Социальные сети как источник доказательств: правовые риски и гарантии защиты в России

прав граждан в процессе получения данных доказательств.

Современные технологии изменили подход к сбору доказательств в юридической практике. Социальные сети и мессенджеры стали неотъемлемой частью коммуникации, а их содержимое – ценным источником информации для судебных разбирательств. Однако использование таких данных требует соблюдения строгих процессуальных норм.

Современное регулирование социальных сетей как источника доказательств основывается, прежде всего, на положениях Федерального закона № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», в том числе ст. 10.6. В данном НПА уточнено понятие общедоступной информации, к которой «относятся общеизвестные сведения и иная информация, доступ к которой не ограничен».

Гарантии защиты прав граждан при использовании в качестве доказательств социальных сетей установлены, в том числе, Федеральным законом № 149-ФЗ. Пункт 12 статьи 10.6 Федерального закона № 149-ФЗ, обязывающий владельцев социальных сетей предоставлять сведения о пользователях по запросам уполномоченных государственных органов, формирует правовую основу для использования данных платформ в качестве источника доказательств. Установленная норма расширяет возможности правоохранительных структур в получении информации, критически важной для расследования преступлений, связанных с экстремизмом, мошенничеством или кибербуллингом. Вместе с тем механизм реализации данного положения требует детальной регламентации, поскольку отсутствие четких критериев запросов и состава запрашиваемых сведений создает риски нарушения баланса между интересами следствия и защитой персональных данных. Обязанность владельцев соцсетей раскрывать информацию о пользователях, включая IP-адреса, метаданные и историю активности, потенциально повышает эффективность раскрытия преступлений, совершаемых в цифровой среде.

Правительственное регулирование состава и порядка предоставления информации, упомянутое в пункте, должно учитывать принцип пропорциональности, закрепленный в ст. 24 Конституции РФ. В практике правоприменения часто отмечается проблема избыточности: требование предоставлять геолокационные данные пользователей при расследовании дел о нарушении авторских прав несоразмерно преследуемым целям. Введение дифференцированного подхода, при котором объем запрашиваемой информации зависит от тяжести преступления, могло бы снизить риски необоснованного вмешательства в частную жизнь.

Правовые риски усугубляются отсутствием в законодательстве требований к унификации форматов хранения данных владельцами соцсетей. Различия в технических стандартах между российскими («Одноклассники») и международными платформами осложняют процедуру верификации полученных доказательств. Например, отклонение данных, полученных от иностранных платформ, из-за несоответствия меток времени российским серверам демонстрирует необходимость законодательного закрепления технических требований к журналированию событий.

В правоприменительной практике часто поднимается вопрос, является ли публичное размещение персональных данных в социальных сетях презумпцией согласия на их обработку, и является ли закрытый профиль основанием отсутствия согласия на обработку данных. П. 7 ч. 1 ст. 6 Федерального закона № 152-ФЗ «О персональных данных» предусматривает возможность обработки персональных данных субъекта в случаях, когда это необходимо для защиты прав и законных интересов оператора или третьих лиц либо для достижения общественно значимых целей. Данная норма создает правовую основу для использования информации из социальных сетей в качестве доказательств, однако на практике ее применение существенно различается в зависимости от типа профиля – открытого или закрытого.

При работе с публично доступными данными, такими как открытые посты, комментарии или фотографии в социальных сетях, обработка может осуществляться на оценке их в качестве персональных данных, разрешенных субъектом персональных данных для распространения (пп. 1.1 п. 1 ст. 3 ФЗ-№ 152), в том числе если информация используется для защиты законных интересов. Например, публикация оскорбительных высказываний в открытом аккаунте может служить доказательством в деле о клевете, что соответствует общественно значимой цели защиты репутации. В таких ситуациях суды нередко признают правомерность сбора данных, опираясь на добровольный характер их размещения в публичном пространстве.

