Социально-экономическое положение и политические настроения сталинградских рабочих в конце 1920-х – начале 1930-х гг.

Кардинальные изменения в экономической и социальной сфере СССР, произошедшие в эпоху индустриализации, опирались на трудовую повседневность конкретного человека. Для достижения значимых результатов промышленного развития в конце 1920-х – начале 1930-х гг. требовались эффективная организация производства, а также обеспечение рабочих своевременной выплатой заработной платы, жильем и медицинским обслуживанием. Новейшие исследования показывают, что советское общество того времени неоднородно реагировало на форсированную индустриализацию. Одним из ключевых центров индустриализации в этот период стал Сталинград, где с особой остротой проявились проблемы, связанные с условиями труда и быта рабочих. Здесь развернулось строительство новых промышленных объектов, имевших колоссальное общесоюзное значение, таких как тракторный завод, Сталинградская ГРЭС (далее – СталГРЭС), химический комбинат; проводилась реконструкция заводов «Красный Октябрь» и «Баррикады». Городское население увеличивалось за счет сельских жителей, прибывавших на промышленные стройки в качестве рабочих. Этим людям необходимо было предоставлять жилье, обеспечивать питанием и закреплять на предприятиях. На примере сталинградских рабочих можно проследить их отношение к происходившим социально-экономическим изменениям, выявить причины их недовольства, а также варианты решения острых вопросов, которые избирала власть.

Протестное поведение рабочих в первые десятилетия советской власти исследуется в трудах Д.О. Чуракова [4], И.В. Шильниковой [5]. На региональном уровне значительное внимание изучению предикторов воспринимаемой несправедливости, социальной идентичности и самоэффективности рабочих Нижне-Волжского края уделяет в своих работах А.О. Тюрин [2; 3]. Интерес для нашей темы представляют также труды, посвященные характеристике взглядов западных ученых на советскую индустриализацию 1930-х гг. [1], а также материальному положению сталинградских рабочих в период индустриализации [6; 7]. Однако несмотря на возрастающий интерес историков к теме протестных настроений в советском обществе, до сих пор отсутствуют работы, посвященные комплексному изучению социальных проблем рабочих Сталинграда и их протестного поведения в период индустриализации.

Цель настоящей статьи – реконструировать модель взаимоотношений между властью и рабочими в период индустриализации на примере Сталинграда, показав, как социально-экономические проблемы (нехватка жилья, задержки зарплаты, плохое питание) влияли на протестные настроения рабочих и какие меры предпринимало государство для их снятия.

Источниковую базу исследования составили неопубликованные документы из фонда исполнительного комитета Волгоградского городского Совета народных депутатов (Ф. Р-71) Государственного архива Волгоградской области за 1929– 1932 гг. Это информационные сводки Сталинградского оперативного сектора и информационного отдела ОГПУ, адресованные Сталинградскому горкому ВКП(б); переписка горкома с Нижне-

Волжским окружным комитетом ВКП(б); а также документы, которыми Сталинградский оперативный сектор и информационный отдел ОГПУ обменивались с горкомом, городским советом рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов, городским профессиональным советом, Сталинградским городским отделом труда и другими учреждениями. Эти материалы позволяют реконструировать протестные настроения рабочих и меры, которые предпринимала власть для устранения выявленных проблем на заводах и предприятиях.

Закрепление рабочих на промышленных предприятиях Сталинграда

6 октября 1930 г. Сталинградский горком ВКП(б) составил информационную сводку1 «О проработке и реализации обращения ЦК ВКП(б) от 3.09.1930 г.», в которой анализировалось отношение рабочих города к их закреплению на промышленных предприятиях – т.н. контрактации. Выполнение производственных планов предприятиями напрямую зависело от наличия трудовых ресурсов, их квалификации и стабильной работы, поэтому кампания по самоконтрактации сталинградских рабочих развернулась интенсивно. Закрепление рабочих на предприятиях ограничивалось коротким сроком – «до конца пятилетки или на 3 года», с 1930 по 1932 г. В указанной сводке приводились конкретные сведения о проводимой горкомом работе по реализации обращения ЦК ВКП(б) и отмечалось, что со стороны рабочих «выступления против контрактации носят единичный характер и им дается должный отпор» (Государственный архив Волгоградской области, далее – ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 25А. Л. 367). Однако на некоторых сталинградских заводах рабочие не соглашались с практикой заключения договоров и открыто заявляли, что ищут более высокооплачиваемую работу: «На маслозаводах выступал против контракта коммунист Карев, заявивший: “Здесь мало платят, все загнали на рынок – как найду, так и уйду”. Этому выступлению со стороны членов партии и беспартийных был дан решительный отпор … законтрактировано 208 чел.» (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 25А. Л. 367).

