Социальная политика собственников «ушковских» и «любимовских» заводов в контексте социальной политики Российской империи в 1913-1916 гг.: историко-правовой аспект

стриальная революция оказала значительное влияние не только на экономику, но и на совершенствование общественных отношений во всех странах, где она происходила. Этим фактом и объясним интерес к ней со стороны общественных наук. Под влиянием промышленного переворота сословная структура заменялась структурой классовой.

Одним из следствий индустриальной революции стала урбанизация, не только превратившая многие небольшие города в густонаселённые промышленные центры, но и оказавшая влияние на развитие местного самоуправления, избирательного законодательства и т.д. Закономерно, что все эти колоссальные изменения в жизни государства и общества стали объектом правового регулирования, в т.ч. и в сфере трудовых отношений. «Фабричное» право («factory low») возникло раньше других стран в Соединённом Королевстве. Первым нормативно-правовым актом в данной отрасли права традиционно считается Factory Act, принятый британским парламентом в 1833 году. В свою очередь, возникновение отечественного «фабричного» законодательства связано с эпохой правления императора Александра III . Издание первого блока соответствующих нормативно-правовых актов произошло в период с 1882 по 1886 годы. Степень практической реализации действовавших норм «фабричного» права на фабриках и заводах России представляется одной из наиболее актуальных проблем не только исторической науки, но и юриспруденции. По нашему мнению, решающую роль в решении вопроса об эффективности российского «фабричного» законодательства играет именно отраслевая принадлежность производств, т.к. между различными отраслями промышленности присутствует разница, выражающаяся не только в производимой продукции, но и в степени механизации труда, в его санитарно-гигиенических условиях, в среднеотраслевой заработной плате и т.д. Выбор предприятий химической отрасли в качестве объекта исследования обусловлен, как их передовым характером, так и самой тесной связью науки и производства на них. Всё это позволяет обозначить целью нашего исследования анализ отдельных значимых аспектов социальной политики, реализуемой на «ушковских» и «любимовском» химических заводах их собственниками, на предмет соответствия базовым правовым нормам «фабричного» законодательства, накануне и в период Первой мировой войны.

МЕТОДЫ И МЕТОДОЛОГИЯ

Представленное исследование базируется на эмпирических и теоретических методах научного познания. Эмпирические методы, включая описание и сравнение, позволили описать и сопоставить результаты социальной политики на перечисленных передовых химических производствах. В свою очередь, использование теоретических методов научного познания способствовало анализу происходивших изменений, позволив выделить схожие черты у крупных и передовых предприятий химической отрасли отечественной промышленности, несмотря на их принадлежность к её разным подотраслям, в преддверии масштабного внутриполитического кризиса, начавшегося с марта 1917 года. В работе были использованы важнейшие принципы исторического познания, включая принцип историзма. Нельзя было обойтись и без специальных методов исторических исследований (историкогенетический метод, микроисторический анализ и т.д). Вместе с тем, совершенно излишним, в данном случае, представляется использование, например, формально-юридического (догматического) метода, исключающего из исследовательского поля экономические и социальные процессы и явления.

ИСТОРИОГРАФИЯ ПРОБЛЕМЫ

Условия труда и быта российских рабочих и членов их семей до 1917 г. остаются значимым объектом для современных исследований 1,2,3. Вместе с тем, отдельные авторы демонстрируют, во-первых, непонимание разницы между благотворительностью и социальной политикой; во-вторых, откровенно игнорируют отраслевую специфику тех или иных производств и, следовательно, объективную разницу в их возможностях при реализации форм и методов социального управления. Следует констатировать отсутствие теоретического и методологического единства в вопросе о значении, становлении и развитии отечественного «фабричного» права. Так, одни современные авторы оценивают его как некую «ограниченную» отрасль дореволюционного законодательства, воспроизводя прежние нарративы об «отсталой» и «самодержавно-бюрократической» России4. Другие связывают его возникновение с юридической отменой крепостного права5. Часть тематически близких работ посвящена гендерным проблемам «повседневности»6,7. Что, в данном случае, тоже «сужает» поле исследования. В некоторых работах до сих пор встречается тезис о возможности улучшения экономического положения отдельных социальных групп с помощью «радикальных» политических преобразований8. Вместе с тем, хотелось бы отметить появление качественно новых исследований, в которых предпринята попытка анализа производственной и социальной политики, реализуемой владельцами передовых и крупных для своего времени химических производств, в контексте развития и совершенствования «фабричного» права России до 1917 г9.

