Социальный контроль проституции в отраслевой социологии

Оценки распространенности числа людей, вовлеченных в проституцию, разнятся. Согласно данным правоохранительных органов, в 2013 году число людей, вовлеченных в занятие проституцией, составило более одного миллиона человек [2]. Среди социальных изменений, которые повлияли на занятие проституцией в последнее время, исследователи чаще отмечают цифровизацию занятия проституцией, рост распространённости потребления наркотических веществ [3].

Разработка и имплементация социальной политики, направленной на социальный контроль проституции, а также на социальную работу с женщинами в проституции, невозможны без теоретического и эмпирического осмысления данного вопроса. А. Яковлева демонстрирует, что существующие в настоящий момент позиции относительно социального контроля могут быть сведены к трем основным: прогибиционизм (криминализация) – все формы запрета деятельности, связанной с продажей секса; регламентация – правовое регулирование проституции, где целью является не искоренение проституции, а снижение рисков, с ней связанных; аболиционизм (легализация) – государство признает право человека выбирать себе форму занятости и выбирает разные формы контроля, в некоторых случаях это индивидуальная регистрация или работа в лицензированной организации (с уплатой налогов, медицинской страховкой, пенсионной политикой, профсоюзами и т.д.), в других случаях это политика непрепятствования, но без обеспечения правовой и социальной защиты [4].

В современной исследовательской литературе существует множество отраслевых подходов к пониманию и анализу проституции, данные которых используются для легитимации обозначенных подходов. Их систематизация и изложение основных направлений мысли позволит агрегировать имеющийся научный задел по данному вопросу и более явно обозначить направления дальнейших исследований с учетом возможности имплементации результатов данных исследований как социологического сопровождения программных документов социального контроля проституции.

Целью данной статьи является изложение тезисов в отношении ряда отраслевых дисциплин и связанных с ними позиций относительно социального контроля проституции: социологии общественного здоровья, социологии девиантного поведения, экономической социологии, гендерной социологии

Обсуждение . Результаты .

Социология общественного здоровья : поли тика минимизации рисков .

Социология общественного здоровья в вопросах исследования проституции концентрируется чаще на последствиях занятия проституцией для общества или отдельных социальных групп, однако в последние годы исследовательский фокус сместился в пользу исследования причин данного явления. Наиболее ранние исследования 1970-х годов касались проблемы проституции в контексте исследования социальных аспектов распространения заболеваний, передающихся половым путем, в том числе вирусных гепатитов и ВИЧ-инфекции. Женщины, вовлеченные в про- ституцию, относились к группам риска, на которые должно было быть направлено основное внимание в профилактике распространения инфекционных заболеваний [5]. В частности, данный подход позволил значительно снизить распространение вируса иммунодефицита человека [6]. Более поздние работы были связаны с оценкой последствий занятия проституцией для ментального здоровья – речь шла про анализ рисков посттравматических расстройств, тревожных и депрессивных состояний [7; 8].

Исследования в рамках дисциплины «Социология общественного здоровья», как правило, не используются для обоснования рестриктивных политик. Среди программных документов, описывающих социальную работу и политику в отношении женщин, которые используют в своем обосновании теории и результаты данной дисциплины, представлены, как правило, программы минимизации рисков для здоровья как людей в сфере проституции, так и населения в целом (программы снижения вреда). Среди примеров таких документов можно привести программу Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) по заполнению пробелов в области охраны психического здоровья (mhGAP) [9], программу ВОЗ по борьбе с ВИЧ/СПИД [10], стратегию ЮНЭЙДС [11]. Во всех перечисленных программах женщины в проституции упоминаются в числе ключевых групп, которые требуют особого внимания со стороны медицинских и социальных служб.

Однако важно отметить, что в программных документах медицинских международных организаций нередко используется термин «секс-работа», который является термином дискурса сторонников легализации. Примером таких документов являются статьи ВОЗ [12] и программы ЮНЭЙДС.

Экономическая социология : политика лега лизации , невнимания .

Экономическая социология рассматривала проституцию с нескольких позиций, что сопряжено с существующим внутридисциплинарным конфликтом о предмете и методе экономической социологии [13]. С одной стороны, проституция понималась как форма экономической деятельности, оттого предметом рассмотрения становились последствия проституции для экономики. С другой стороны, проституция понималась как социальное явление, причины которого лежали в состоянии экономики.

