Социальная безопасность и духовный суверенитет современного российского общества в условиях ментальных войн

,

2Башкирский государственный педагогический университет имени М. Акмуллы, Уфа, Россия, ,

,

2Bashkir State Pedagogical University named after M. Akmulla, Ufa, Russia, ,

Введение . Особенности развития современного социально-гуманитарного знания связаны с актуализацией проблемы безопасности, которая сегодня является всесторонней, приобретает глобальный и насущный характер, так как быстрыми темпами растут факторы риска и источники угроз, которые охватывают все сферы жизнедеятельности общества и социального субъекта – экономическую, политическую, социальную и духовную. Сложность проблемы заключается еще и в том, что риски и угрозы носят масштабный и комплексный характер, проявляясь одновременно и взаимообусловленно во всех подсистемах общества; к тому же, в большинстве своем они имеют рукотворное происхождение. Опасность усиливается из-за того, что, с одной стороны, они часто имеют внешнее происхождение и осуществляются как целенаправленная деятельность дестабилизирующего воздействия на структурные элементы общества, которые обеспечивают устойчивость системы, а с другой – эти риски и угрозы рукотворного характера очень часто находят благотворную почву внутри системы. Причины и предпосылки обусловлены прежде всего нестабильностью системообразующих элементов общества, социальным самочувствием и эмоциональнопсихологическим состоянием социального субъекта. Часто риски и угрозы безопасности имеют объективный характер и возникают внутри самой социальной системы как следствие количественно-качественных характеристик риско- и конфликтогенных факторов, воздействующих на общественные отношения и социальное развитие. Но в условиях наложения внешних и внутренних вызовов возникают многофакторные риски и угрозы, которые не только дестабилизируют государство, общество и социального субъекта, но и угрожают их существованию, приобретая экзистенциальный характер. Способность общества и социального субъекта противостоять внешним рискам и угрозам всегда выше, когда в системообразующих подсистемах общества минимальны дестабилизирующие факторы, выступающие источниками внутренних рисков и угроз. Государство, общество и социальный субъект устойчивы к внешнему воздействию, если общественное развитие характеризуется стабильностью и функциональностью структурных элементов социальной системы, а отношения между ее членами гарантируют качественные показатели социального самочувствия, устойчивость эмоционально-оценочного состояния субъектов.

Сложность исследования проблемы социальной безопасности и духовного суверенитета общества и социального субъекта в условиях метальных войн и информационно-когнитивного воздействия требует междисциплинарного теоретически-методологического подхода. Всесторонний и комплексный анализ духовных и социальных оснований безопасности предполагает исследование не только социально-философских, но и политологических, социологических и историко-культурологических аспектов проблемы. Хотя проблема безопасности, и прежде всего безопасности государства, имеет многовековую историю, источники рисков и угроз современности требуют новых теоретических и методологических подходов в переосмыслении способов и средств преодоления данных вызовов. Поэтому исследование социальной безопасности и духовного суверенитета государства, общества и социального субъекта требует применения широкого ряда методологической базы социально-гуманитарной науки.

Комплексный характер рассмотрения объекта и предмета исследования предполагает использование аксиологического и феноменологического подходов, принципов синергетики, историзма и социально-исторического детерминизма. Социально-экономические, политические и военные противоречия современности трансформировали и усложнили изучение проблемы социальной безопасности и духовного суверенитета, наполнив ее новыми факторами когнитивного воздействия на общество и социального субъекта и, как следствие, расширив категориальный аппарат проблемы понятиями «ментальная безопасность», «духовный суверенитет» и «цивилизационная идентичность». Данные понятия тесно связаны с социальной безопасностью и духовным суверенитетом государства, общества и социального субъекта.