Развернувшаяся на сталинградских предприятиях работа партийных организаций в связи с обращением ЦК ВКП(б) от 3 сентября 1930 г. по контрактации рабочих, инженерно-технических работников и служащих считалась выполненной, если работающие принимали следующее решение: «Считать себя мобилизованными для работы в данном предприятии до конца пятилетки» (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 25А. Л. 393). Однако оформление договоров с рабочими после принятия упомянутого решения шло медленно. Так, к 10 октября 1930 г. было законтрактовано немногим более 20% от общего числа сталинградских рабочих, а также 533 инженерно-технических работника, из них 196 – на Сталинградском тракторном заводе (далее – СТЗ). Но на отдельных предприятиях Сталинграда кампания по заключению договоров была эффективной: на металлургическом заводе «Красный Октябрь» подписали контракт 35% работающих, на пивоваренном заводе «Новая Русь» – 66%, на химическом предприятии «Лазурь» – 90%. Закрепление кадров практиковалось не только на промышленных предприятиях, но и во всех организациях и учреждениях Сталинграда. Например, 204 представителя младшего милицейского состава, а также учителя большинства сталинградских школ подписали контракты о трудовой деятельности до завершения первой пятилетки.

Наблюдалась и иная практика, когда рядовые коммунисты и комсомольцы отказывались оформлять договоры, негодуя: раз «мы коммунисты без разрешения парторганизации уйти не можем», то и «ни к чему заключать договора» (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 25А. Л. 394). Техник отдела рационализации СТЗ Тищенко обреченно прогнозировал: «Все равно через год мы будем окончательно закреплены на местах своей работы, лучше бы уж просто загнали нас в казармы и выгоняли бы на работу, куда потребуется» (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 30. Л. 20).

Но несмотря на протестные настроения, практика закрепления рабочих на промышленных предприятиях продолжалась и позволяла партийному руководству Сталинграда удерживать кадры, противодействуя их текучести. С целью закрепления кадров на рабочих местах партийные и общественные организации формировали в рабочей среде общественное мнение о недопустимости увольнения с рабочего места. На страницах газет (печатных, стенных и живых) увольнявшихся работников – т.н. «летунов» – критиковали и осуждали. И несмотря на недостаток рабочей силы на предприятиях, Сталинградский городской комитет ВКП(б) поддержал предложение рабочих коммунальной сферы: «Возбудить ходатайство о непринятии летунов на биржу труда в течение 6 месяцев, делая отметки в трудовых документах, как дезертир с трудового фронта. Запретить категорически хозяйственникам брать летунов на работу» (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 25А. Л. 368). Приведенный пример свидетельствует, что даже сами рабочие были заинтересованы в закреплении кадров и пресечении «летунства».

Рабочая сила и выполнение производственных планов

Недостаток рабочей силы и ее текучесть негативно сказывались на выполнении производственных планов. На 1 октября 1930 г. с биржи труда Сталинграда на предприятия было направлено 4 978 чел. при 14 385 заявленных вакансиях, т.е. спрос предприятий на рабочую силу остался неудовлетворенным (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 25А. Л. 393). Основной причиной увольнений рабочих были низкие расценки оплаты труда (например, на лесозаводах), а также различия в уровне оплаты одной и той же работы на разных предприятиях города. Январская плановая программа 1930 г. не была выполнена такими заводами и предприятиями, как «Красный Октябрь», «Волго-Каспий-Лес», «Нефтесиндикат», «Ильич», металлозавод, «Текстильтрест», «Заря», «Лазурь», кирпичный завод № 3 и т.д., а выполнена – кирпичными заводами № 1 и 2, «Пролетарием» и кондитерской фабрикой (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 25А. Л. 93).

Основные причины невыполнения производственных планов состояли в:

– нарушениях трудовой дисциплины (на рабочих местах играли в карты, распивали спиртные напитки; рабочие прогуливали по нескольку дней в месяц);

– недостаточной квалификации рабочих (например, на СТЗ сверловщик Семенов из 108 предохранителей испортил 76 и при этом осуждал ударников за их высокую производительность; на «Баррикадах» 9 ценных станков было испорчено по вине администрации и рабочих);

– игнорировании администрациями предприятий рационализаторских предложений и изобретений рабочих.

Лишь управляющий завода «Красный Октябрь» не возлагал больших надежд на ударников и на мероприятия заводских организаций, считая, что выполнить производственный план возможно только с помощью капиталовложений, т.е. путем внедрения технологий и модернизации оборудования (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 25А. Л. 93).