Одна из наиболее ранних дисциплинарных работ, рассматривающих экономические причины проституции – рукописи К. Маркса, в которых немецкий экономист излагает тезис, что причины проституции следует обнаруживать в устройстве капиталистического общества [14]. В отдельности, частная собственность мелкобуржуазного уклада и институт ее наследования, полагает Маркс, толкает людей к поддержанию института моногамного брака. Заключение брака с несколькими людьми приводило бы к дроблению наследства и пропорциональному уменьшению капитала [15]. Марксистский феминизм рассматривал, отсюда, сексуальные отношения как товарную услугу, подлежащую, как и все остальные человеческие отношения, отчуждению в сферу торговли [16], что делало возможным существование проституции [17] – необремененную условиями владения капитала форму сексуальных отношений.

Примером рассмотрения явления проституции как формы свободных торговых отношений является позиция, изложенная У. Блоком с опорой на взгляды Л. Фон Мизеса: «Если есть торговля, то должна быть и плата. Если плата предоставляется за отношения, включающие секс (как в браке и при определенных видах ухаживаний), то в них присутствует проституция в соответствии с определением этого термина» [18, с. 31].

Важным будет упомянуть и школу мысли теории общества потребления. В ХХ веке ключевая для экономической социологии категория труда сменяется на категорию потребления, что смещает акцент исследовательской оптики. В рамках данной школы, мысли о проституции пишет Ж. Бод-рийяр, полагая, что «обществу потребления» свойственна материальная оценка человеческих отношений, с одной стороны, а также монетизация тела и телесности, с другой [19].

Представители первой стороны рассмотрения проблемы проституции (проституция как экономическая деятельность) выступают за легализацию проституции в рамках действующего законодательства о труде, поскольку полагают ее формой трудовой занятости, такой же, как и остальные возможные профессии. Для обозначения проституции они используют термин «секс-работа» или «секс-бизнес» [20].

Представители второй стороны рассмотрения проблемы (как правило, марксистской традиции) понимают проституцию не как самостоятельную проблему, а как симптом капитализма и других его институтов, в частности, института брака. Они предлагают, соответственно, перевести фокус внимания от проблемы проституции к проблеме капитализма. Эту логику можно проиллюстрировать позицией Ф. Энгельса, который полагал, что нет необходимости самостоятельно заниматься проблемой проституции – институт проституции исчезнет, как только люди откажутся от института буржуазного брака: «в современном мире и моногамия, и проституция хотя и составляют противоположности, но противоположности неразделимые, полюса одного и того же общественного порядка… Может ли исчезнуть моногамия, не увлекая за собой в пропасть и проституцию?» [21, c. 28]

Гендерная социология : политика легализа ции , декриминализации .

С позиции гендерной социологии проституция является следствием и проявлением существующего гендерного неравенства [22]. Неравен

ство подтверждается существующей асимметрией – основная часть людей, занимающихся проституцией – женщины, а основная часть людей, покупающих «сексуальные услуги» – мужчины [23]. Авторы данного направления понимали проституцию в качестве формы гендерного насилия. Покупка «сексуальных услуг» ими видится элементом поддержания культуры насилия – системы знаковых обозначений и сигнифи-кации женщин как особой социальной группы, отдельных представительниц которой можно якобы приобрести для совершения акта демонстративного насилия [24]. Данная возможность в рамках теории и является в понимании мужчин отличительной чертой женщин, что не позволяет полагать их равной мужчинам группой. Отсюда покупка «сексуальных услуг» мужчинами закрепляет гендерное неравенство [25].

В рамках гендерного подхода, представлены две позиции относительно социального контроля проституции.

Первая позиция заключается в интерпретации проституции как формы свободного выбора женщины, акта ее эмансипации. Сторонники данной позиции выступают за ее легализацию [26].

Вторая позиция, напротив, интерпретирует проституцию как акт насилия. Актор насилия (как правило, мужчина, покупающий «сексуальные услуги») должен быть подвергнут преследованию (криминализация клиента), как и организатор проституции, а пострадавшая от насилия (женщина в проституции) должна быть, наоборот, от преследования освобождена (декриминализация проституции) [27].

Социология девиантного поведения : полити ка легализации , криминализации , декримина лизации .

Социология девиантного поведения обращается к теориям, которые позволяют рассматривать проституцию и как форму индивидуальной девиантности, и как социальное девиантное явление.

Я. Гилинский дает следующее определение девиантности, которое позволяет обозначить основные исследовательские направления данной дисциплины: «поступок, действие человека (группы лиц), не соответствующие официально установленным или же фактически сложившимся в данном обществе (культуре, субкультуре, группе) нормам и ожиданиям» [28, c. 6]. Проституция в таком определении является деятельностью, нарушающей социальные нормы.

Я. Гилинский относит проституцию к категории преступлений без жертв и отмечает, что, опираясь на актуальные исследовательские данные в области девиантологии и социологии девиантности, невозможно выделить единые и специфичные факторы риска проституции – они будут общими для ряда как смежных форм девиантности

(порнографии, стриптиза и др.), так и в отношении преступности вообще.