Ментальная безопасность является состоянием защищенности от внешних и внутренних рисков и угроз, способных воздействовать на эмоциональную и психологическую устойчивость субъекта. Эффективность ее непосредственно зависит от духовного суверенитета и цивилизационной идентичности, где социальный субъект, общество осознают свою принадлежность к конкретной культурно-исторической общности, в которой функционирует единая система духовных ценностей, культуры, мировоззрения и культурно-нравственных норм, которая выступает механизмом самоидентификации социального субъекта в рамках конкретной цивилизации.

Основная часть . В истории России периодически происходили события, которые приводили к перестраиванию социально-политической и экономической структуры общества, что провоцировало пересмотр системообразующих идей всех сфер социальной жизни. События 90-х гг. ХХ в., например, были связаны с поиском и внедрением новых систем ценностей, которые углубили риски и угрозы не только социальной и духовной безопасности, но и цивилизационного суверенитета России.

Осознание проблемы безопасности страны произошло, когда возникло понимание, что утверждения западных теорий о прогрессивных тенденциях социально-экономического, политического и духовного развития мирового сообщества оказались довольно сомнительными. Первичная идея о необходимости стремления каждого человека, общества и государства к идеалам западного благополучия привела к разделению государств на развитые, развивающиеся страны и страны третьего мира. Соответственно, возникла концепция, в которой две последние группы государств признавались неполноправными и неправомерными в предложениях экономических, политических, социальных и духовных альтернатив и перспектив общественного развития как на глобальном, так и на национальном, внутригосударственном масштабах. В свое время С. Хантингтон утверждал, что «мир в каком-то смысле уже делится на два, но принципиальное различие эта парадигма проводит между Западом как доминирующей до сих пор цивилизацией и всеми остальными, которые, однако, имеют между собой мало общего (если имеют что-либо общее вообще). Короче говоря, мир разделен на западную и не западную совокупности» (Хантингтон, 2003).

История показала, что ликования западных идеологов о доминировании западной цивилизации оказались преждевременными и неоправданными. Утверждение Ф. Фукуямы: «Видимо, мы становимся свидетелями конца истории как таковой: это означает конечную точку идеологической эволюции человечества и универсализацию западной либеральной демократии как конечной формы человеческого правления… Война идей подошла к концу… но победу с триумфом одержала всемирная либеральная демократия. Будущее посвящено не великим битвам идеи, но скорее решению приземленных экономических и технических проблем» (Фукуяма, 2010), – напоминает не конец, а только предпосылки нового противостояния во всех сферах социальной реальности. Ресурсы и силы, направленные на конфронтацию, явно демонстрируют значимость проблемы безопасности и особенно обостряют вопросы суверенитета – экономического, политического, социального и духовного. Если первые два его типа в научной литературе разработаны и описаны, то последние из названных требуют уточнения.

В основе духовного и социального суверенитета лежит способность общества и конкретного субъекта самостоятельно определять собственные ценности в культуре, образовании, морали и традициях, опираясь на историческую память и устоявшиеся в конкретном обществе мировоззренческо-ценностные установки.

Со времени завершения холодной войны изменились характер и содержание противостояния, произошел отказ от применения «жесткой силы» и переход к «мягкой». Противостояние на современном этапе представляет собой ментальное воздействие на носителей других ценностей, неявное навязывание, скрытую пропаганду собственных экономических, политических или культурных ценностей. Под лозунгами о свободе, правах, демократии и либеральных ценностях кроется стремление лишить государство, общество и социального субъекта экономического, политического, социального и духовного суверенитета. В современном противостоянии не преследуется цель поиска идейных, культурных и аксиологически идентичных союзников, его главная идея – именно лишение всех субъектов любого суверенитета, то есть экономической, политической, социальной и духовной независимости. Все это осуществляется аксиологической дискриминацией основы идеи духовной культурной, этнической, цивилизационной самобытности государств, народов, социального субъекта. Главным фактором ментального воздействия чаще всего выступают утверждения о нежизнеспособности и дисфункциональности самобытных и изолированных социальных систем в условиях формирования во всех сферах жизнедеятельности общества универсального, глобального мирового порядка с однородной идентичностью социального субъекта.