ОБСУЖДЕНИЕ И РЕЗУЛЬТАТЫ

В отличие от прежних, ранее имевшихся законов, британский Factory Act предусматривал создание особого органа государственного надзора – фабричной инспекции. Фабричная инспекция осуществляла надзор за соблюдением норм «фабричного» законодательства, включая и соблюдение предпринимателями-«фабрикантами» ограничений на использование труда женщин и несовершеннолетних обоего пола. Дальнейшее совершенствование «фабричного» права Великобритании обеспечивалось не только волей государства или некоей «филантропией» и «благотворительностью» собственников средств производства, но объективной необходимостью формирования постоянного кадрового состава работников динамично развивавшихся предприятий как одного из факторов повышения производительности труда и, следовательно, дальнейшего развития конкурентоспособного производства. Уточним, что при разработке основных положений российского «фабричного» права в качестве эталонов были использованы передовые нормы его британского и германского аналогов. Так, в России, как и в ведущих странах Европы, были введены различные ограничения для применения труда женщин и несовершеннолетних, была ограничена продолжительность рабочего дня, установлены определённые социальные обязательства для предпринимателей-«фабрикантов», возникла централизованная система органов государственного надзора за соблюдением «фабричного» законодательства и т.д. При этом уровень развития экономики нашей страны был ниже, чем в Великобритании или Германии. Что, как представлено нами ниже, отразилось на территориальной и на отраслевой специфике практической реализации норм «фабричного» права в России, зафиксированной современными исследователями10,11,12,13,14,15.

К началу Первой мировой войны высшим российским надзорным органом в сфере «фабричного» права являлось Главное по фабричным и горнозаводским делам Присутствие при Министерстве торговли и промышленности Российской империи. Целью создания этого органа был контроль «… за правильным применением законоположений, касающихся соблюдения на фабриках, заводах и горных промыслах должного порядка и благоустройства …»16. Обязанности председателя этого органа исполнял министр торговли и промышленности. Членами Главного по фабричным и горнозаводским делам Присутствия (далее, – Присутствие) были: заместитель министра торговли и промышленности, директор Горного департамента, управляющий отделом неокладных сборов, директор Департамента полиции и его вице-директор, представитель от Главного управления по делам местного хозяйства МВД, по одному представителю от Военного Министерства, от Главного управления землеустройства и земледелия и от Министерства юстиции. В состав Присутствия входили и представители предпринимательских кругов: «… от Совета торговли и мануфактур, Московского его отделения и комитетов торговли и мануфактур в Иваново-Вознесенске, Лодзи, Киеве, Одессе и Мануфактурного комитета в Варшаве, двух членов от горнопромышленников …»17. Присутствие издавало инструкции и иные подзаконные акты, дополнявшие и уточнявшие действовавшие нормы «фабричного» законодательства, включая правила по охране труда и о порядке оказания медицинской помощи. Высшие надзорные функции, осуществляемые Правлением, подразумевали ещё и рассмотрение и, при необходимости, отмену постановлений нижестоящих территориальных надзорных органов18. К территориальным органам, осуществлявшим надзор за соблюдением норм «фабричного» законодательства на фабриках, заводах и горных промыслах относились губернские (областные) присутствия и фабричные инспекции. Кроме того, непосредственный надзор «на местах» осуществляли горные инженеры, горные исправники, чины общей полиции и горнополицейской стражи19. Таким образом, к началу Первой мировой войны в России имелась централизованная система государственных органов, обязанностью которых был надзор за соблюдением норм «фабричного» права.

Данная отрасль отечественного законодательства непрерывно совершенствовалась, демонстрируя не только усложнение форм и методов социальной политики государства, но и непрерывный рост социальных обязательств предпринимательского сообщества, фиксируемый с 1882 года. Итогом усилий государства стало принятие в июне 1912 года следующие важных законов: «Положение о страховании рабочих от несчастных случаев», «Положение об обеспечении рабочих на случай болезни», «Положение об учреждении совета по делам страхования рабочих», «Положение об учреждении присутствий по делам страхования рабочих»20. Их прямым следствием явилось создание на крупных промышленных предприятиях больничных касс. Небольшие производства могли образовывать общую больничную кассу. Законодатель определил следующие разновидности пособий для участников больничных касс: по беременности и родам, по болезни, увечью, смерти и на погребение. Дальнейшее развитие получило и пенсионное обеспечение. Капиталы больничных касс предприятий складывались, во-первых, из обязательных взносов самих рабочих, во-вторых, из пропорциональных отчислений владельцев предприятий, в-третьих, из начисляемых банком, где находились средства больничной кассы, процентов и т.д. Однако точное и своевременное исполнение предписанных социальных обязательств было возможно лишь на передовых и крупных производствах, развивавшихся быстрее и интенсивнее, чем основная масса фабрик и заводов. К числу таких производств следует отнести, в первую очередь, передовые химические предприятия, успешное развитие и конкурентоспособность которых обеспечивалось самой тесной связью с химической наукой.