Важным будет упомянуть, в контексте социологии девиантного поведения, концепцию аномии, разработанную Э. Дюркгеймом. Аномия – особое состояние общества, характеризующееся сломом прежних ориентиров и референтов социальных норм, а также отсутствием институционализации и кодификации новых норм поведения. Французский социолог отмечает рост распространенности проституции в такие отрезки времени [29].

Результаты исследований Дюркгейма подтверждаются и более современными работами. В частности, во время пандемии COVID-19 исследователями отмечался рост распространенности проституции, в особенности, ее онлайн форм [30; 31].

Р. Мертон, опираясь на выводы Дюркгейма о природе распространения проституции, дает собственную интерпретацию. Проституция в видении Мертона, как пишет А. Яковлева – это достижение нормативной цели материального благополучия в случаях отсутствия возможности обратиться к конвенциональным путям его достижения [32].

К. Дэйвис видит проституцию необходимой девиацией, поскольку, как полагает социолог, проституция компенсирует отдельные элементы дисфункциональности нормативного института брака, касающиеся сексуальной свободы и раскрепощенности [33].

Л. Козер видит девиацию следствием культурного конфликта. Проституция понимается Козером как практика чуждой, варварской, более древней и примитивной культуры. Современная цивилизация, напротив, стремится к пуританству и строгому контролю сексуальной сферы. Соответственно, внедрение элементов древней культуры в современную порождает конфликт и может быть угрозой для порядка современного общества [34].

Ряд отечественных авторов, в частности Л. Ун-варова, констатируют кризис концепции девиантности в эпоху постмодерна. Поскольку постмодерн констатирует смерть метанарративов, он сопровождается также и смертью единой системы моральных или нравственных ориентиров, отклонение от которых может быть консенсусно определено как девиация. Такой релятивизм размывает объект социологии девиантного поведения (девиация одного человека может быть нормой другого), а также сужает возможности для формирования политики социального контроля девиантного поведения [35].

Как видно из приведенных тезисов, теории социологии девиантного поведения и результаты исследований, проведённых в рамках дисциплины, могут лечь в основу нескольких подходов социального контроля.

Авторы, опирающиеся на идею, что проституция является нарушением общественных норм, перелагают введение санкций за обозначенное нарушение; то есть, криминализацию проституции или же ужесточение существующих криминализирующих законов. Авторы, акцентирующие внимание на том, что это преступление без жертв, полагают необходимым декриминализо-вать проституцию и акцентируют внимание на программах реабилитации и социальной работы с женщинами в проституции. Авторы, разделяющие позицию Дэйвиса о том, что это необходимый для общества институт, выступают за легализацию проституции.

Заключение .

Подводя итоги подготовленного обзора актуальных работ отраслевой социологии по тематике проституции, можно сделать ряд выводов относительно актуальных теоретических лакун и возможных направлений исследований.

В социологии общественного здоровья видится перспективным синтез двух выделяемых в рамках обзора направлений – комплексной теории, рассматривающей проституцию в темпоральном континууме витальных причин, витального бытия в проституции и витальных последствий. В этом отношении, показана применимость теории жизненных траекторий для рассмотрения подобной проблематики [36]. Данная теория активно используется в программах социальной реабилитации людей с девиантным поведением (например, в К. Тенитиловой с соавторами о жизненной траектории несовершеннолетних [37]). Данный синтез позволит расширить существующую дискуссию об организации реабилитации женщин в проституции в пользу более комплексного медицинско-поведенческого подхода.

Говоря о перспективных направлениях экономической социологии, нам видится заслуживающим внимания синтез теоретических положений рассмотрения проституции как социального явления и как экономической деятельности. Такой синтез делает возможным работу с критикой подхода легализации, касающейся понимания проституции как свободного выбора [38], а также критикой излишнего патернализма в марксистских политических документах [39].

Перспективным направлением в гендерной социологии нам видится учет факторов изменения общественных настроений в пользу традиционных ценностей [40; 41] и изменение, в соответствии с этим, гендерных норм в обществе. Это позволит учесть, насколько предлагаемые меры социального контроля проституции соответствуют духу традиционных ценностей в России, и насколько, соответственно, они могут быть применимы.

В социологии девиантного поведения можно отметить перспективность анализа существующих институтов социального контроля с учетом фактора смерти метанарративов, в частности, с привлечением концепций сетевой экспертности [42] и контроля, когда число агентов социального контроля растет пропорционально выкристаллизовывавшимся и трансформирующимся системам морали.

Интересным видится рассмотрение политики социального контроля в условиях текучей современности, в которой социальный контроль может осуществляться множеством различных агентов, нередко конкурирующих друг с другом и представляющих разные подходы понимания проблемы проституции [43].