Социальная активность и образ жизни как детерминанты долголетия: теоретико-методологические основы анализа

Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, Москва, Россия, ,

Введение. Постановка проблемы . Демографическое старение населения представляет собой глобальный вызов современного развития, требующий комплексного подхода к формированию политики активного долголетия. В условиях структурных демографических изменений особую актуальность приобретает исследование факторов, определяющих не только количественные, но и качественные характеристики продолжительности жизни населения. Национальные особенности, включающие исторические устои, духовно-нравственные ориентиры и степень экономической зрелости, определяют специфику государственного ответа на трансформации демографической структуры общества (Доброхлеб, 2022).

Парадигма продуктивного долголетия в расширенной интерпретации представляет собой систему максимизации потенциала для поддержания витальных функций, интеграции в социум и обеспечения безопасности индивида в целях повышения жизненного благополучия в период возрастных трансформаций. В структуре базовых элементов продуктивного долголетия исследователи традиционно идентифицируют двигательную, общественную и профессиональную деятельность, причем моторная активность непосредственно коррелирует с мероприятиями по консервации, усилению здоровьесберегающих характеристик и сохранению адаптивного резерва организма (Калачикова и др., 2023).

Методология/Методологическая база проведенного исследования . Методологическая основа данного исследования базируется на междисциплинарном подходе к изучению региональных различий ожидаемой продолжительности здоровой жизни (далее – ОПЗЖ) как ключевого индикатора эффективности политики активного долголетия. Современные научные подходы трактуют ОПЗЖ как интегральный показатель, предложенный Д. Салливаном в 1971 г., который учитывает не только количественные, но и качественные характеристики продолжительности жизни населения с учетом состояния здоровья и функциональных ограничений. Подобная концептуализация способствует более точному выявлению факторов, влияющих на демографический потенциал территорий.

Настоящее исследование ограничено теоретико-методологическим анализом и обзором агрегированных статистических данных на федеральном уровне. Автор намеренно сосредоточился на разработке концептуальной рамки, обосновании системы показателей и методов их расчета, что составляет необходимую основу для последующего детального эмпирического исследования региональной дифференциации ОПЗЖ. Представленные в статье региональные данные носят иллюстративный характер и демонстрируют масштаб территориальных различий, требующих углубленного анализа.

Основная часть . Состояние физического и психического благополучия выступает фундаментальной детерминантой, инициирующей механизмы профессиональной и общественной вовлеченности индивида (Короленко, Барсуков, 2017). Оценка популяционного здоровья осуществляется посредством множественных метрик, среди которых комплексные индикаторы занимают центральное место в характеристике общественного медико-демографического статуса. Конвенциональный параметр ожидаемой длительности существования новорожденного, демонстрирующий временной интервал жизнедеятельности условного представителя когорты при сохранении действующих возрастно-половых коэффициентов летальности базового периода, игнорирует качественные аспекты бытия, включая уровень витальных функций и их деградацию.

Устранение указанной методологической трудности стало возможным благодаря разработанной Д. Салливаном в 1971 г. комплексной метрике, включающей временные потери вследствие нарушений здоровья, ‒ ожидаемой длительности витальной жизнедеятельности (ОПЗЖ). В процессе ее вычисления наряду с традиционными демографическими таблицами используется информация о субъективной оценке населением собственного самочувствия, что обеспечивает формирование исчерпывающего представления о качественных параметрах существования различных когорт (Закутнова и др., 2021).

В России после вступления в силу Федерального закона от 28 июня 2014 г. № 172-ФЗ «О стратегическом планировании в Российской Федерации»1 была создана единая система государственного стратегического планирования. Формирующиеся демографические тенденции и трансформации пенсионной системы, обусловленные увеличением пенсионного возраста, выдвигают перед властными структурами и социумом новые приоритеты и направления деятельности, воплотившиеся в национальной программе «Демография» с инициативами по продлению активной жизнедеятельности и федеральном проекте «Старшее поколение» (Гагарина, Остапов, 2023).

