Социокультурная парадигма жизни нестоличного писательского сообщества

СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ ^{2021. № 4} (¹⁶)

П остановка проблемы. В фокусе исследования – специфика определения современным сибирским писателем своего места в социальном и культурном пространстве, процесса и механизмов встраивания в него как в практическом (бытовом), так и в экзистенциальном (бытийном) аспекте.

Цель статьи – рассмотреть формы и способы организации писательских сообществ г. Иркутска, дискурсы самопрезентаций и их корреляции с мировоззрением и географией.

Методология (материалы и методы). Исследование является междисциплинарным, что определяет его материалы и методы: социолингвистические (интервью и анкетирование, корреляционный анализ), дискурс-анализ, контекстуальный анализ, когнитивно-дискурсивный подход.

Результаты исследования. Настоящая статья создана по материалам интервьюирования и анкетирования сорока пяти писателей Иркутска и Иркутской области.

Вопросы интервью группировались вокруг двух основных смысловых блоков – институциональная иерархизация иркутского писательского сообщества, особенности самоактуализации писателя в ней и возможные варианты выхода за ее пределы. Каковы эти пределы, с какими социальными, экзистенциальными, культурными (если выносить культуру за рамки социального как константу по отношению к перманентному) смыслами они ассоциируются. Насколько значимы для самоидентификации современного иркутского писателя концепты «Русская литература», «Сибирская литература» и «Восточно-сибирская литературная школа», учитывая прецедентные имена, мотивы и их место в современной литературе.

В Иркутске существуют четыре официальные писательские организации, являющиеся, согласно уставам, отделениями писательских союзов России: два союза – Союз писателей России и Союз российских писателей, одно представительство – Союз российских писателей, а также Иркутская областная писательская организация.

Члены данных организаций находят официальную институцию необходимой формой самоорганизации. Несмотря на отсутствие значительных материальных преференций от членства в Союзе или Организации, оно используется членами сообщества как символический капитал, инструмент самоактуализации и само-презентации.

Концепт «Представитель легитимного сообщества литераторов» позволяет синонимизировать понятия индивидуальной творческой деятельности и ее социальной востребованности как в собственном сознании, так и в сознании потенциальных читателей ( Союз дает статус, чувство собственной значимости ; Принципиально не хочу издаваться за свой счет или искать спонсоров. Это пошло. Необходим социальный заказ ).

Союз помогает и обязывает , в том числе Обязывает иметь право на принципиальную позицию , то есть может предписывать идентичность и избавлять субъекта как от собственной расщепленности, так и от индивидуального взаимодействия с противоречивыми социальными смыслами. Он (Союз) – «тот», на кого можно/нужно сослаться. При всей условности данных институций в современных политических и экономических реалиях и формализации в них идеологического члены сообщества испытывают потребность в регламентирующей и конституирующей функции Организаций. Ибо обретают константу, от которой можно отталкиваться, определяя границы творческой свободы и независимости.

Именно через оппозицию «права/обязанности по отношению к сообществу» проблематизируется респондентами концепт «Творческая свобода» и ее границы.

Ответы варьируются от: Состою в Союзе писателей России. Творчески не обязывает ни к чему; Поэт должен быть свободен. Иначе он не поэт; Да, состою. Обязательств не испытываю – до: Это обязывает работать во имя России; Да, обязывает следить за образом человека, достойного звания члена Союза писателей России; Обязывает анализировать то, что пишешь, не только с точки зрения самовыражения, но и с точки зрения, будет ли это интересно читателю, возможно, нужна более ясная и лаконичная форма изложения .

Следует заметить, что концепт «Читатель», несмотря на некоторые «реверансы» в его адрес, оказывается вторичным, осмысляется как еще один «продукт» творчества. Читателя необходимо формировать , вести за собой , воспитывать , помогать , заинтересовывать , образовывать и прочее.