Меры власти по закреплению кадров на рабочих местах

В то же время для выполнения годовых планов и первого пятилетнего плана, а также для уменьшения текучести кадров в Сталинграде городская власть, руководство заводоуправлений и предприятий принимали меры, направленные на улучшение условий труда и социально-экономического положения трудящихся. Среди этих мер – строительство бараков для жилья, фабрик-кухонь, столовых, водопроводов, общественных бань, амбулаторий, а также организация контроля со стороны рабочих за снабжением продовольствием и товарами первой

ИСТОРИЯ РОССИЙСКИХ РЕГИОНОВ необходимости. В документах, отложившихся в архиве, в качестве основной причины организации такого контроля указаны злоупотребления со стороны ответственных работников, милиционеров и сотрудников ОГПУ, вовлеченных в решение продовольственного вопроса.

На предприятиях Сталинграда начали создавать рабочие бригады по обследованию магазинов, ларьков, лавок, складов Центрального рабочего кооператива (далее – ЦРК), занимавшегося вопросами рабочего снабжения, а также Государственного универсального магазина (далее – ГУМ), широко привлекая к участию в них домохозяек. Созданные бригады наблюдали за качеством продуктов питания, изучали причины недостаточного снабжения рабочих и членов их семей, тем самым способствуя ликвидации очередей за продовольствием. В начале осени 1930 г. 150 чел. в составе рабочих бригад были направлены в районы Нижне-Волжского края для контроля начавшейся овощезаготовительной кампании. В это же время были закрыты 16 распределителей в Сталинграде. Рабочему контролю подлежали и заводские столовые. Выявленные рабочими бригадами нарушения устранялись сотрудниками проверяемых организаций. Так, по результатам проверки ГУМ прекратил выдавать самостоятельные талоны, оставив для выдачи рабочим только талоны ЦРК (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 25А. Л. 368).

Причины невыполнения плановых заданий и ответные меры

Помимо объективных причин, например простоев из-за отсутствия электроэнергии или недостатка квалифицированной рабочей силы, существенное влияние на невыполнение предприятиями Сталинградского промышленного района плановых заданий в 1929–1930 гг. оказывали нарушения трудовой дисциплины, о чем уже упоминалось выше. Например, невыходы на работу по неизвестным причинам составляли от 5,6% рабочего времени на «Красном Октябре» до 22,5% на чулочной фабрике (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 25А. Л. 370). Невыполнение планов по выпуску продукции происходило также из-за недостаточной производительности труда.

По мнению членов партийного заводского комитета СТЗ, серьезными причинами срыва плана по сборке тракторов в сентябре 1930 г., помимо слабой трудовой дисциплины, были также ненала-женный производственный и непроверенный технический процессы, а также недозагрузка станков (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 25А. Л. 372). Неустране-ние этих производственных неполадок в октябре 1930 г. отразилось на невыполнении программы выпуска тракторов: из запланированных 230 трак- торов к 28 октября было выпущено 176 (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 25А. Л. 372).

Для реализации обращения ЦК ВКП(б) от 3 сентября 1930 г. по выполнению производственных программ и планов на предприятиях Сталинграда стали широко практиковать проведение ударных месячников, социалистическое соревнование, создание ударных бригад из комсомольцев и коммунистов, а также составление промышленных финансовых планов с показателями, превышавшими утвержденные хозяйственными органами. Любопытный факт: инициаторами социалистического соревнования на СТЗ в октябре 1930 г., которое проводилось между русскими и иностранными рабочими и инженерно-техническим персоналом, выступили американские мастера 3-го отделения механосборочного цеха завода. Первая ударная бригада на СТЗ появилась по инициативе механика сборки Уолтера. Созданная им бригада из 8 чел. вызвала на соревнование других американцев, а также русских рабочих и специалистов (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 25А. Л. 391).

Результатом трудовой деятельности, напряжения трудовых резервов, поиска и реализации различных форм повышения производительности труда стало достижение, которым явился пробный пуск 3 ноября 1930 г. турбины № 1 СталГРЭС (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 25А. Л. 374). Ориентируясь на СталГРЭС, заводоуправления «Красного Октября», металлозаводов и горлесзаводов, а также консервная фабрика составили повышенные производственные планы (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 25А. Л. 392).