Исследование детерминант долголетия требует комплексного подхода к анализу факторов, влияющих на продолжительность и качество жизни населения. Среди основных компонентов активного долголетия выделяют физическую, социальную и трудовую активности, которые в совокупности формируют интегральную характеристику жизнеспособности и адаптационных возможностей человека в процессе старения.

Физическая активность представляет собой базовый элемент активного долголетия, непосредственно связанный с поддержанием функциональных возможностей организма и профилактикой возрастных изменений. Социальная активность характеризуется степенью включенности индивида в общественные процессы, поддержанием социальных связей и участием в различных формах общественной деятельности. Трудовая активность отражает способность и готовность к продолжению профессиональной деятельности в старших возрастных группах.

Концептуальные основы активного долголетия предполагают рассмотрение здоровья как ключевого ресурса, обеспечивающего реализацию различных форм активности. Состояние здоровья выступает определяющим фактором трудовой активности населения пенсионного возраста, влияя на возможности продолжения профессиональной деятельности и социального участия (Васильева, 2021).

Ожидаемая продолжительность здоровой жизни как интегральный показатель позволяет оценить не только количественные, но и качественные характеристики демографического потенциала территорий. Данный индикатор рассчитывается с использованием модифицированных таблиц смертности, дополненных информацией о распространенности различных форм заболеваемости и функциональных ограничений среди населения различных возрастных групп (Рамонов, 2011).

Территориальное исследование длительности витальной жизнедеятельности включает классификацию областей согласно показателям ОПЗЖ и периоду болезненного состояния, что способствует определению географических особенностей создания демографических ресурсов. Систематизация субъектов России по соотношению здорового периода существования и времени недомогания создает фундамент для формирования индивидуализированных стратегий воплощения концепции продуктивного долгожительства в различных регионах.

Анализ региональных различий в формировании активного долголетия выявляет значительную пространственную дифференциацию показателей продолжительности здоровой жизни. Группировка регионов страны по величине ОПЗЖ демонстрирует существенные территориальные диспропорции, обусловленные комплексом социально-экономических, экологических и демографических факторов.

Созданная Ю.Ю. Рассеко аналитическая схема «ВВП – РТЖ – ПЖ» применительно к европейским государствам с ограниченной открытой экономикой демонстрирует обратную зависимость воздействия интенсивности региональной жизнедеятельности на параметры ожидаемого долголетия. В ходе работы исследователем была создана эконометрическая конструкция, базирующаяся на информации по 29 европейским государствам во временном интервале 1999‒2020 гг. (совокупность наблюдений составила 427), охватывающая пять основных факторов: национальный доход в расчете на человека, интенсивность региональной активности (оригинальный комплексный индикатор), процент граждан с университетским образованием, затраты на медицинскую сферу и коэффициент благополучия. Сформированное им регрессионное выражение

In Y = 2,9 + 0,24 In х i - 0,12 In х ₂ + 0,08 In х ₃ + 0,08 In х ₄ + 0,03 In х ₅ , где Y ‒ ожидаемая продолжительность жизни;

• x i    - валовой национальный доход на душу населения;

• x    2 - региональный темп жизни;

• x    з - доля населения с высшим образованием;

• x 4    - расходы на здравоохранение;

• x    5 - индекс счастья

  показало статистически достоверный негативный параметр (‒0,12) для фактора интенсивности региональной активности. Для углубленного исследования была сформирована система координат с градацией индикаторов ВВП и РТЖ по степеням (малый, умеренный, значительный), что дало возможность определить секторы с негативным воздействием РТЖ на длительность существования. Достигнутые выводы подтверждают воздействие интенсивности региональной активности на параметры предполагаемого долголетия граждан, причем установленный негативный эффект указывает на потребность в регулировании данного показателя (Рассеко, 2024).