В корпусе ответов на вопрос интервью «Как вы думаете, должен ли современный писатель „любезен быть народу”? И если должен, то чем?» обращает на себя внимание устойчивая диссоциация с «народом» как объектом творчества. Несмотря на использование прецедентных формул и смыслов ( Писатель – учится

СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ ^{2021. № 4} (¹⁶)

у народа и учит народ; и коль дан писателю дар от народа, то он должен воспевать и сострадать народу, любя народ больше себя; Должен тем же, чем и всегда: проникновением в жизнь своего народа, сопереживанием его бедам и радостям, отражением его судьбы в своих книгах, просветительской деятельностью ), респонденты, рассуждая о «народе»/читателе, ставят себя в верхнюю, экспертную позицию по отношению к нему ( Конечно, он должен быть созвучен своему народу, быть его нервом и зеркалом, но в его лучших качествах и устремлениях; Должен заинтересовать, повести за собой в те темы, стили и образы, какие считает правильными, а не идти самому у нынешнего читателя на поводу; Читателя нужно воспитывать, а не усугублять его и без того плохой вкус ).

Апелляция к народу/читателю используется респондентами не для конституирования читателя как субъекта, равноправного участника «литературного процесса», а для конструирования собственного образа, акцентирования наличия гражданственности как значимого компонента.

В большинстве контекстов читатель объективируется, априори лишается субъектности и независимого взаимодействия с литературным текстом ( Нужно быть не «любезным», а полезным: открывать новые темы, быть актуальным, правдивым; И, если нужно, уметь придавать произведениям еще и познавательный характер: это важно сейчас, так как информация обесценивается из-за своей доступности, а количество ошибок в ней зашкаливает; Современный писатель, на мой взгляд, не должен уподобляться поставщику литературного ширпотреба, он должен быть выше сиюминутного, должен видеть глубже и шире. Да, читателей у него будет в разы меньше, чем у модных крикунов, переполняющих интернет-пространство ) или нивелируется ( Пушкин писал: «Ты царь. Живи один »; Слово «любезен» с пушкинских времен изменило свое значение. Не обязан; Литература, как и искусство в целом, никому ничего не должна; Не идти на поводу, потакая вкусам, а именно формировать вкус к настоящей литературе; Если ты любезный, ты не писатель, а, в лучшем случае, графоман ).

Анализ материалов интервью и анкетирования позволяет констатировать, что сегодня основным инструментом самоопределения субъекта литературного творчества в качестве такового выступает скорее принадлежность к символической институции, нежели успех у читательской аудитории ( У каждого писателя свой круг читателей. Круг может быть либо широк, либо узок, однако качество писателя оценивается не числом читателей ).

Наиболее многочисленным и заметным в культурном поле Иркутска является Союз писателей России. Он не менял название и резиденцию со времени основания и в силу этих обстоятельств обладает значительным символическим капиталом (Союзу «досталась» почти 100-я история писательской организации Иркутска, прецедентные имена выдающихся членов, журнал «Сибирь», издающийся с 1930 г.).

Кроме того, директор ИДЛ, институции, призванной курировать деятельность всех литераторов области и обладающей не только символическими, но и реальными, практическими возможностями регламентировать социальные преференции (публикации в журналах, командировки и прочее), является председателем правления Союза писателей России.

Процесс появления остальных сообществ негативно коннотатирован большинством респондентов, определяется как отпочкование, размежевание ( союз развалился; разделились в результате раздора; раздрая; борьбы; неприятия; конкуренции; амбиций ). Причины данного процесса, уходящие конями в прошлое , большинством респондентов вуалируются, замалчиваются ( Мне трудно судить об этом в полной мере; Сколько людей, столько и мнений; Про раскол в 90-е: потому что писатели создают смыслы, а они бывают разные, могут работать и на разобщение. Про расколы в XXI в.: межличностные конфликты ) или эксплицируются клишированными формулами ( борьба традиций и экспериментов; разные оценки русской истории и культуры; разные взгляды; человеческий фактор; каждый мнит себя гением и не согласен на вторые роли; Люди вольны объединяться с кем им хочется. Нельзя загонять всех под одну крышу ). В большинстве случаев повторялись формулировки из вопроса интервью «Разногласия в писательском союзе можно отнести к межчеловеческим, идеологическим, творческим?» ( да; именно , все вместе ) без расшифровки и комментариев.

