Социальный капитал и одиночество цифрового трайбализма как фактор организации стриминг-сообществ

Введение .

Современные цифровые коммуникации радикально трансформировали способы человеческого взаимодействия. Одним из заметных феноменов последнего десятилетия стал стриминг – онлайн-трансляции в реальном времени, собирающие тысячи зрителей вокруг игровых, творческих или иных событий. Вокруг популярных стримеров (ведущих трансляций) формируются многочисленные аудитории с элементами внутренней культуры – общим жаргоном, ритуалами участия (например, использование эмодзи и мемов в чате), чувством принадлежности к «комь-

юнити». На первый взгляд, такие аудитории напоминают классические человеческие сообщества. Однако являются ли сообщества стриминга полноценными сообществами в социологическом понимании, либо же это лишь их симуляция, поверхностная имитация «быть вместе»?

Материалы и методы .

Французский философ Жан Бодрийяр ввел понятие «симулякр» применительно к явлениям постмодерна – копия без оригинала, знак, не имеющий прочной связи с реальностью [5].

Применительно к онлайн-коммуникациям, возникает гипотеза: совместное пребывание на стриме – это симулякр сообщества, то есть ощущение коллективности, возникающее в виртуальной среде, но скрывающее под собой возможное отсутствие подлинной социальной близости.

Этот тезис перекликается с явлением, которое Ш. Теркл охарактеризовала как состояние «вместе, но одиноко» – когда технологии дают иллюзию общения на фоне дефицита реального контакта [9].

С другой стороны, стриминговые платформы явно стимулируют социальное взаимодействие. Зрители обмениваются сообщениями, поддерживают стримеров, образуют группы по интересам.

Согласно некоторым исследованиям, участие в таких онлайн-сообществах способно приносить пользователям ощутимую социальную пользу – новые связи, ощущение принадлежности, эмоциональную поддержку [8].

Цель данной статьи – проанализировать стриминговые сообщества с позиций социологии современной культуры и медиа, выявить их двойственный характер – как источника социального капитала и одновременно фактора, сопряженного с феноменом одиночества в цифровую эпоху, или того, что можно назвать одиночеством цифрового трайбализма.

Для достижения этой цели рассмотрены:

• а)    теоретические рамки концептов «сообщество» и «социальный капитал» в контексте виртуального взаимодействия;

• б)    феномен «цифровых племен» по М. Маффе-соли [3] и его применимость к стриминговым аудиториям;

• в)    психологические и социокультурные эффекты участия в стримах (в том числе парасоциаль-ные отношения и чувство одиночества).

Обсуждение . Результаты .

Трансляции на платформах вроде Twitch выполняют для многих роль своеобразного «третьего места» (по Р. Олденбургу) – не дома и не работы, а пространства неформального общения [1].

В виртуальных «третьих местах» люди собираются ради удовольствия от общения и совместного времяпрепровождения.

Так, в этнографическом исследовании стриминга игр (W. Hamilton и соавт.) установлено, что сообщества зрителей часто становятся сообществами, основанными на участии, где главная ценность – сама по себе социальная игра и дружеское общение. Участники стрима взаимодействуют друг с другом в чате, обмениваются шутками, комментариями – это создает атмосферу «социальности» в смысле Г. Зиммеля, то есть свободной, игровой формы социальности, ценимой «ради удовольствия быть вместе» [8].

Российские исследователи также отмечают коллективистский характер стриминга. Ксенофонтова и Суслов, проводя веб-этнографию русскоязычных игровых трансляций, описывают, как вовремя стрима между зрителями и стримером складывается динамика совместного действия, своего рода «аффектированное сообщество» [7]. Участники, хотя физически разобщены, вовлекаются в общий ритм переживаний и эмоций трансляции, подобно тому, как зрители спортивного матча переживают коллективный эмоциональный подъем.

Таким образом, стриминговое комьюнити обладает некоторыми атрибутами традиционного сообщества: наличием групповой идентичности (фанаты конкретного стримера или игры), элементами внутренней структуры (постоянные зрители и модераторы формируют неформальное ядро группы), а также нормами и ценностями (правила чата, общие юмористические отсылки и т.п.).

В то же время, принципиальное отличие виртуального сообщества стрима – его эфемерность и ситуативность. Зрители собираются лишь на время трансляции (по образному выражению З. Баумана, «гардеробное сообщество», которое существует, пока длится событие, и распадается после).

Регулярность стримов и поддержание внеэфирного общения (например, на Discord-сервере стримера) могут продлевать жизнь такой общности, но ядро ее взаимодействия остается привязанным к медиа-событию «здесь-и-сейчас». Эта текучесть роднит стриминговые аудитории с тем, что М. Маффесоли назвал неоплеменами.

По Маффесоли, постсовременное общество характеризуется возникновением «новых племен» – нестабильных, неиерархичных групп, объединенных общим «духом» или стилем жизни [3]. Такие группы собираются и распадаются свободно, а чувство принадлежности носит зачастую временный характер.

Сообщества стриминга вполне вписываются в эту логику, люди сходятся вокруг любимого стримера или игры (общность интересов и духа), образуя неформальную «стаю» на время эфира, а затем рассеиваются до следующего случая. Гетерогенность состава аудитории и отсутствие глубоких обязательств между членами – все это укладывается в образ цифрового трайбализма [9].

