседями, будет согласие во внешней политике, а это, в свою очередь, станет залогом всеобщего мира. Таким образом, согласно философским взглядам Платона, идеальный, всеобщий мир между государствами возможен, и является результатом воплощенного в истории идеального знания добродетелей, которое соответствует метафизическому образцу мироустройства, выраженного первоверховной идеей Блага.

Кроме философов-правителей, управляющих государством посредством знания добродетелей, в нем должна присутствовать группа людей, которые называются Платоном воинами-стражами, осуществляющими как оборону внешних границ, так и обеспечивающими внутренний порядок. Если сущность философов-правителей выражена идеей разума, то сущность воинов представлена идеей воли, имеющей источником гнев. Заметим, что Платон обосновывал необходимость подчинения воли разуму, поэтому стражи должны были беспрекословно подчиняться философам, обладающим знаниями добродетелей и стремящимся к воплощению идеальной модели государства, соответствующей идее блага. Не случайно зарубежный ученый Х. Сисе отмечал, что воины стражи проходили воспитание, которое было основано на знании добродетелей, напрямую связанном с нравственным уровнем сознания этой категории граждан. В целом синтез философов-правителей и воинов-стражей в системе общественных связей определяет главный принцип существования идеального государства-полиса [3, c. 107].

Продолжателем классических идей Платона на природу государства и смысл войны является русский религиозный философ Вл. Соловьев. Можно сказать, философ принимает систему объективного идеализма древнегреческого мыслителя за авторитет высшего философствования без всяких критических замечаний, добавляя ее христианскими представлениями о Всеединстве и Богочеловечестве. «Собирание» вселенной в единое нравственно-совершенное государство – это и есть процесс созидания Богоче-ловечества. Обладая истинными знаниями об идее добра и стремясь их воплотить в государственном устройстве, греки создают, по мнению Вл. Соловьева, наиболее прогрессивную систему власти и осуществляют ее через политические реформы, одной из которых является военная.

На основе нравственной природы человека и знания идеальной справедливости греки начинают захватнические войны с целью, как считает русский философ, объединения земель и исправления злой природы варваров, которые не знают истинного учения о нравственной сущности человека. «Война сильнее всего объединяет внутренние силы каждого из воюющих государств или союзов, – пишет Вл. Соловьев, – и вместе с тем служит условием для последующего сближения и взаимного проникновения между самими противниками. Ярче всего и то и другое выступает в истории Эллады» [4, с. 344].

Христианское вероучение, получившее распространение в средневековье, привнесло представление о том, что любое, даже самое справедливое общество, созданное людьми в рамках всеобщего государственного устройства, не является самоцелью в историческом развитии человечества, но выступает в качестве условия, соблюдение которого приведет к воплощению Богочеловечества.

Таким образом, война, с точки зрения системы Вл. Соловьева, имеет исторический смысл, оправдывающий военные действия, в результате ведения которых более цивилизованное государство, воплотившее идеал справедливого общества в своих границах, распространяет его на захваченные территории, совершенствуя индивидуальную природу новых граждан и системуих общественных отношений, приближая человечество к Всеединству и Богочеловечеству.

Этот идеал является приоритетным и для свободной воли человека, который, признавая войну злом и не желая мириться с воинской обязанностью, не хочет участвовать в многочисленном убийстве людей друг другом. Допуская, что существуют отдельные личности, которые по своему глубокому убеждению считают недопустимым вступать в военный конфликт, ибо придется убивать другого человека, неважно, что это враг, Вл. Соловьев уверен в необходимости перевоспитания такого мировоззрения. В этом аспекте проявляется объективизм учения философа, потому что взгляд отдельного человека на проблему войны не может быть истинным, даже если он носит нравственный характер, критиче- ски оценивающий убийство, которое возведено вранг государственной войны.