За последнее десятилетие в мире кардинально изменились потенциальные и реальные угрозы, которые направлены на разрушение государственности, общественной целостности, социальной и духовной идентичности субъекта. Происходит перераспределение соотношения внутренних и внешних рисков и угроз государству, обществу и социальному субъекту. В целом, безопасность представляет собой состояние, уровень и качество защищенности экзистенциально значимых потребностей и интересов, степень экономической, политической, социальной и духовной субъектности и суверенности государства, общества и отдельного социального субъекта и их способности противостоять внешним и внутренним угрозам.

Мировая динамика международных политических и экономических процессов хорошо демонстрирует степень разрушительности внешних и внутренних рисков и угроз социальным системам.

Яркие примеры – некоторые государства постсоветского пространства. Риско- и конфликтоген-ность обстановки в обществе многократно усиливаются, когда внешнее воздействие оживляют внутренние угрозы и противоречия. В политике некоторых государств сложилась практика применения разных форм воздействия и дестабилизации сфер общественной жизни других государств. Создаваемые внешние риски и угрозы безопасности России в сфере международных отношений, политики, экономики, культуры и спорта, осуществляемые открыто в виде изоляции, пошлин и тарифных войн, санкций, оказались не столь разрушительными для российской государственности, экономической и социально-политической стабильности. Это, прежде всего, связано с тем, что внешнее воздействие на все сферы социальной действительности оказалось неспособным оживить внутренние противоречия в виде реакции общества и социального субъекта на различные ограничения. Планы западных стран на экономическую элиту как основного носителя либеральных ценностей оказались не жизнеспособными – недовольство избранных, если оно и было, оказалось неспособным повлиять на государственную политику. Но подобная деятельность привела к определенным отрицательным последствиям – до сих пор продолжается расширение НАТО, размещение возле границ России группировок иностранных вооруженных сил, открытое противостояние государств в Арктике, снижение роли нашей страны в мировых экономических процессах, ослабление политического и экономического влияния в странах Содружества Независимых Государств (СНГ), усиление международного терроризма на территории страны. При этом данные последствия, отрицательно влияя на международную позицию страны, привели к консолидации российского общества и власти. Неэффективными оказались и попытки непосредственно воздействовать на интересы и потребности каждого конкретного социального субъекта – закрытие границ и ограничения выезда за пределы России, недоступность определенных иностранных товаров и продукции, технологий и программного обеспечения. Преследуемые цели дестабилизации обстановки внутри страны, необходимые для активизации и усиления внутренних рисков и угроз, не удалось реализовать. Население как объект внешнего воздействия оказалось устойчивым к определенным ограничениям, сохранило стабильное социальное самочувствие и осмысленное эмоциональнооценочное отношение к определенным изменениям окружающей его социальной среды. Но нужно понимать, что противником будут разрабатываться более изощренные способы и технологии воздействия, направленные на усиление внутренних противоречий в российском обществе.

В основном все технологии внешнего воздействия сейчас направлены на обострение внутренних противоречий и связанных с ними рискогенных факторов. Подобные угрозы оказываются намного разрушительнее внешних. Пока стороннее воздействие на Россию привело к определенным рискам и угрозам для нее, но не разрушило смысложизненные ориентиры и духовные ценности социального субъекта.

За последние десятилетия оппоненты России не смогли полностью интегрировать в ее общество западную идеологию культурного и духовного утилитаризма, прагматизма и постмодерна. В отличие от европейских экономических и отчасти политических образцов и моделей социальное и культурное воздействие на общество и социального субъекта оказалось более поверхностными и менее разрушительными – России удалось сохранить духовные устои, которые были сформированы в течение всей ее цивилизационной истории.