Некоторые респонденты, как правило, значимые люди в иерархии организаций, были менее эвфемистичны ( Есть Союз писателей России – коренная, патриотическая, прочие – честолюбивые, скандальные, а ранее – космополиты и даже иные – русофобы; А Союз российских писателей выглядит сейчас как следование неким модернистским тенденциям, постмодернистским. Это более прозападное явление; Мы патриоты. Есть два вида писателей. Те, которые стремятся к самовыражению, остальное их не интересует, и те, кто думает в первую очередь, для кого они пишут ; Союз писателей России – это осколок советского прошлого, но в конечном счете это вылилось в следование традициям классической русской литературы; Мы пишем в русле школы ВосточноСибирской книжной традиции, которая идет в русле распутинской прозы; Союз писателей России более традиционен, чем Союз российских писателей. Члены Союза российских писателей смелее идут на эксперимент ).

Подобные высказывания и анализ полных текстов интервью позволяет определить основной смысловой вектор дискуссии «о развале союза», выделить две дискурсивные практики. «Традиционалистов» и « патриотов » (Союз писателей России) и тех, кого они определяют сегодня как самовыражающихся , экспериментаторов , собственно, это члены всех отколовшихся организаций, но прежде всего – Союза российских писателей.

Следует отметить, что дискурсивные практики «традиционалистов» и «экспериментаторов» претерпели значительные изменения за последние 20 лет. Смыслы, активно эксплицируемые и эксплуатируемые для дискредитации оппонентов в 90-е и поэтому оставившие след в неофициальном дискурсе о писательских объедениях Иркутска (оппозиция еврейский союз/русофилы/памятники ), более не артикулируются открыто. Вербально (формально) заменены на другую,

СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ ^{2021. № 4} (¹⁶)

не менее прецедентную оппозицию. Ее хорошо демонстрирует высказывание – ответ на вопрос интервью «Раньше писатели создавали организации по близости взглядов на искусство (футуризм, акмеизм…). А сейчас?»: По направленности, условно говоря, на Восток или на Запад, больше на отечественную или на зарубежную литературу, как на образец; еще на реализм, или на фантастику .

Никто из респондентов, независимо от членства в том или ином союзе, не соотнес собственное творчество с экспериментами и не определил его как новаторское. Самый распространенный ответ на вопрос «К какому направлению ваше творчество ближе?» – реализм . Иные ответы: к традиции русского реализма; православный реализм; не знаю , проще сказать, кого я люблю – Пушкина…; прислушиваюсь к своей душе и настроению , классическая русская поэзия; к классике, но все равно получается свое собственное; Лирика. Романтизм. И он не заканчивается на XIX в. »; Классическая русская поэзия; Вероятнее, традиционализм; Пусть в этом разбираются литературоведы и читатели .

Концепты «Эксперименты», «Модернизм», «Постмодернизм» и подобные использовались исключительно по отношению к самовыражающимся . В высказываниях респондентов самовыражение негативно коннотатировано и дискредитировано в разных аспектах: от социального ( не думают о том, для кого пишут ) до профессионального ( дилетантство , незрелость ).

Со стороны членов «вторичных союзов» не звучала дискурсивно обусловленная и поэтому ожидаемая интервьюером ирония в адрес Союза писателей России по поводу скреп , корней и эксплуатации духовности . Не акцентировались мировоззренческие, идеологические, творческие разногласия. В качестве претензии высказывалась исключительно возможность материального самолобби-рования вследствие близости к источникам финансирования. О вторичности текстов в русле распутинской прозы , исчерпанности традиционных для сибирской литературы сюжетов и мотивов говорили члены Союза писателей России ( Но чем дальше, тем больше повторений. Но Сибирь стала более разнообразной, нужны другие изобразительные средства ).

Наиболее продуктивным и значимым для самоактуализации писателя, независимо от членства в том или ином союзе, в 21 г. XXI в. явился концепт «Великая русская литература» и принадлежность к ней.

Второй блок вопросов интервью и анкет касался выбора локальной или глобальной стратегии самопрезентации писателей и сообществ («Нужен ли учебник по региональной литературе?», «Какие там должны быть главы, разделы?», «Можно ли говорить о сибирской литературе как отдельном культурном явлении?», «Если можно, то какие особенности сибирской литературы вы бы выделили?» «Насколько уместно распространенное в современной прессе деление на столичных и местных писателей?»).