По нашему мнению, следует уточнить тот факт, что с началом индустриальной революции одним из слагаемых успешной производственной политики выступал научнотехнический прогресс. Ибо, в условиях рыночной конкуренции продуманное и обоснованное внедрение достижений науки в производственную деятельность способствовало снижению издержек производства, позволяя конкурировать ценой и качеством. Крайне востребованными стали научные открытия в сфере таких важнейших естественных наук, как физика и химия. Например, благодаря разработке теории строения органических соединений в начале 1860-х годов, как и многим предшествующим открытиям, химическая наука превратилась в науку созидательную, позволив создавать вещества, неизвестные в природе, придавая им требуемые характеристики. Одним из них стал стеарин, открытие которого французским химиком Шеврёлем в 1818 году совершило настоящий прорыв в качественных характеристиках использовавшихся осветительных средств21. В целом, развитие химии явилось одним из объективных факторов развития промышленности, нуждавшейся в новых технологиях и материалах. Стоит особо отметить, что уже в XIX столетии стали возникать не только отдельные передовые производства, но и целые отрасли, которые ныне можно было бы обозначить в качестве «наукоёмких» и «инновационных». Одной из них явилась химическая промышленность, без успешного развития которой дальнейшее индустриальное развитие в любой стране было бы немыслимо. Вполне закономерен тот факт, что создание и невиданное развитие передовых химических производств, в свою очередь, было бы невозможно без наличия соответствующих квалифицированных кадров: от простого рабочего до представителей высшего управленческого звена. Ибо «… более совершенная техника предъявляет и большие требования к рабочему»22. Любое техническое и технологическое усовершенствование производственной деятельности на крупных и передовых производствах химической отрасли, означавшее качественно новый уровень квалификации рабочих, подразумевало ещё и необходимость сбалансированного усовершенствования форм и методов социального управления23. Следовательно, нельзя игнорировать простую закономерность, характерную для передовых и крупных производств индустриальной эпохи: чем ниже уровень механизации труда на предприятии и, следовательно, ниже требования к квалификации работника, тем значительнее масштаб социальных проблем, имеющихся на нём. Более того, и уровень механизации труда, и уровень используемых техники и технологии, на таком производстве не только предъявляли определённые требования к уровню подготовки персонала предприятия, но и объективно влияли на качество и размеры благ, предоставляемых работнику.

М.И. Туган-Барановский, которого традиционно относят к т.н. «экономическим» марксистам, в самом конце позапрошлого столетия пытался подтвердить или опровергнуть тезис о, якобы, закономерном и неотвратимом «ухудшении» положения рабочего класса в связи с дальнейшим развитием рыночной экономической модели. В результате, он сделал вывод о том, что начальный этап перехода к индустриальному обществу в любой стране сопряжён с резким ухудшением положения трудящихся масс, спровоцированным крушением прежнего экономического уклада. Наиболее действенным способом, позволяющим преодолеть такие нарастающие экономические и социальные противоречия, является, как обосновано М.И. Туган-Барановским, дальнейшее развитие механизированной промышленности24. В свою очередь, В.И. Ленин прямо указал на «… преобразующую, прогрессивную роль капитализма»25, хотя и заявлял о необходимости его ниспровержения. Не относясь ни к «экономическим», ни к «радикальным» марксистам, Д.И. Менделеев сделал схожие выводы26, подтвердив объективное прогрессивное влияние механизированной промышленности на динамику общественных отношений. Из чего следует закономерный вывод об аналогичном влиянии и конкретных передовых, и технически, и технологически, производств на пространственное развитие соответствующих административно-территориальных образований.