Культурная и духовная самобытность страны, основу которой составляет социальная и духовная субъектность, позволила обеспечить относительно устойчивую ментальную безопасность общества благодаря тому, что «русскому мышлению столь же чужды категории западного мышления, как последнему категории китайского или греческого» (Шпенглер, 1993). Но не следует сложившуюся ситуацию рассматривать как конечное и устоявшееся состояние современного нашего общества. Ликвидация российской государственности остается насущной стратегической задачей Запада, которая предполагает прежде всего невоенное воздействие с целью уничтожения ментальной, социокультурной и духовной самостоятельности русского общества. Подобное воздействие только нарастает, что повышает скрытое внешнее влияние и усиливает внутренние риски и угрозы для безопасности государства, общества и социального субъекта.

Как скрытое внешнее влияние может быть расценено постоянное усовершенствование технологий воздействия на сознание и ценностные ориентации общества через информационную среду, ментальные воины, оккупацию культурного и духовного пространства. Источниками внутренних рисков и угроз становятся: благотворная психоэмоциональная и социальная среда, сформированная деструктивным воздействием на ментальном уровне. Внутри самого российского общества остается значительное количество социальных групп – сторонников западной цивилизации, демократии и культуры: «Молодежь входит в число тех, кто остается лояльным Западу, среди 18–34-летних доминируют установки на то, что Запад необходим России или может дать много хорошего (55–50 %)»; «жители обеих столиц, миллионников и крупных городов (500–950 тыс. чел.) говорят о том, что Запад может дать много полезного для России (43–42 %); «среди граждан с неполным средним образованием в число лояльных попадают 17 %, в аудитории с высшим образованием показатель выше в 2,4 раза (40 %)»1.

В настоящее время ментальное, культурное и духовное противоборство Запада и России становится бескомпромиссным, так как приобретает тотальный и комплексный характер. Запад не будет ограничивать себя в ресурсах, воздействуя на систему ценностей, целей и приоритетов, потребностей и интересов, трансформируя эмоционально-психологическое состояние и социально-мотивационное поведение отдельного субъекта и общества в целом.

На данном этапе социальная система России, каждый россиянин, все социальные группы и общество в целом, хотя и в разной степени, подвергаются целенаправленному внешнему воздействию на ментальном, социокультурном и духовном уровнях. Эти угрозы и риски полностью устранить нельзя, но можно им осознанно противостоять. Нет других способов и механизмов сопротивления ментальному воздействию, манипулированию общественным сознанием, кроме как через эмоциональную и духовную устойчивость социального субъекта, его осознанное восприятие действительности и способность к демаркации границ рисков, угроз и опасностей. Это возможно только в том случае, если в обществе функционирует единая и обязательная для всех система морально-нравственных координат, сложились общезначимые ценностные ориентации, одновременно отвечающие экзистенциальным и духовным интересам и потребностям населения, отсутствует риско- и конфликтогенная обстановка и гарантирована стабильность жизнедеятельности. Государство, обеспечивая вышеперечисленными условиями социального субъекта, не только определяет его безопасность, но и создает предпосылки собственной ответственности за стабильность внутри общества. Симбиоз интересов государства и социального субъекта обеспечивает системную безопасность и позволяет преодолевать охарактеризованные в свое время К. Поппером идеалы открытого общества и навязываемую Западом систему принципов, основываясь на возможностях своего интеллекта при переосмыслении запретов и ограничений человеческих свобод (Поппер, 1992).

Идея К. Поппера о децентрализации власти в вопросах социальных отношений, культуры и духовности с увеличением степени свободы социального субъекта от государства в этих сферах, как бы красиво это не звучало, не освобождает его, а, скорее, разрушает механизмы идентификации человека как субъекта конкретной социальной, духовной и культурной общности. Происходит не освобождение социального субъекта от ограничений его возможностей, интересов и потребностей, а возрастание рисков и угроз утраты им своей социальности.