Чрезмерно интенсивная жизнедеятельность в территориальных образованиях ведет к исчерпанию кадрового потенциала и переутомлению граждан. Одновременно недостаточная активность жизненного ритма местного населения, в частности уменьшение двигательной составляющей, способствует возникновению неблагоприятных эффектов гиподинамии, что равным образом негативно отражается на долголетии жителей данной территории.

Согласно последним данным, в России сохраняется устойчивая тенденция к снижению распространенности потребления табака среди взрослого населения. Если в 2009 г. доля курильщиков составляла 39,1 %, то после принятия антитабачного законодательства в 2013 г.1 этот показатель начал значительно сокращаться2. К 2024 г. удельный вес взрослых потребителей табака снизился до 20,3 %, что на 19,2 процентных пункта ниже уровня 2009 г.3

Ожидается, что к 2025 г. эта положительная динамика сохранится, хотя в глобальном контексте около 80 % из 1,3 млрд курильщиков в мире проживают в странах с низким и средним уровнем дохода. Россия демонстрирует один из самых значительных прогрессов в борьбе с табакокурением: по данным статистики, распространенность курения среди мужчин сократилась до 41 %, среди женщин ‒ до 16 % по состоянию на 2018 г.4

Комплексный анализ влияния социально-экономических факторов на ожидаемую продолжительность жизни демонстрирует многофакторную природу данного показателя. Исследования, проведенные в Республике Казахстан, выявили, что среди социально-экономических факторов наибольшее влияние на ОПЗЖ оказывает рождаемость, далее по убыванию следуют количество больничных коек, занятость населения и младенческая смертность (Харин, Койчубеков, 2022).

Удельный вес граждан, имеющих университетское образование, представляет значимый фактор, определяющий длительность человеческого существования, отражая при этом качественные параметры социума. Повышенная степень образованности может положительно воздействовать на материальное положение людей, уровень их жизненных условий и, соответственно, на долголетие. Интеллектуальная подготовка жителей содействует выработке более ответственного подхода к собственному самочувствию, принятию взвешенных выборов в сфере предупреждения болезней и соблюдению советов относительно поддержания здорового жизненного уклада (Кудинова и др., 2022).

Инвестиции в медицинскую сферу являются ключевым элементом, определяющим долголетие граждан. Данные затраты охватывают финансирование получения лечебных процедур и бюджетные ассигнования государства на медицинскую отрасль. Достаточное материальное обеспечение системы здравоохранения гарантирует возможность получения высококачественной врачебной поддержки, что прямо воздействует на уровень летальности и патологической пораженности социума (Дмитриева, 2024).

Коэффициент благополучия в качестве комплексного критерия демонстрирует успехи государств в сфере обеспечения общественных, финансовых и природоохранных запросов жителей. Данный индикатор характеризует субъективное восприятие качества жизни населением и коррелирует с показателями физического и психического здоровья, что в конечном итоге влияет на продолжительность жизни (Рыжкова, Климашина, 2012).

Формирование региональных стратегий активного долголетия требует учета специфических особенностей территориального развития и демографической ситуации. Российские территории трансформируются из пассивных получателей в активных участников процессов развития, самостоятельно определяя перспективные стратегические направления и создавая механизмы их воплощения в сфере продления активной жизнедеятельности (Гагарина, Остапов, 2023).

Иллюстрацией эффективного внедрения территориальной концепции поддержания жизненной активности пожилых граждан выступает практика Калужской области, где созданы и функционируют инициативы и комплексы мер, ориентированные на обеспечение деятельного долголетия. Данные программы включают комплекс мероприятий, направленных на поддержание физической активности населения старших возрастных групп, развитие социальной инфраструктуры для пожилых людей, создание условий для продолжения трудовой деятельности.