Обработка данных из закрытых профилей, включая приватные переписки, истории или материалы ограниченного доступа, требует соблюдения дополнительных гарантий защиты прав субъекта. Закрытый аккаунт, по сути, сигнализи- рует о намерении пользователя ограничить распространение персональной информации, что исключает возможность автоматического применения п. 7 ст. 6 152-ФЗ. В подобных случаях для доступа к данным необходимо либо получить согласие субъекта, либо обеспечить наличие судебного решения, как это, например, предусмотрено статьей 186.1 УПК РФ о получении информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами.

Таким образом, применение п. 7 ч. 1 ст. 6 152-ФЗ требует законодательного установления дифференцированного подхода: если публичные данные допускают более гибкое использование в рамках защиты законных интересов, то работа с закрытыми профилями должна быть жестко регламентирована необходимостью судебного контроля или прямого согласия субъекта. Нарушение этих правил не только ставит под сомнение допустимость доказательств, но и создает риски привлечения к юридической ответственности.

В законодательстве закреплены базовые критерии оценки доказательств: относимость, допустимость, достоверность и достаточность (ст. 88 УПК, ст. 67 ГПК, ст. 71 АПК). Однако в уголовном процессе акцент смещен на логико-познавательную деятельность субъектов доказывания (следователя, прокурора, суда), что обусловлено повышенными требованиями к защите прав личности и тяжестью последствий ошибок. В правоприменительной практике оценка доказательств в цифровой сфере достаточно часто основана на внутреннем убеждении суда, что создает риски субъективизма при работе с цифровыми данными, такими как скриншоты соцсетей или метаданные. Отсутствие четких правил разграничения публичного и приватного контента остается общей проблемой.

Федеральным законом от 23 июня 2016 г. № 220-ФЗ1 в ст. 6 установлено, что письменными доказательствами являются содержащие сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения дела, акты, договоры, справки, деловая корреспонденция, иные документы и материалы, выполненные в форме цифровой, графической записи, в том числе полученные посредством факсимильной, электронной или другой связи, с использованием информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», документы, подписанные электронной подписью в порядке, установленном законодательством Российской Федерации, либо выполненные иным позволяющим установить достоверность документа способом. Внесенные законом изменения в ст. 6

ГПК РФ, расширяющие понятие письменных доказательств за счет цифровых материалов, стали ключевой правовой основой для использования данных социальных сетей в судопроизводстве. Однако их применение порождает как возможности, так и системные риски, требующие баланса между эффективностью доказывания и защитой прав граждан.

Несмотря на прогрессивные изменения, применение закона сопряжено с системными рисками. Отсутствие единых стандартов проверки цифровых материалов приводит к субъективной оценке их достоверности, и больше половины отклоненных доказательств из соцсетей в арбитражных делах касаются невозможности подтвердить подлинность скриншотов. Норма закона не разграничивает публичный и приватный контент, что создает конфликт с защитой персональных данных. Использование переписки из закрытых аккаунтов без согласия пользователя может нарушать положения Федерального закона № 152-ФЗ, а техническая уязвимость цифровых доказательств усугубляется отсутствием требований к инструментам их фиксации. Судебная практика, требующая проверки способа фиксации доказательств согласно пункту 5 статьи 6, стимулирует стороны использовать нотариальное заверение или экспертизу.

Пробелы регулирования остаются значительными. Закон не уточняет критерии «достоверного способа» подтверждения аутентичности, что порождает противоречивую практику: одни суды принимают скриншоты, сделанные через штатные функции операционной системы, другие требуют видеофиксации процесса. Норма не решает проблему доступа к данным иностранных платформ.

Федеральный закон № 220-ФЗ, создав необходимую правовую базу, не устранил ключевые риски, связанные с верификацией цифровых данных. Для снижения правовой неопределенности требуются принятие подзаконных актов, устанавливающих стандарты фиксации контента из соцсетей, внедрение в статью 6 ГПК РФ положений о дифференциации публичного и приватного контента, а также ратификация международных соглашений о взаимной правовой помощи.