Интернет-технологии действительно способствуют возвращению некоторых племенных черт в социальность – эмоциональной сплоченности малых групп, противопоставляющих себя обезличенному «массовому» обществу [2]. Стриминг можно рассматривать как одну из практик подобного неотрайбализма в цифровой среде.

Несмотря на видимую зыбкость и поверхностность стриминговых связей, их социальное значение не следует недооценивать.

Концепция социального капитала позволяет оценить, какую пользу индивиды и группы получают из своих сетевых взаимодействий. Напомним, П. Бурдье определял социальный капитал как совокупность реальных или потенциальных ресурсов, связанных с наличием устойчивой сети отношений взаимного знакомства и признания.

Р. Патнэм популяризировал идею, что социальный капитал – это «связующая ткань» общества, включающая нормы доверия и взаимопомощи, возникающие из участия индивидов в сообществах [4].

В контексте виртуальных общностей, встает вопрос: Могут ли онлайн-знакомства и взаимодействия конвертироваться в ценные ресурсы – информацию, поддержку, чувство доверия?

Результаты эмпирических работ свидетельствуют, что в случае стриминговых платформ это возможно. Так, просмотр игровых стримов и участие в чате способствует накоплению социального капитала у зрителей [2]. В частности, активное общение и самораскрытие зрителей в чате помогает формированию связующего капитала, то есть более тесных дружеских связей внутри группы.

В то же время, даже односторонняя вовлеченность в жизнь стримера (парасоциальный эффект) способствует накоплению мостового капитала за счет расширения круга слабых связей и общего чувства общности [6]. Тем самым он-лайн-стримы предлагают больше, чем пассивное развлечение: они становятся площадкой, где зрители взаимодействуют и образуют как слабые, так и относительно прочные связи.

Установлено, что налаживание социальных контактов в таких сообществах позитивно сказывается на благополучии людей – эмоциональная поддержка со стороны онлайн-друзей способна уменьшать чувство грусти и одиночества [2]. Однако социальный капитал виртуальных сообществ имеет иную природу, чем в традиционных объединениях, и не всегда конвертируется в долгосрочную поддержку.

Т.А. Бутняков отмечает противоречивость социального капитала в онлайне: с одной стороны, виртуальные связи расширяют доступ индивидов к знаниям и социальным лифтам, с другой – они зачастую фрагментированы, лишены глубины и институционального закрепления [6].

Иными словами, дружба «в сети» легко возникает, но столь же легко может исчезнуть при смене контекста. Например, покинув один стри-мерский канал, человек теряет и большую часть контактов, если общение не выходило за границы данной платформы.

Следовательно, устойчивость и надежность капитала, накопленного онлайн, могут быть ниже, чем в локальных сообществах. Тем не менее очевидно, что стриминг создал новые возможности социального вовлечения, особенно для тех, кто по тем или иным причинам изолирован от активной офлайн-жизни.

В виртуальном комьюнити люди находят суррогат традиционных «кружков по интересам», свойственных прошлым эпохам, – пусть менее надежный, но дающий ощутимые психологические дивиденды.

Одним из парадоксов цифровой эпохи является сосуществование массовой подключенности и сохраняющегося чувства одиночества у многих индивидов.

Применительно к стриминговым сообществам, данный парадокс проявляется следующим образом: человек окружен виртуальными «соплеменниками» онлайн, однако это не гарантирует удовлетворения потребности в подлинной близости.

Ш. Теркл образно описала ситуацию: «Мы ожидаем от технологий большего, а от друг друга – меньшего» [9]. Онлайн-взаимодействия дают дозированное ощущение присутствия других людей, удобное и контролируемое, но они же позволяют нам избегать трудностей реального общения – глубокой эмоциональной вовлеченности, ответственности перед кем-то.

В результате, возникает феномен цифрового одиночества, или «одиночества вместе»: индивид постоянно на связи, но при этом внутренне изолирован.

В случае со стримами, этот эффект особенно заметен, когда трансляция заканчивается. В некотором смысле, онлайн-карнавал оставляет после себя похмелье одиночества [1]. Пока идет эфир, зритель чувствует себя частью веселой компании, увлечен общей «игрой». Но стоит закрыть окно браузера, как возвращается ощущение пустоты.

Исследователи стримминга ввели понятие «коллективного одиночества» для описания ситуации, когда члены онлайн-группы остаются одинокими, поскольку их взаимодействие опосредовано виртуально [1]. Онлайн-платформы дарят людям иллюзию избавления от изоляции, заставляя их искать чувство собственной значимости в группе.

Заключение .

Таким образом, перед нами двоякая социальная реальность.

Стриминг может одновременно расширять социальный капитал индивидов и воспроизводить социальную симуляцию, в которой интимность и близость заменены их медиатизированными эквивалентами. Являются ли аудитории онлайн- стримов настоящими сообществами? Классические определения сообщества (Ф. Теннис, Э. Дюркгейм) акцентируют прочные социальные связи, коллективную идентичность и длительное взаимодействие.

В случае стриминга, мы наблюдаем весьма своеобразный тип общности, существующий в цифровом пространстве. При этом степень вовлеченности в «цифровое племя» увеличивает опасность одиночества.

Виртуальная общность временно перекрывает экзистенциальный кризис, но не устраняет его причины.

Вместе с тем, сложность демаркации между виртуальной и реальной общностью не позволяет сделать однозначный вывод о том, насколько новые формы социальности, возникающие в цифровой среде отличны от полноценных сообществ с глубокой человеческой солидарностью.