В утверждаемых материалах долгосрочного планирования на общегосударственном и территориальном уровнях концепция «деятельного долголетия» изначально приравнивалась к «продуктивному старению». Тем не менее по мере эволюции теоретических концепций была проведена дифференциация указанных терминов: «долголетие» означает продолжительную жизнедеятельность, тогда как «старение» представляет собой определенный этап человеческого существования.

Концептуальный документ стратегии деятельного долголетия, представленный в 2020 г., включает фундаментальные определения, базовые основы и инструменты воплощения стратегии продуктивного долголетия, наряду с рекомендациями по векторам эволюции данной стратегии. В этом документе сформулировано толкование термина «деятельное долголетие», понимаемого как комплексная характеристика, охватывающая телесные, общественные и хозяйственные измерения человеческого существования (Гагарина, Остапов, 2023).

Территориальный анализ показателей ОПЗЖ в Российской Федерации выявляет существенную региональную дифференциацию, обусловленную комплексом социально-экономических, демографических и экологических факторов. По данным Росстата за 2022‒2025 гг.1, межрегиональный разброс показателей ожидаемой продолжительности жизни составляет более 15 лет, что свидетельствует о значительной неоднородности условий формирования потенциала активного долголетия.

Таблица 1 ‒ Регионы-лидеры по показателям ожидаемой продолжительности жизни в РФ (2025 г.)²

Table 1 ‒ Leading Regions in Terms of Life Expectancy in the Russian Federation (2025)

Регион	ОПЖ (оба пола), лет	ОПЖ мужчин, лет	ОПЖ женщин, лет	Место в рейтинге
г. Москва	78,4	74,8	81,6	1
Республика Ингушетия	82,2	79,1	85,3	2
Республика Дагестан	78,9	76,2	81,4	3
г. Санкт-Петербург	76,8	72,4	80,4	4
Кабардино-Балкарская Республика	76,5	72,8	80,1	5

Таблица 2 ‒ Регионы с наименьшими показателями ожидаемой продолжительности жизни в РФ (2025 г.)

Table 2 ‒ Regions with the Lowest Life Expectancy in the Russian Federation (2025)

Регион	ОПЖ (оба пола), лет	ОПЖ мужчин, лет	ОПЖ женщин, лет	Место в рейтинге
Чукотский АО	64,0	59,2	69,4	85
Еврейская АО	66,2	61,1	71,8	84
Республика Тыва	66,9	61,9	72,5	83
Забайкальский край	67,8	62,7	73,2	82
Амурская область	68,1	63,1	73,6	81

Анализ представленных данных демонстрирует, что лидирующие позиции по продолжительности жизни занимают регионы с развитой социально-экономической инфраструктурой (Москва, Санкт-Петербург) и республики Северного Кавказа, где значительную роль играют традиционный образ жизни, семейные ценности и особенности питания. Замыкают рейтинг преимущественно регионы Дальнего Востока и Сибири, что связано с суровыми климатическими условиями, отдаленностью от крупных медицинских центров и миграционным оттоком населения.

Исследование взаимосвязи регионального темпа жизни и продолжительности жизни населения выявляет необходимость поиска оптимального баланса между интенсивностью жизнедеятельности и сохранением здоровья. Полученное уравнение регрессии формата ln Y = 2,9 + 0,24 In X i - 0,12 In x ₂ + 0,08 In x ₃ + 0,08 In x ₄ + 0,03 In x ₅ демонстрирует статистически значимую взаимосвязь между валовым национальным доходом на душу населения, региональным темпом жизни, долей населения с высшим образованием, расходами на здравоохранение, индексом счастья и продолжительностью жизни (Рассеко, 2024).

Последующий анализ воздействия жизненного ритма на длительность существования осуществлялся в корреляции с валовым продуктом территории. С этой целью проводилось сравнение экономического потенциала региона с интенсивностью жизненной активности в государстве. Параметры валового продукта классифицировались на три категории (слабый, умеренный, интенсивный), что дало возможность установить идеальные пропорции хозяйственного прогресса и динамики существования граждан.