При этом по-прежнему на высоком уровне оставались прогулы на кожзаводах № 1 и 3, «Красной Заставе», «Ильиче» и «Красном Октябре». Недисциплинированность на производстве проявляли не только рядовые рабочие, но и коммунисты и комсомольцы. За несоблюдение производственной дисциплины на «Баррикадах» 10 чел. были исключены из партии. Аналогичные исключения имели место на «Красном Октябре», СТЗ и других заводах, фабриках и предприятиях (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 25А. Л. 393). Однако несмотря на слабую трудовую дисциплину, заводоуправление «Красного Октября» приняло выполнение повышенного плана (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 25А. Л. 393), полагаясь на рабочих с высокими производственными достижениями.

Материальные трудности рабочих и их протестные выступления

Несмотря на высокую производительность труда отдельных рабочих, выполнение производственных программ предприятиями, ввод в эксплуатацию новых заводов и социальных объектов (столовых, бань, фельдшерских пунктов и т.д.), многие работающие продолжали испытывать материальные затруднения. Например, рабочие «Электролеса» в период кампании по ликвидации кулачества в конце 1920-х – начале 1930-х гг. заявляли, что в первую очередь нужно раскулачивать всех тех, кто получает 150–300 рублей. «У нас есть инженеры, а они буржуа старые. Имеют прислугу. Их надо тоже посадить на 60–80 руб., тогда будет равенство», – так они требовали уравнительного распределения. Иронизировали они и по поводу трудностей снабжения: «Хлеба нет, потому что плох урожай, а на сахар, мыло, мануфактуру и т.д. тоже нет урожая» (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 25А. Л. 94–95). В условиях форсированной индустриализации, приведшей к снижению зарплат и дефициту продуктов, у отдельных рабочих возникало недовольство и справедливое возмущение. Тем не менее классовый подход в отношении кадров преобладал не только среди администрации предприятий, но и среди самих рабочих. Например, несмотря на недостаток рабочей силы, при строительстве тракторного завода в феврале 1930 г. уволили 41 «лишенца», которые были «разоблачены» самими рабочими. На других предприятиях Сталинграда таких «оздоровительных мероприятий» по выявлению раскулаченных не проводилось (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 25А. Л. 95).

Вновь прибывающие на строительство тракторного завода в Сталинграде постоянно сталкивались с различными сложностями. Например, заводская столовая не могла обеспечить их горячим питанием, заводоуправление – жильем. Тем не менее значительная часть заводчан, особенно молодежь и квалифицированные рабочие, поддерживала инженера Горского, заявлявшего, что, несмотря на преграды и трудности, а также на вредительство, еще имеющее место, завод при помощи американских инженеров будет построен и пущен в срок (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 25А. Л. 95). Однако свое недовольство рабочие не скрывали, и особенно отчетливо их позиция проявлялась во время проведения отчетно-перевыборных кампаний Сталинградского Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов (далее – горсовет). Сотрудники Сталинградского оперативного сектора и городского отдела ОГПУ сообщали городскому комитету ВКП(б): настроения рабочих к отчетно-перевыборной кампании Советов (городского и районных) в декабре 1930 г. – январе 1931 г. приняли «нездоровый, во многих случаях политический характер» (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 30. Л. 5). Отдельные рабочие, встречая поддержку со стороны других, заявляли, что они нужны только для голосования: «Говорить нельзя, попадешь в ГПУ, и если не дадут получку, нечего идти на собрание» (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 30. Л. 5). Таким образом, основными

Т.В. ЮДИНА причинами недовольства были материальные затруднения: задержки зарплаты, недостаточное снабжение продуктами питания, длинные очереди за хлебом (рабочие мерзли по 5–6 часов, чтобы его купить). Трудности возникали и с медицинским обслуживанием: попасть в амбулаторию можно было только на второй или третий день, занимая очередь с трех часов утра.

В то же время критические настроения рабочих не ослабевали. Самым сложным вопросом для них оставался жилищный, особенно на строящихся предприятиях – тракторном заводе и Стал-ГРЭС. Неразрешенность этой проблемы влияла на их политические настроения и вызывала острую критику деятельности горсовета (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 30. Л. 10, 15). Отдельные рабочие обвиняли депутатов в отсутствии внимания к их проблемам, в нежелании или неумении разрешать сложные жизненные вопросы, в сосредоточенности на кабинетной работе и т.д. Другие рабочие СТЗ подчеркивали свой вклад в проводимые преобразования. Они заявляли на отчетно-перевыборных собраниях о том, что помогают государству всеми средствами: подписываются на все займы, «отрабатывают по 2 часа на различные кампании», а от горсовета и государства получают «ровным счетом ничего». Они жаловались на неудовлетворительное общественное питание и тяжелые условия проживания в бараках, которые приводят к ранней инвалидности молодого поколения, представители которого трудоустраивались на постоянную работу. Рабочие-сезонники отмечали, что строительству СТЗ и выполнению производственного плана «вредит недостаток воды» - этот вопрос они неоднократно обсуждали с представителями власти. Однако требования рабочих об улучшении их быта, ежегодно включавшиеся в наказы депутатам во время перевыборов, не выполнялись, поэтому желания участвовать в перевыборных кампаниях у них уже не возникало (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 30. Л. 10, 18).