Передовой характер двух крупнейших заводов фирмы П.К. Ушкова, Кокшанского и Бондюжского, располагавшихся в Елабужском уезде Вятской губернии, объективно спо- собствовал совершенствованию форм и методов социального управления на них, как и упомянутому пространственному развитию территорий, где они располагались. Стоит уточнить, что формальной датой основания «ушковского» Кокшанского химического завода, построенного «… для переработки на хромпик уральского хромистого железа»27, считается в 1850 год28. Фактически, в период с 1850 по 1879 годы завод «эволюционировал», превратившись из небольшого «полукустарного» производства, в капиталистическую мануфактуру, затем, в «новейшую капиталистическую фабрику»29, способную оказывать значимое влияние на пространственное развитие территории. В конце 1860-х гг. Кокшанский завод производил от 12 до 15 тыс. пудов хромпика в год (от 196,56 до 245,7 т.), а квасцов изготавливалось от 50 до 70 тыс. пудов (от 819 до 1.146 т.)30. Бондюжский завод фирмы П.К. Ушкова был основан в 1868 г. и некоторое время уступал Кокшанскому заводу по всем производственным показателям. К началу 1870-х годов оба «ушковских» завода демонстрировали уверенный рост производства, ежегодно перерабатывая 3 тыс. т. серного колчедана, свыше 1.300 т. хромовой руды, 2500 т. «белой» глины, 1 тыс. т. поташа, 160 т. селитры и т.д31. В последние десятилетия XIX века Кокшанский завод уже уступал Бондюжскому заводу по объёмам производства.

По инициативе собственника с 1879 г. на обоих заводах был организован химический контроль над производством и привлечены к работе учёные и инженеры-химики. Одним из примеров, подтверждающих наукоёмкий характер «ушковских» заводов, стала разработка и внедрение промышленного способа извлечения штыковой меди из отходов сернокислотного производства. Ежегодно, как отметил П.П. Федотьев, этим способом на «ушковских» заводах добывалось 246 тонн меди32. По данным П.М. Лукьянова, благодаря самому тесному сотрудничеству науки и производства, указанные заводы вошли в число передовых химических производств России с начала 1880-х годов33. Так, 1883 г. ежегодное производство хромпика возросло до 50 – 75 тысяч пудов (от 819 до 1.228, 5 тонн), а квасцов стали производить от 170 до 200 тысяч пудов (от 2.784,6 до 3.276 тонн) в год34. В 1896 г. на Кокшанском и Бондюжском заводах ежегодно производилось 66 тысяч пудов калиевого и натриевого хромпика (1.081,08 тонн), 50 тысяч пудов квасцов (819 тонн) и 200 тысяч пудов (3.276 тонн) сернокислого глинозёма35. К началу Первой мировой войны успешно развивалось производство белильной извести36, качественно модернизировано сернокислотное производство37, доведено до совершенства изготовление кислотоупорной посуды38.

Учитывая вредный и опасный для здоровья человека характер производства калиевого и натриевого хромпиков, 29 мая (10 июня) 1914 г.ст.ст. министр торговли и промышленности России утвердил «Правила об устройстве хромпиковых заводов и хромпиковых отделений химических заводов, и о мерах предосторожности при работах на них»39 (далее, – «Правила …»). Действие этого нормативно-правового акта распространялось на хром-пиковые заводы, включая отдельные производственные участки прочих химических заводов. «Правила …» обязывали владельцев содержать производственные помещения «в чистоте», оборудовав их искусственной вентиляцией. Дробление «… и смешивание сырого материала, необходимого для приготовления алкалихроматов … должно производиться в приборах, препятствующих проникновению пыли в помещения для рабочих»40. Все действия по обработке твёрдых хроматов должны были производиться в особом и изолированном помещении. Несовершеннолетние рабочие и работницы (от 15 до 17 лет) могли быть привлечены только к таким работам, на которых они не подвергались воздействию хромпиковой пыли. Любая работа т.н. «малолетних» рабочих обоего пола (от 12 до 15 лет) на таких производствах была исключена. Заводская дирекция была обязана обеспечить ведение регистрационных карточек рабочих хромпикового производства и «шнуровой книги» врачебных осмотров. Продолжительность рабочего времени работников, которые непосредственно взаимодействуют с твёрдыми хроматами, не могла превышать 8 часов в сутки. Для иных категорий рабочих, соприкасающихся с хромпиком – не более 10 часов. Пункт 11 «Правил …» предусматривал особую спецодежду (халаты, штаны и пр.), а пункт 12 обязывал дирекцию выдавать индивидуальные респираторы и определял порядок их дезинфекции и хранения41.