Комбинирование диапазонов экономических показателей и территориального жизненного ритма образовало секторы, демонстрирующие усредненные величины прогнозируемой длительности жизни. Такая методология дает возможность установить наилучшие характеристики общественно-хозяйственного прогресса территорий, гарантирующие наибольшую протяженность жизни граждан при поддержании производственной результативности.

Региональная дифференциация показателей продолжительности жизни тесно связана с экологическими условиями и состоянием окружающей среды. Анализ взаимосвязи экологических факторов с показателями здоровья населения демонстрирует существенное влияние качества окружающей среды на формирование потенциала активного долголетия в различных регионах.

Медико-демографические показатели, включающие уровень рождаемости, смертности и младенческой смертности, выступают важными индикаторами общественного здоровья и потенциала долголетия населения. Исследования показывают, что среди демографических факторов наибольшее влияние на ожидаемую продолжительность жизни оказывает рождаемость, что отражает взаимосвязь репродуктивного поведения населения с общими тенденциями демографического развития (Джайнакбаев и др., 2021).

Обеспеченность регионов медицинскими учреждениями и больничными койками представляет собой важную детерминанту доступности медицинской помощи и, соответственно, влияет на показатели заболеваемости и смертности населения. Количество больничных коек на 1 000 человек населения является традиционным индикатором развития системы здравоохранения и ее способности обеспечивать потребности населения в стационарной медицинской помощи.

Занятость населения как социально-экономический фактор оказывает многоплановое воздействие на продолжительность жизни. С одной стороны, трудовая деятельность обеспечивает материальное благосостояние и социальную интеграцию, с другой стороны, определенные виды профессиональной деятельности могут быть связаны с повышенными рисками для здоровья.

Выводы . В заключение отметим, что региональные различия в ОПЗЖ, рассчитанной по модифицированным таблицам смертности с учетом заболеваемости и функциональных ограничений, остаются существенными и формируются под воздействием комплекса социально-экономических, экологических и демографических факторов. Типология регионов по соотношению лет здоровой и «нездоровой» жизни показывает, что повышение ОПЗЖ требует адресных решений: укрепления здоровья, наращивания социальной и трудовой активности и снижения факторов риска. Эконометрический анализ с включением валового дохода, образования, расходов на здравоохранение и индекса счастья выявил статистически значимое отрицательное влияние регионального темпа жизни на ожидаемую продолжительность жизни: как чрезмерно высокий, так и слишком низкий ритм сопряжены с потерями здоровья, что подчеркивает необходимость его регулирования.

Представленная в статье теоретико-методологическая основа создает фундамент для последующего углубленного эмпирического анализа региональных детерминант активного долголетия. Перспективными направлениями дальнейших исследований являются:

• 1.    Построение многофакторных эконометрических моделей, объясняющих межрегиональную вариацию ОПЗЖ с учетом социально-экономических, демографических, экологических и институциональных факторов для всех 89 субъектов Российской Федерации.

• 2.    Кластеризация регионов России по комплексу показателей активного долголетия с применением методов многомерного статистического анализа и выявление специфических паттернов формирования потенциала долголетия.

• 3.    Сравнительный анализ эффективности региональных программ активного долголетия с оценкой их влияния на динамику медико-демографических показателей.

• 4.    Изучение лучших региональных практик в сфере активного долголетия (Москва, Республика Татарстан, Республика Ингушетия) и разработка рекомендаций по их адаптации для других субъектов федерации с учетом территориальной специфики.

• 5.    Углубленное исследование феномена высокой продолжительности жизни в республиках Северного Кавказа при относительно невысоких показателях экономического развития для выявления нематериальных детерминант долголетия.

• 6.    Разработка дифференцированных стратегий политики активного долголетия для четырех выделенных типов регионов с учетом их специфических вызовов и ресурсов.