Множество индивидуальных человеческих личностей, обусловленных в своем существовании нравственными качествами (стыдом, жалостью, благочестием), – это всего лишь «материал», возникновение которого произошло по принципу индивидуации в момент отпадения материальноприродной сферы от идеального, образцового метафизического Всеединства. Каждый человек должен понимать, что он часть целого, поэтому свои представления о цели и смысле любого происходящего в жизни события, в том числе и войны, он обязан оценивать с точки зрения общей, объективной пользы [5].

И если смысл войны исторически оправдан, то есть предполагает развитие от менее прогрессивных и справедливых форм государственности к более передовым, содержательно наполненным идеальными знаниями, то задача человека содействовать всеми силами достижению этой цели и способствовать приближению к богочеловеческой державности. Поясняя долг единичного субъекта перед универсальной объективностью целого, Вл. Соловьев пишет: «Между историческою необходимостью войны и ее отвлеченным отрицанием со стороны отдельного человека становится обязанность этого человека относительно того организованного целого (государства), которым до конца истории обусловливается не только существование, но и прогресс человечества» [4, с. 354].

В учении русского религиозного философа война является средством достижения более совершенного, нравственно-доброго, справедливого государства, в котором каждый живущий человек Земли связан с другими людьми и Богом по- средством идеи добра, воплощенной в историческом становлении Богочеловечества. Вл. Соловьев подчеркивал, что государство, даже самое прогрессивное и развитое с точки зрения воплощенного в нем идеала справедливости и добра, только средство для достижения гармоничного Богочеловечества.

В течение развития истории происходит постепенное и поступательное увеличение содержания добра как в сознании отдельной человеческой личности, так и в общественном устройстве государства. И до тех пор, пока человечество находится в процессе развития и становления, пока идеальная цель недостижима в обозримой перспективе будущего, а государства далеки от цивилитарной идеи гражданского единства, война является необходимой и оправданной. «Разум запрещает бросать это орудие (войну – С.К.), – пишет Вл. Соловьев, – пока оно нужно, но совесть обязывает стараться, чтобы оно перестало быть нужным, и чтобы естественная организация разделенного на враждующие части человечества действительно переходила в его нравственную, или духовную, организацию»[4, с. 355].

II

В древнегреческой философской традиции возникает еще одно учение о смысле войны, которое формируется в творчестве Аристотеля.

Аристотель, размышляя о войне, справедливости ее ведения, возможности мирного ее регулирования, создает отдельные разделы в своих произведениях – в трактате «Политика», посвященном теории управления государством, и «Никомахова этика», изучающей принципы достижения счастливой жизни. В своем учении философ выделяет два уровня добродетелей: этический и дианоэтический. К первому уровню относятся добродетели воли: мужество, доблесть, честь, которые формируются воспитанием и реализуются в практической деятельности человека через многократное повторение их в течение жизни для выработки нравственно-доброго навыка. Второй уровень характеризует добродетели разума, которые выражены всевозможными знаниями, формируемыми в познавательном процессе путем теоретического осмысления и созерцания природы и жизни.

В отличие от Платона, Аристотель считал, что смыслом жизни человека является не достижение метафизически-отвлеченной идеи Блага, а счастье, которое понимается как осуществление деятельности, основанной на добродетели [6, c. 275]. Исходя из того, что существуют два уровня добродетелей, философ выделяет два образа жизни: созерцательный и государственный. Он пишет и о третьем образе, вожделеющем, который не основан на добродетелях, а характеризуется утилитарной целью – получение телесных удовольствий [6, c. 6]. Созерцательный образ жизни ведут философы, которые строят свое существование на дианоэтических добродетелях, формируя систему знаний. А вот проблемы ведения войны и заключения мира спо- собен решать только человек, который воплощает в своей деятельности государственный образ жизни, основанный на добродетелях воли. Размышляя о смысле войны, Аристотель не считает ее неизбежной, в отличие от Платона, и также не утверждает возможности установления вечного мира в исторической перспективе. Кроме того, философ определяет необходимость существования войн в качестве естественного средства для достижения поставленных целей, высшей из которых является счастье [7, c. 38].