Вопрос о необходимости учебника по региональной/сибирской литературе в контексте остальных вопросов блока оказался провокационным. Ибо все опрошенные, за исключением одного человека, активно поддержали такую идею, многие подробно описали его содержание и рубрикацию. Однако о ре-гиональной/сибирской литературе как отдельном культурном явлении согласны говорить меньше половины респондентов («Отдельное культурное явление» – это ведет к сепаратизму. Нужно говорить о русской литературе Сибири (как части России), о литературе народов Сибири, создаваемой на родном языке. При Институте истории, филологии и философии в Новосибирске работал отдел, который так и назывался: «Сектор русской литературы Сибири»; Нет, нельзя. Точнее, лучше не надо. Ни к чему хорошему не приведет. Водораздел проходит по конкретным именам; Не уверен, что литература может быть региональной; Проблема литературы, что культурное пространство стало разорванным на регионы; Нет, нельзя. О литературе, отражающей сибирский менталитет и создававшейся до XXI в., – можно).

Данное противоречие обусловлено тем, что, с одной стороны, оперирование понятием «Сибирская/региональная литература» ограничивает, не дает вписаться в более широкое культурное пространство ( Нет. «Сибирскую» литературу придумали литературоведы. Ее характеристика – некоторая местечковость, обособленность от России ), но, с другой – выделяет/может выделить литературное произведение в бескрайнем поле современной литературы. Благодаря прецедентным смыслам и знаковым именам принадлежность к данной культурной константе является символическим капиталом для местных писательских сообществ (Разумеется, но лишь в русле всей РУССКОЙ литературы ).

Определение респондентами «особенностей сибирской литературы» отражает устойчивую примитивизацию смыслов, стереотипичность представлений о сибирской литературе в региональном писательском сообществе. Для иллюстрирования используются концепты-клише ( сибирская природа; матерые характеры; жизнь людей на сибирских просторах; неповторимость , чистота , энергетика Байкала , земля как источник силы; суровые условия; покорение новых земель, открытия; преодоление , любовь к родной земле, духовные традиции поколений; вклад Сибири в историю России; доброта , народный/образный язык ).

Русская литература Сибири отражает природу, культуру, жизненный уклад, характеры жителей сибирских регионов .

Это – колоритность, суровость (все-таки тайга рядом) .

Типизация сибирских характеров (волевой человек, чудик и т.д.), природа всегда описывается как живая и разумная стихия.

Использование сибирских говоров для создания местного колорита .

Возможность/невозможность вписать себя и свое творчество в широкое культурное пространство («Насколько уместно распространенное в современной прессе деление на столичных и местных писателей?») иркутские писатели рефлексировали в аспекте социальных/культурных бонусов и преференций, недоступных вследствие геополитических причин. В целом подобные противопоставления представляются членам писательских сообществ Иркутска некорректными ( В столице больше «чистых» писателей, которые занимаются

СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ ^{2021. № 4} (¹⁶)

только литературой ; В провинции приходится еще где-то работать…; Столичные издаются бóльшими тиражами; В регионах… культурный слой тоньше; Пренебрежение столицы к провинциалам любого уровня было, есть и будет; В отличие от центральной, европейской литературы – меньше разной зауми, близость к реальным проблемам; Вообще неуместно. Много столичных писателей пишут слабо. Но у них больше возможностей публиковаться. Сибирские писатели ничуть не хуже. Близость к центру не показатель таланта; Многие столичные когда-то были местными ).

Итоговый, имплицитно связующий вопросы интервью и анкет в единый текст концептуальный вопрос о сегментации и иерархизации современного поля литературы в представлении иркутских писателей – членов легитимных институций звучал как «Можете ли вы назвать выдающихся писателей современности?». И оказался самым сложным для респондентов. Большинство отказались от ответа ( Это сложный вопрос; Сложно ответить; Не готов ответить; Чтобы ответить на подобный вопрос, нужно время для подготовки; Кроме меня, еще несколько (это шутка); Выдающихся писателей назовут лет через 50; Кто выдающийся – покажет время; А.С. Пушкин ). Остальные задавали уточняющие вопросы ( Следует уточнить: современных писателей России, мира или только сибиряков?; Вопрос принадлежности. Выдающихся – в каких временных рамках и в каких территориальных масштабах? Проживающих в Сибири или пишущих о Сибири?; Из сибирских (иркутских, бурятских, забайкальских), а если учитывать, что Иркутская губерния некогда простиралась до Тихого океана, то и якутских, и приморских? ) или делали много оговорок ( Говорить про живых и в добром здравии сложно, пусть читающий народ со временем рассудит; Для меня это выдающиеся личности из общей массы пишущих и знакомых мне людей; Применять слово «выдающиеся» от лица других людей не могу. Всё относительно ).