Внешние опасности могут носить различный характер – от открытой агрессии до гибридных форм воздействия, включающих полномасштабные военные столкновения, экономическое и политическое давление, тотальную дезинформацию, кибернетические атаки и диверсии2. Эти риски и угрозы увеличиваются многократно, если внешнее воздействие находит благодатную почву внутри общества. Иначе говоря, если они, обычно преподносимые как права, универсальные ценности, содержательно и идейно поддерживаются государственными институтами, обществом и социальным субъектом, их разрушительная сила возрастает многократно. Примеров много. Справедливы высказывания некоторых исследователей, утверждающих, что причинами развала СССР было предательство политической элиты. «Государство убивали, находясь в здравом уме и твердой памяти, первые лица страны и их ближайшие соратники – аналогов такому событию в человеческой истории нет»3. Еще жестче высказывается А. Зиновьев: «Предательство совершили прежде всего высшие руководители страны, работники партийного аппарата, идеологические вожди и представители интеллектуальной элиты. Но это происходило на глазах народа при его попустительстве и даже с его одобрения. Народ как целое стал соучастником этого исторического преступления. Наш народ стал народом-предателем» (Зиновьев, 1995). Внешние риски и угрозы различного вида и характера в отношении Советского Союза были всегда со времени его образования, но главными факторами развала страны стали наложение на внешнее воздействие внутренних источников рисков и угроз, которые стали непреодолимыми. Результатом распада советской государственности стал отказ от ценностей социальной системы без формирования новой аксиологической, культурной, идейной и духовной парадигмы; социальный и идейный раскол общества; слияние власти с собственностью; внутриэлитные конфликты. Все это породило риски и угрозы, которые могли стать предпосылками лишения экономической, политической и социокультурной и духовной суверенности Российской

Федерации. В стране в условиях тотального и бескомпромиссного геополитического противоборства до сих пор идут процессы, направленные на формирование неуязвимости всех сторон государственного суверенитета и нельзя говорить, что риски и угрозы устранены.

Как показало время, экономическое, политическое и даже военное противоборство удалось ослабить, ограничить его негативное воздействие и выработать собственные способы преодоления последствий. Например, разработанная в РФ система импортозамещения позволила не только смягчить результаты экономических санкций против страны, но и способствовала развитию собственного производства и обеспечению экономического роста; исключение из G8 усилило значение и статус БРИКС. В среднесрочной и долгосрочной перспективе политика санкций, экономическое и политическое давление будут только нарастать и, соответственно, потребуются новые механизмы обеспечения безопасности государства, которые могут быть выработаны параллельно с внешними событиями ограничительного характера, трактуемыми как ответные меры.

Своевременная реакция в политической, экономической сферах всегда возможна, так как внешние ограничения носят открытый характер и их невозможно осуществлять тайно. Не так однозначно дело обстоит с социокультурной, духовной и ментальной сферами социальной системы, но это связано с латентным характером когнитивного воздействия на общество и индивида. Подобные риски и угрозы, реализуемые в виде информационных диверсий, распространения фэйков, когнитивного воздействия на психоэмоциональное состояние общества и социального субъекта с целью манипуляции общественным и индивидуальным сознанием, всегда реализуются в скрытом виде и не проявляются очевидно.

Целенаправленное деструктивное воздействие на сознание членов общества в целях дестабилизации их эмоционального, социокультурного и духовного состояния обозначают специальным термином – ментальная война. Данный феномен интерпретируется как совокупность разномасштабных действий и операций, направленных на контроль сознания противника в целях ограничения его воли, изменения индивидуального и массового сознания населения для деморализации всех социальных институтов общества, уничтожения духовно-нравственных ценностей, традиций и культурно-исторических основ государства (Ильницкий, 2022).