Приказом Судебного департамента № 251 от 27.12.2016 в контексте использования данных социальных сетей был утвержден порядок подачи электронных документов в федеральные суды общей юрисдикции, это стало важным шагом в цифровизации судопроизводства, однако его применение к данным из социальных сетей вы- являет как возможности, так и системные ограничения. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» при рассмотрении общих вопросов защиты интеллектуальных прав в п. 55 устанавливает, что при рассмотрении дел о защите нарушенных интеллектуальных прав судам следует учитывать, что законом не установлен перечень допустимых доказательств, на основании которых устанавливается факт нарушения (статья 55 ГПК РФ, статья 64 АПК РФ). Поэтому при разрешении вопроса о том, имел ли место такой факт, суд в силу статей 55 и 60 ГПК РФ, статей 64 и 68 АПК РФ вправе принять любые средства доказывания, предусмотренные процессуальным законодательством, в том числе полученные с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в частности сети «Интернет». Допустимыми доказательствами являются в том числе сделанные и заверенные лицами, участвующими в деле, распечатки материалов, размещенных в информационно-телекоммуникационной сети (скриншот), с указанием адреса интернет-страницы, с которой сделана распечатка, а также точного времени ее получения. Такие распечатки подлежат оценке судом при рассмотрении дела наравне с прочими доказательствами (статья 67 ГПК РФ, статья 71 АПК РФ).

Современное правовое регулирование использования социальных сетей в качестве источника доказательств требует системного подхода, учитывающего динамику цифрового пространства. Распространение информации через информационно-коммуникационные сети, подразумевающее обеспечение доступа к данным неопределенному кругу лиц, создает основу для признания цифрового контента допустимым доказательством. Согласно п. 4 ст. 10.6 ФЗ-149, под общедоступной информацией понимаются данные, размещенные без технических ограничений доступа. Однако автоматическое приравнивание открытых профилей к согласию на использование данных в судопроизводстве сохраняет риски, что противоречит принципам защиты персональных данных (ст. 150 ГК РФ).

Круг субъектов правоотношений, включающий государство, пользователей, интернет-провайдеров и саморегулируемые организации, подчеркивает сложность распределения ответственности. Государство, устанавливая правила блокировки противоправного контента через Роскомнадзор, делегирует платформам обязанности по модерации, что приводит к конфликту интересов. Например, удаление экстремистских материалов по требованию ФСБ лишает следствие доступа к первоисточникам, несмотря на введение ст. 10.6-1 ФЗ-149, обязывающей хранить данные, связанные с уголовными делами, в течение 3 лет. Однако механизм передачи таких данных в защищенные «цифровые депозитарии» до сих пор не реализован.

Особое значение имеет защита информации личного характера. Распространение сведений о здоровье или политических взглядах через соцсети, даже в режиме ограниченного доступа, создает риски утечек, что актуально, например, для дел о шантаже информацией в социальных сетях.

Статья 10.6 Федерального закона № 149-ФЗ, регулирующая распространение информации в социальных сетях, устанавливает правовые рамки, непосредственно влияющие на использование данных платформ в качестве источников доказательств. Владельцы социальных сетей, чьи ресурсы насчитывают более 500 тысяч пользователей в сутки на территории Российской Федерации, обязаны предотвращать распространение информации, связанной с совершением уголовно наказуемых деяний, разглашением государственной тайны, экстремистскими материалами, пропагандой насилия и дискриминацией по различным признакам. Данные требования, направленные на защиту публичных интересов и прав граждан, формируют двойственную правовую ситуацию при использовании контента соцсетей в судопроизводстве.