Меньшинством опрошенных были названы следующие имена: Но есть бесспорные классики: В. Личутин, Н. Зиновьев…; Если – живших чуть ранее моей зрелости, но знакомых мне по своим произведения, то: Владимир Клавдиевич Арсеньев, Александр Алексеевич Побожий, Вячеслав Яковлевич Шишков, Анатолий Степанович Иванов, Георгий Мокеевич Марков… Поэт Николай Зиновьев. Прозаик Юрий Поляков. Из ныне здравствующих – Мариам Петросян, Наринэ Абгарян. Из ушедших не так давно – Валентин Распутин, Виктор Астафьев; Ближе к дате сего дня – Валентин Григорьевич Распутин, Иван Иванович Козлов, Анатолий Григорьевич Байбородин, Альберт Семёнович Гурулёв, Ким Николаевич Балков, Юрий Иванович Баранов, Владимир Гомбожапович Митыпов, Георгий Рудольфович Гра-убин, Арнольд Иннокентьевич Харитонов, Александр Константинович Лаптев, Владимир Павлович Максимов, Андрей Александрович Антипин и другие; Могу назвать только отдельные книги отдельных авторов, оставившие наиболее яркий след в современной литературе: «Кысь» Т. Толстой, «Лавр» Е. Водолазкина; Однако сейчас все более актуальным становится реализм, однако прошло слиш- ком мало времени, чтоб назвать действительно знаковые произведения. Присмотримся пока к Юрию Лунину и Андрею Антипину; Игорь Тюленев, Пермь; Виктор Кирюшин, Москва; Валентина Ефимовская, публицист, Питер; Валентина Ерофеева, Омск; Поэт Суровцева Татьяна Николаевна, член Союза писателей России. Хотя знаю еще некоторых ярких поэтов, не состоявших в Союзе; Евгений Во-долазкин, Елена Лапшина, Александр Кабанов, Людмила Улицкая; В.Г. Распутин и А.В. Вампилов; Астафьев, Распутин, Василь Быков.

Заключение. Анализ эмпирического материала, полученного в результате интервьюирования и анкетирования современных литераторов, позволяет выделить два основных равнозначных инструмента самоактуализации и самопрезен-тации современного иркутского писателя.

• 1.    Институциональная прикрепленность к тому или иному писательскому сообществу (Союзу писателей России, Союзу российских писателей, представительству Союза российских писателей, Иркутской областной писательской организации).

• 2.    Концепт «Великая русская литература» и принадлежность к ней.

Членство в определенной организации используется как символический капитал посредством борьбы двух дискурсивных практик: эксплицитной «традиционалистской» и имплицитной «иной» (не обозначенной ее приверженцами, но являющейся, по мнению их оппонентов, «антитрадиционалистской»).

Именно институциональная прикрепленность, по мнению конфликтующих сторон, обусловливает способы взаимодействия с культурно значимыми концептами «Писательское сообщество», «Читатель», «Русская литература», «Сибирская литература», «Традиции», «Новаторство».

Однако, как показало исследование, открытая борьба патриотического / русо-фильского / либерального / прозападнического дискурсов более не актуальна. В той или иной мере их ключевые концепты «отработаны» в дискурсивной войне, стали легкой мишенью для пародирования, метонимически узнаваемы.

Эксплицитная универсализация языка открывает больше коммуникативных возможностей, позволяет уйти от ответственности за дискредитированные радикальные смыслы, избежать обвинений в жесткой детерминированности и редукции культурного пространства.

Примечательно, что продуцируют универсальные смыслы те члены сообществ, которые претендуют на экспертность и ведущую роль в данных институциях. И делают это на уровне деклараций. На уровне социальных практик (проведение фестивалей, мероприятий, организуемых тем или иным союзом) отрабатываются традиционные, привычные, легко узнаваемые референтной группой (рядовые члены сообщества, институции-посредники, «свой» круг читателей) смыслы.

В географическом и социокультурном аспектах респонденты абсолютным большинством выбирают «национальную» стратегию самопрезентации, вписывая свое творчество в пространство русской литературы, причем в такое ее направление, как реализм.

СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ ^{2021. № 4} (¹⁶)