Проблема ментальных войн обостряет вопросы обеспечения идентичной безопасности и выработки способов ее достижения. Растет количество преступлений террористического и экстремистского характера, которые непосредственно связаны с когнитивным воздействием на сознание лиц, совершающих подобные преступления. «Экстремизм и терроризм являются серьезными вызовами для всего мирового сообщества… В 2024 году направлено в суд 293 дела о преступлениях террористического характера. Среди них 36 дел связаны с финансированием терроризма… По делам об экстремизме в суд передано 615 дел – это на 43 % больше, чем в позапрошлом году. Количество обвиняемых по таким делам также выросло более чем на 50 %»1. За 2024 г. в список экстремистов и террористов включили 3 165 человек2. Ментальные атаки подобного характера в большинстве своем осуществляются с использованием информационно-коммуникативных средств и технологий, и зачастую их объектами становятся несовершеннолетние дети3.

Формирование информационной среды и потенциал ее ментального воздействия, направленный на коррекцию мировоззрения, эмоциональных и духовных потребностей, культурных интересов общества, социальных групп и отдельных субъектов по своей вредоносности превращается в новое оружие массового поражения. Риски и угрозы, исходящие из информационной среды и создаваемые на основе информационно-коммуникационных технологий, приобрели возможности массового воздействия на общество в глобальном масштабе и стали доступными не только государствам, но и различным транснациональным корпорациям. Средства массовой информации (СМИ) и различные социальные сети стали основными ретрансляторами идеологии потребления и либеральных ценностей, идей культурного и духовно-нравственного утилитаризма, прагматизма и неограниченных личностных свобод. Проповедующие идеологию личностных свобод, они преследуют цель снижения порога критического восприятия социальным субъектом действительности и упадка его способности к рациональному мышлению. Достижение данной цели прежде всего позволяет манипулировать сознанием социального субъекта и навязывать ему систему ценностей, что в конечном счете приводит к полной управляемости как индивидуального, так и общественного сознания, уничтожению социокультурного и духовного суверенитета социального субъекта и общества. Это становится основной предпосылкой уничтожения субъектности государства и возникновения возможности контроля над ним.

Вызовы и угрозы ментальной независимости общества тесно связаны с социокультурной и духовной безопасностью социального субъекта. В условиях агрессивного когнитивного воздействия через информационную среду из триады, включающей государство, общество и социального субъекта, последний оказывается самым уязвимым. Негативное и деструктивное воздействие, девальвация социокультурных и духовных ценностей и установок, лишение субъектности его через агрессивную информационную среду направлено, прежде всего, на разрушение его гражданской, этнической, социальной, культурной и духовной идентичности. Субъекта лишают возможности личностного самоопределения и самотождественности с конкретной социальной группой, обществом, культурой и системой ценностей, интересов и потребностей, которые ранее определяли его жизненные ориентиры.

Риски и угрозы, связанные с проблемами самоидентификации социального субъекта на современном этапе развития российского общества остаются открытыми. Кризис социальной, культурной и духовной идентичности – основная причина девиантного и деструктивного поведения социального субъекта, которое проявляется в агрессивности, правонарушениях, преступлениях, в том числе в антигосударственном экстремизме. Управляемый кризис идентичности, осуществляемый средствами ментального воздействия, приводит к утрате социокультурного и духовного единства социального субъекта с остальными членами общества и превращается во внутреннюю угрозу безопасности государства. Все бывшие советские республики, кто большей, кто в меньшей степени пережили или еще переживают угрозы безопасности государственности, которые на начальном этапе проявлялись как кризис ментальной, социокультурной и духовной идентичности социального субъекта и общества, в последующем перерастая в кризис гражданской идентичности.

Рост ментальных рисков и угроз социокультурной и духовной идентичности социального субъекта и общества увеличивает деморализацию и приводит к утрате социокультурного и духовного единства населения, порождает риски и угрозы безопасности государства и его суверенитета. Причем это не только вызовы, связанные со сменой политического режима или наделением властью лояльной к западному либерализму элиты, но и те, которые возникают для цивилизационной самобытности и духовного суверенитета России. Поэтому внешнее воздействие, риски и угрозы безопасности российской государственности направлены не только на разрушение ее государственной целостности и политического единства, но и на уничтожение цивилизационного суверенитета страны. Последний выступает как право, способность и стремление осознанно осуществлять жизнедеятельность в соответствии с собственной системой ценностей: экономических, политических, социокультурных и духовно-нравственных. Нацеленность на лишение цивилизационного суверенитета объясняется просто – в основе его лежит ментальная, социокультурная и духовная независимость с устойчивой самобытной системой ценностей, выступающей идентификационной шкалой. Ментальный контроль в данном случае означает полное эмоциональное, волевое и мотивационное подчинение социального субъекта и общество во всех сферах действительности.