«Правила …» требовали от дирекции обеспечить наличие «умывальной комнаты», защищённой от воздействия ядовитой хромпиковой пыли. Она должна была быть отапливаемой и обеспеченной тёплой водой, мылом и чистыми полотенцами. Там же должны были размещаться душевые кабины. «Правилами …» была предусмотрена и т.н. «раздевальная комната», где должно было обеспечиваться раздельное хранение спецодежды и повседневной одежды рабочих. Пункт 17 обязывал вывешивать указанные «Правила …» на видных местах «… во всех рабочих помещениях, столовых и раздевальнях …» и даже печатать их в расчётных книжках42. Ответственность за соблюдение указанных правовых норм была возложена на заводскую дирекцию, а контроль за исполнением «Правил …» осуществляла территориальная фабричная инспекция.

Необходимо отметить, что имеющиеся опубликованные и неопубликованные источники, изученные автором этой работы, не содержат никаких жалоб «ушковских» рабочих на нарушение указанных «Правил …» в 1913 – 1916 гг. Следовательно, требования, содержавшиеся в «Правилах …», как минимум, выполнялись дирекцией елабужских «ушковских» заводов. Этот тезис подтверждается, во-первых, П.П. Федотьевым, зафиксировавшим употребление на Кокшанском заводе аспираторов с 1897 г.43, т.е. за двадцать один год до издания «Правил …». И, во-вторых, отсутствием протестных выступлений вплоть до 1917 г., имеющим чёткую архивную интерпретацию44.

Своевременное обновление технологии и техники производства прямо влияло на оптимизацию условий труда на крупных и передовых «ушковских» и «любимовском» заводах. К примеру, при тех же новых серных камерах, возведённых вместо прежних в начале 1890-х гг. работа была непрерывной, но «комплекты» (смены) менялись каждые шесть часов. На участке производства сульфатов работы производились только в дневное время. Рабочие, занятые на производстве соляной кислоты, ежедневно получали бесплатную порцию молока. Всем работникам, занятым на перечисленных вредных производствах, оплачивали дополнительно четверо суток отдыха в месяц45. Уточним, что подобные улучшения условий труда были произведены ранее соответствующих изменений в отечественном «фабричном» законодательстве.

Инженер-химик Д.И. Лещенко довольно подробно описал технологию производства соды на российских заводах до 1917 г., упомянув и о наличии на таких фабриках химического контроля, названного им «могучим орудием»46. Заметим, что без организации отечественного содового производства нельзя было обеспечить нарастающее развитие российской нефтяной отрасли, включая нефтеперерабатывающую подотрасль, и лёгкой промышленности. Сода была необходимым компонентом при производстве листового стекла, применявшегося при строительстве новых заводов и фабрик. Без её применения нельзя было изготовить моющие средства. Нуждались в соде пищевая промышленность, стеариновые и мыловаренные производства, металлургические и лакокрасочные заводы и т.д. Вместе с тем, архаичный налог на соль, которая, как и серная кислота, была необходимым компонентом производства соды, объективно препятствовал созданию и полноценному развитию содового производства в России вплоть до 1881 года. Отмена этого налога позволила создать, например, мощный содовый завод в урочище Березники, Лёнвенской волости, Соликамского уезда, Пермской губернии. Необходимо уточнить, что это предприятие возникло по инициативе российского предпринимателя И.И. Любимова, попы- тавшегося самостоятельно внедрить передовой (т.н. «аммиачный») способ производства кальцинированной соды, разработанный бельгийским инженером и предпринимателем Эрнестом Гастоном Сольвэ. После ряда неудачных попыток освоить передовую, на тот момент, «сольвеевскую» технологию производства, продолжавшихся с 1883 по 1887 год, И.И. Любимов принял условия Э.Г. Сольвэ, подразумевавшие полный контроль его фирмы над производственной деятельностью Березниковского содового завода47. В результате 01 (13) июля 1887 г. ст.ст. было образовано российско-бельгийское акционерное общество «Любимов, Сольвэ и Ко», успешная производственная деятельность которого продолжалась до начала всероссийского внутриполитического кризиса 1917 года. Заметим, что это акционерное общество стремилось к наращиванию производства. Для этого в районе железнодорожной станции Лисичанск был построен ещё один (Донецкий) содовый завод. Кроме того, был приобретён старейший в России Барнаульский содовый завод М.Б. Пранга. С 1897 года было начато производство каустической соды по «способу Löwig’a»48. О развитии производственной сферы свидетельствуют следующие данные: ежегодный объём выпускаемой продукции в денежном выражении достиг к 1915 году 20.000.000 рублей, из которых 6,5 миллионов приходилось на долю Донецкого завода49. С 1908 г. на заводской электростанции были установлены две паровые турбины, каждая мощностью по 1000 кВт50.