С одной стороны, обязанность владельцев платформ оперативно удалять противоправный контент снижает риски его негативного воздействия на общество, но с другой – создает угрозу утраты потенциально значимых доказательств. Например, удаление экстремистских материалов до начала официального расследования может лишить правоохранительные органы доступа к ключевым уликам, как это произошло в 2023 году при расследовании дела о финансировании терроризма через Telegram-каналы. Законодательная неопределенность в части сроков хранения удаленной информации и порядка ее предоставления по запросам следствия усугубляет проблему, требуя внесения поправок, обязывающих платформы сохранять данные, связанные с уголовными делами, на период не менее трех лет.

Запрет на распространение сведений, порочащих граждан по дискриминационным признакам, вводит дополнительные ограничения для использования соцсетей как доказательственной базы в делах о клевете или оскорблении. Суды сталкиваются с необходимостью балансировать между правом на защиту чести и достоинства (ст. 152 ГК РФ) и допустимостью доказательств, полученных из источников, которые по закону обязаны блокировать такой контент.

Перспективным направлением минимизации правовых рисков могло бы стать внедрение системы «цифровых депозитариев», предусматривающей автоматическую передачу копий удаляемого контента в специальные защищенные хранилища под контролем Минцифры. Подобная практика, частично реализованная в ЕС согласно Директиве 2023/654 о прозрачности платформ, позволила бы совместить выполнение владельцами соцсетей обязанностей по очистке контента с сохранением доказательственного потенциала информации. Одновременно требуется уточнение положений УПК РФ в части порядка изъятия электронных доказательств, включая требования к протоколированию их цифровых следов (хешей, меток времени), что повысит доверие судов к материалам, полученным из социальных сетей.

Таким образом, современные правовые механизмы оценки и использования электронных (цифровых) доказательств требуют разработки междисциплинарных стандартов, интегрирующих нормы компьютерного права, принципы информационной безопасности и технологические решения для обеспечения достоверности, целостности и конфиденциальности данных. Установлено, что отсутствие унифицированных требований к фиксации метаданных, верификации источников и защите размещенных в социальных сетях персональных данных на законодательном уровне создает риски некорректной правовой оценки, нарушения прав субъектов данных и снижения доверия к электронному документообороту.

Для устранения выявленных проблем использования социальных сетей как доказательств предлагается:

– внести изменения в ст. 2 Федерального закона № 149-ФЗ «Об информации…», добавив: «Социальная сеть – информационная система, доступная для неопределенного круга лиц, позволяющая пользователям создавать аккаунты, публиковать контент, взаимодействовать с другими пользователями и настраивать уровень доступа к информации»;

– дополнить ст. 3 Федерального закона № 152-ФЗ «О персональных данных» определениями: «Открытый аккаунт – профиль в социальной сети, контент которого доступен для просмотра без ограничений, установленных пользователем, закрытый аккаунт – профиль в социальной сети, контент которого доступен только определенному кругу лиц, указанному пользователем»;

– уточнить ст. 6 152-ФЗ, закрепив: «Обработка персональных данных из открытых аккаунтов социальных сетей допускается без согласия субъекта, если иное не предусмотрено настройками приватности. Обработка данных из закрытых аккаунтов требует явного согласия субъекта или судебного решения».

Системный подход к сбору и оформлению доказательств из соцсетей снизит риски их отклонения судом и усилит позицию стороны в спорах, связанных с диффамацией, трудовыми конфликтами или защитой репутации:

– для открытых профилей пользователей требуется запросить архивную версию страницы через веб-архивы (например, Wayback Machine) или сделать скриншоты с использованием инструментов, фиксирующих метаданные (например, HTTrack). Необходимо убедиться, что на момент сбора данных профиль не имел ограничений доступа (проверить историю изменений настроек через запрос к администрации соцсети);

– для закрытых профилей пользователей требуется инициировать ходатайство о судебном запросе доступа к данным, особенно если информация критична для защиты клиента (например, переписка, опровергающая обвинение). Если данные получены от третьих лиц (например, из закрытого чата), требуется запрос письменного согласия владельца аккаунта или решения суда, иначе доказательство может быть исключено как полученное с нарушением ст. 23 Конституции РФ.