За последнее десятилетие внешние экономические и политические риски и угрозы значительно ослабили сферы отечественной общественной жизни, но оказались неспособными разрушить экономическую и политическую независимость страны. В вопросе цивилизационного суверенитета не все так однозначно. Способы и средства ментального противостояния становятся все изощреннее, уязвимость идентичности социального субъекта возрастает, разрушается гражданское самосознание, в основе которого лежит, прежде всего, социальная, культурная и духовная целостность индивида, социальных групп и общества. Утрата их социального, культурного и духовного единства не только становится вызовом внутренней политике государства, но и превращается в предпосылки экзистенциальных рисков и угроз духовного и цивилизационного суверенитета России и ее государственной субъектности. Сохранение государственной субъектности страны в 90-е гг. ХХ в., без преувеличения, стало возможно благодаря духовной и культурной самобытности нашего общества и его цивилизационной самодостаточности. Но изменились внешние риски и угрозы. Они приобрели ментальный характер и теперь направлены на уничтожение духовной и культурной самобытности и цивилизационной самодостаточности через когнитивное воздействие – это «…дока-зательство, что наши ценности не западные и тем более не американские или англо-саксонские, они принадлежат всему человечеству, носят универсальный характер и должны стать правом делом гражданина мира» (Блэр, 2007). Последний представляет собой социальный субъект без гражданской, социокультурной, духовной и цивилизационной характеристики, идентифицирующий себя только с западными ценностями и идеалами, не способный к критическому мышлению, волевым поступкам в условиях манипуляции его сознанием.

В контексте ментальных войн экономический, политический и государственный суверенитет необходимо дополнить социокультурным, духовным и цивилизационным, основанным на гражданской, социальной и духовной идентичности социального субъекта. Формирование ее возможно только при обеспечении необходимой среды, в которой будут преобладать соответствующие цивилизационные, социокультурные и духовные партикулярные ценности, способные обеспечивать гражданскую активность и цивилизационную самобытность, самодостаточность и суверенитет социального субъекта и общества. Для этого у страны имеется огромный потенциал, включающий:

во-первых, многовековую историю героического отстаивания государственной и цивилизационной независимости;

во-вторых, культуру планетарного масштаба с гениальными произведениями мирового уровня;

в-третьих, глобальные достижения в области науки и научно-технического прогресса;

в-четвертых, единство культурно-национального наследия, выработанное многонациональным и поликонфессиональным обществом;

в-пятых, огромную территорию и природные богатства.

Заключение . В завершение рассуждений следует отметить, что сложность и неоднозначность ситуации, которая сложилась в противостоянии государств и применяемых ими способов реализации собственных идей глобального превалирования, явно демонстрирует, что невозможно найти легкий и быстрый выход из нее. Обеспечение безопасности, в особенности ментальной, может быть основано только на понимании, что процессы экономической, политической глобализации будут возрастать, что устранение рисков и угроз невозможно осуществить организацией изоляции социального субъекта и общества от мировых тенденций и процессов. Недостаточно стремления сохранять гражданскую, социокультурную и духовную идентичность социального субъекта и общества внутри государства. Должно быть понимание, что наравне с стремлением к экономическому и политическому присутствию в мире необходимо усиливать и глобальную идейную, культурную и духовную конкурентоспособность, то есть расширять собственное присутствие в мире. Только оно способно сохранить государственный и цивилизационный суверенитет страны, ментальную, культурную и духовную независимость социального субъекта и общества.