По мнению мыслителя, война, как естественное средство, может быть вызвана следующими целями: завоеванием победы ради вечной славы, захвата города-государства и за счет этого победитель [6, c. 218]. Аристотель был убежден в том, что каждая из указанных целей сама по себе и все вместе они ведут к первоверховной – достижению счастья. Задумавшись над тем, какая из указанных целей будет выражать справедливость, философ считает, что любая из перечисленных, если она характеризует естественный порядок жизни. Справедливой будет та война, в которой побежденный народ по своей естественной природе вел рабский образ жизни, ибо раб, являясь «говорящим орудием», средством для достижения благородных целей, не имеет права на наличие имущества, на владение собственностью [7, c. 22].

В произведении «Никамахова этика», философ рассматривает понятие «agathos», которое означает лучший, хороший [7, c. 23]. Этим термином Аристотель характеризует человека, который, несмотря на образ жизни, способен совершать добродетельные поступки. Если военачальник, как государственный деятель, находится на войне, он, осуществляя добродетели мужества, чести, ведет тот образ жизни, который наиболее полно соответствует достижению высшей цели – счастья. Таким образом, согласно Аристотелю, истинно добродетельный человек, двигаясь по пути, ведущему к счастью, способен совершать прекрасные поступки как осознанный выбор, независимо от того, какой образ жизни он ведет, и какую деятельность осуществляет. Именно такой человек воплощает справедливость, которая характеризуется в учении философа как единство этических и дианоэтических добродетелей, то есть как единство чести, умеренности, мужества и благоразумия [7, c. 296].

Традицию Аристотеля в понимании войны как осуществления естественного порядка, протекающего в историческом пространстве бытия человечества, продолжил в своем творчестве рус- ский философ XIX–XX веков Н.А. Бердяев. Однако в отличие от античного мыслителя, философ считает, что смыслом жизни каждого человека является не достижение счастья, а его сотворчество с Богом как единый Богочеловеческий процесс преображения истории. В то же время, как и Аристотель, он не убежден в том, что в границах человеческой жизни, протянув- шейся на тысячелетия, может быть установлен всеобщий мир. «История не может не быть войной, – пишет философ, – и война есть прикосновение к концу, как имманентному результату зла» [8, с. 13]. Кроме того, Н.А. Бердяев считает, что война, будучи злом необходимым, несет собой разрушения, которые, в свою очередь, являются источником новых преобразований, без которых невозможен прогресс.

Критикуя понимание войны в античных системах Платона, Аристотеля, философ считает их главным недостатком отсутствие полноценной теории прогресса или регресса в характеристике и оценке человеческого бытия. Такая оценка возможна только с точки зрения эсхатологических представлений о конце истории. И тут Н.А. Бердяев убежден, что существует только одна истинная эсхатология, которая рассматривает конец мира как дело богочеловечества, в котором активная роль отводится творчеству человека.По мнению философа, нельзя спокойно дожи- даться конца истории, пассивно наблюдая, как сбываются пророчества о страшных войнах, катаклизмах, которые в итоге приведут к уничтожению человеческой истории и материального мира в целом.

Философ считает, что к «новому небу и новой земле» не приведет процесс постепенной эволюции, но только «через трагические катастрофы, через разрушения» свершится преображение мира, как замысел Бога. Реализация этого замысла свершится через прогрессирование природы человека, которая, в своей сущности основанная на свободе, в акте творчества явит все свои лучшие качества, которые в учении Аристотеля именуются добродетелями. Н.А. Бердяев пишет: «Мир не преобразится, и Бог не будет его преображать путем насильственного акта. Человек должен преобразить мир, преобразить с Богом, т.е. делать богочеловеческое дело. … Мир имеет два конца: войны, восстание народа на народ, царства на царство, глады, моры, и землетрясения, изживание имманентных последствий зла и – преображение мира, новое небо и новая земля, второе пришествие Христа» [8,с. 15].