Высокий уровень техники и технологии производства, как и его успешное развитие, в совокупности, оказали решающее влияние не только на совершенствование социальной инфраструктуры предприятия, но и на пространственное развитие территории. Так, в 1894 г. в двух километрах от завода, «на Лугах», были построены пять новых домов, в каждом из которых находилось по четыре квартиры, предназначенных для мастеров, квалифицированных рабочих и заводских служащих. С 1896 г. при заводе возник уже целый посёлок, состоявший из каменного жилого дома и десяти одноэтажных бревенчатых жилых домов51. К 1913 году были возведены ещё семь дополнительных четырёх- и шестиквартирных каменных домов. Квартиры предоставлялись наиболее ценным специалистам (инженерам, мастерам и пр.) и рабочим (слесарям, электрикам, водопроводчикам, токарям и т.д.), а основная масса рабочих проживала в своих домах, располагавшихся на территории окрестных сельских поселений. В неопубликованных источниках упомянуты заводская каменная баня с прачечной, «ледники» и теплица при казарме52. Следовательно, никакой «скученности» или «плохих» условий проживания рабочих на Березниковском заводе не было.

В точном соответствии с действовавшим «фабричным» законодательством медицинское обслуживание, как и на елабужских «ушковских» заводах, было бесплатным. При заводе имелись госпиталь и аптека53. И на «ушковских» заводах, и на Березниковском предприятии, успешно функционировали больничные кассы, потребительские общества, чайные и т.д. Выплаты пенсий и пособий не прекращались вплоть до национализации указанных предприятий в 1918 году и были регулярными. Этот факт подтверждается многочисленными неопубликованными источниками, например, протоколами заседаний членов правления общей больничной кассы при Бондюжском и Кокшанском заводах в 1914 – 1918 годах. Так, в протоколе № 22 от 01 (14) ноября 1915 г. содержатся сведения о выдаче пособий (здесь и далее, – по обоим заводам) за вторую половину октября обозначенного года в сумме 268 рублей 37 копеек. Протоколом № 23 от 16 (29) ноября 1915 г. была утверждена выплата пособий в сумме 330 рублей 34 копейки за первую половину ноября. Протоколом от № 24 от 29 ноября (11 декабря) 1915 г. была утверждена выплата пособий в размере 251 рубля 05 копеек. О таких же выплатах содержатся сведения и в прочих протоколах. Например, в протоколе № 55 от 16 (29) января 1917 года, которым была утверждена выплата пособий за первую половину января 1917 года в размере 577 рублей 52 копейки. Протоколом № 81 от 31 декабря (12 января 1918 г.) 1917 года была утверждена выплата пособий в раз- мере 1855 рублей 85 копеек54. Независимо от требований действовавшего «фабричного» права на Березниковском содовом заводе, как минимум, уже с 1908 года практиковались оплачиваемые отпуска для рабочих. Вместе с тем, рабочий мог быть лишён такого отпуска, к примеру, за прогулы55. Из средств больничной кассы выплачивались пособия семьям рабочих, призванных на военную службу 56.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Итак, произведённый выше анализ социальной политики, реализуемой на отдельных крупных и передовых химических заводах Российской империи, успешно функционировавших накануне и в период Первой мировой войны, позволяет утверждать, что формы и методы социального управления на интенсивно развивавшихся химических фабриках и заводах соответствовали нормам действовавшего законодательства и даже были более прогрессивными. Ещё до начала Первой мировой войны в России сложилась централизованная система государственного надзора за соблюдением норм «фабричного» права. Наличие такой системы позволяло своевременно вносить соответствующие изменения в отраслевые правила по охране труда и о порядке оказания медицинской помощи, что особенно наглядно представлено на примере хромпиковых и содовых химических производств. Значимым достижением в развитии отечественного «фабричного» права стало принятие в июне 1912 г. целого «пакета» важных законов («Положение о страховании рабочих от несчастных случаев», «Положение об обеспечении рабочих на случай болезни», «Положение об учреждении совета по делам страхования рабочих», «Положение об учреждении присутствий по делам страхования рабочих»), позволивших создать полноценную для своего времени систему социального страхования и социального обеспечения. Практическая реализация передовых для своего времени подобных правовых норм была возможна только на успешных и интенсивно развивавшихся производствах, к которым и относились указанные «ушковские» и «любимовские» химические предприятия.