Критично оценивали деятельность горсовета и райсовета рабочие «Красного Октября». Они говорили об активной пропаганде и фактическом отсутствии работы представителей власти, подчеркивая имевшее место искажение действительности: «Только и пишут, что рабочие все имеют, а на деле ничего им не дают и не делают» (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 30. Л. 12).

Вероятно, самой острой проблемой сталинградских рабочих был вопрос питания. Невозможность полностью удовлетворить базовую физиологическую потребность в еде не только подрывала здоровье, но и формировала чувство обделенности, которое напрямую влияло на настроение и отношение рабочих к власти. На собрании рабочая «Электролеса» Чекмаева оценила эффективность советской власти с 1917 по 1930 г. так: «Насмотрелась я за 13 лет, дошли до того, что денег нет, и есть нечего». Ее поддержала рабочая Акатова: «Только и думают о стройке, а ведь тракторный и электростанцию есть не будешь, вот и сиди голодный» (ГАВО. Ф. Р-71. Оп. 3. Д. 30. Л. 19).

Заключение

Таким образом, на основании изученных информационных сводок Сталинградского горкома ВКП(б), Сталинградского оперативного сектора и информационного отдела ОГПУ о политической и экономической жизни города можно утверждать, что данные о протестных настроениях населения не оглашались, но отслеживались, собирались и обрабатывались. Сотрудники ОГПУ и партийных комитетов ВКП(б) вели эту работу для поддержания контроля над промышленными предприятиями Сталинграда и в целом для обеспечения безопасности советского строя. Сотрудники Сталинградского оперативного сектора и информационного отдела ОГПУ собирали материалы (агентурные данные, донесения с мест) о политических настроениях рабочих. Они отслеживали случаи критики деятельности руководства заводов и предприятий, города и советской власти; выявляли назревающие недовольства отдельных рабочих и тех, кто их поддерживал, вызванные низкой оплатой труда, задержками зарплаты, плохой организацией работы столовых, низким качеством питания, тяжелыми бытовыми условиями и принудительными заемными кампаниями; проверяли участие рабочих в «ударных бригадах», их готовность работать в тяжелых условиях в рамках заключения контрактов в период выполнения первого пятилетнего плана; а также выявляли раскулаченных и «лишенцев», пришедших работать на заводы и предприятия.

Проведенное исследование позволяет заключить, что недовольство рабочих имело под собой объективные причины: задержки выплаты заработной платы, ее низкий уровень, неудовлетворительное состояние продовольственного снабжения, отсутствие жилья или тяжелые условия проживания в заводских бараках. Рабочие активно проявляли свое недовольство во время проведения отчетно-перевыборных кампаний. Однако их обоснованные предложения по улучшению положения оперативно не удовлетворялись, что давало им основания для резкой критики не только деятельности Сталинградского горсовета, но и существующего строя в целом. При этом массовых коллективных протестных действий зафиксировано не было (за исключением отказа рабочих строительного участка СТЗ 20 августа 1930 г. от 10-часового рабочего дня и отказа каменщиков на участке Ста-линградстроя «Баррикады» от выхода на работу 5 июля 1931 г. из-за низких заработков). Рабочие, в большинстве своем бывшие крестьяне, воспринимали завод как место временного заработка и в конце 1920-х гг. часто меняли работу в поисках более высокой зарплаты. Они не протестовали и не имели навыков индустриального протеста. Однако последующее «прикрепление» к производству путем заключения контрактов в начале 1930-х гг. сделало невозможным увольнение рабочих по собственному желанию. Профсоюзные и партийные заводские ячейки, контролируя трудовую дисциплину и социальную среду рабочих совместно с отделами ОГПУ, убеждали их, что все трудности (задержки зарплат, отсутствие жилья) носят временный характер. Тем самым они предотвращали активные коллективные протесты, направляя недовольство рабочих в русло трудового энтузиазма. Организация ударничества, вовлечение рабочих в борьбу за перевыполнение планов создавали атмосферу созидания и повышения личной значимости «строителя нового общества».