Социокультурные аспекты формирования образной системы лезгинского советского драматического творчества (на примере пьесы З. Эфендиева «Верность Женнет»)
Журнал: Общество. Среда. Развитие (Terra Humana) @terra-humana
Рубрика: Языки культуры
Статья в выпуске: 3 (80), 2026 года.
Бесплатный доступ
Рассматриваются социокультурные процессы 1920–1950‑х годов, обозначившие условия зашифровки исходных кодов национальной драматической мысли советского периода. Отмечается, что создание институциональных основ нового государственного образованиясопровождалось формированием идеологически заряженных смысловых конструктов, которые должны были обеспечивать полноту его социалистической идентичности. Активное внедрение этих конструктов в мир общественного сознания требовало огромных усилий, направленных на искоренение жизненных сценариев дореволюционного периода. Для решения этих задач в недрах творческого сознания была развернута определенная ментальная схема, выстраивающая его рефлекторные потоки в дуальную модель самоорганизации. В полюсах концентрации структурных доминант этой модели сталкивались символы, зашифрованные социокультурными кодами двух – старой, дореволюционной, и новой, послереволюционной – эпох. Идеальная проекция не только социальных порядков этих эпох, но и пространств их противопоставлений определяет основы организации образной системы и лезгинской советской драматургии. Яркий пример – пьеса З. Эфендиева «Женнетан вафалувал» («Верность Женнет»).
Короткий адрес: https://sciup.org/140316870
IDS: 140316870 | УДК: 894.612.8–1 | DOI: 10.53115/19975996_2026_03_038_042
Sociocultural Aspects of the Formation of the Imaginary System of Lezgin Soviet Drama (Based on Z. Efendiyev’s Play “Zhennet’s Loyalty”)
This article examines the sociocultural processes of the 1920s‑1950s that defined the conditions for the codification of the source codes of national dramatic thought during the Soviet period. It is noted that the creation of the institutional foundations of the new state entity was accompanied by the formation of ideologically charged semantic constructs that were intended to ensure the fullness of its socialist identity. The active introduction of these constructs into the world of public consciousness required enormous efforts aimed at eradicating the life scenarios of the pre-revolutionary period. To address these challenges, a specific mental schema was developed within the depths of creative consciousness, aligning its reflexive flows into a dual model of self-organization. At the poles of this model’s concentrated structural dominants, symbols encoded by the sociocultural codes of two eras – the old, pre-revolutionary, and the new, post-revolutionary – collided. The ideal projection of not only the social orders of these eras but also the spaces of their oppositions defines the primary forms of organization of the imagery system and Soviet Lezgin dramaturgy. A striking example is Z. Efendiyev’s play “Zhennetan vafaluval” (“Zhennet’s Loyalty”).
Текст научной статьи Социокультурные аспекты формирования образной системы лезгинского советского драматического творчества (на примере пьесы З. Эфендиева «Верность Женнет»)
Общество. Среда. Развитие № 3’2026
Национальное драматическое творчество лезгинского народа, как и словесное искусство всего социалистического общества, в эпоху формирований институциональных основ нового государства опирается на определенные полярные смысловые потоки, синтезирующие дуальную конструкцию самоорганизации творческого духа. Суть этой конструкции заключается в представлении обширного символического пространства, в структурных явлениях которого развертывается противостояние двух ее полюсов, двух миров - старого, дореволюционного, и нового, советского. Движение между полюсами дуальной оппозиции «определяется тем, что один из них оценивается человеком как носитель абсолютной ценности, как комфортный, выступающий объектом партиципации, приобщения, то есть идеалом, с которым человек должен слиться, отождествиться. Другой же полюс рассматривается как дискомфортный. Отношение к нему может быть охарактеризовано как стремление к отпадению, к отказу от отождествле- ния» [1, с. 65–66]. Следует отметить, что дуальная модель организации культурных конструктов была характерна для художественной мысли России во всем ее историческом движении. Она актуализировалась особенно в переходных состояниях ее самоорганизации. Прослеживая роль дуальных моделей в динамике русской культуры до конца ХV в., Ю. Лотман, Б. Успенский приходят к выводу, что русская культура на всём ее протяжении между крещением Руси и реформами Петра I, опиралась в основном на противопоставление полюсов оппозиции «старина - новизна». «Она оказывается столь активной и значительной, что с субъективной позиции носителей культуры на разных этапах вбирает в себя или подчиняет себе другие важнейшие противопоставления: “Россия - Запад”, “христианство -язычество”, “правильная вера - ложная вера”, “знание - невежество”, “социальный верх - социальный низ” и проч.» [3]. Общеизвестно, что в середине ХХ в. Дагестан входит в состав России. Это обозначило совершенно новые возможности, реализация которых генерировала мощные творческие силы, направленные на формирование этнически детерминированных культурных пространств. Интегратором этих сил выступал богатейший опыт русской культуры. Как следствие, происходит изменение ментальной организации художественного мышления дагестанских народов, переход его на более универсальные, в том числе и дуальные, структуры самоорганизации.
В противопоставлениях смысловых полюсов оппозиции «старый мир - новый мир», в их субъективных переживаниях синтезируются исходные формы рационализации, идеализации действительности и в 20–50‑х гг. ХХ столетия. Постепенное расширение этих форм, их интенсивное содержательное наполнение означали действенность механизмов аккумуляции культурного опыта, определившего жизненные стратегии творческого духа на несколько десятилетий впредь.
Символическое развертывание полюсов оппозиции «прошлое - настоящее», затрагивающих уже социальные устои дореволюционной и послереволюционной России, определяет условия формирования образной системы и лезгинского драматического творчества. Исходя из этого, можно отметить, что исследования, направленные на освещение исходных форм синтеза духовных и ментальных структур национальной драматической мысли советского периода, актуальны и своевременны. Такие исследования требуют разработки серьезной теоретической базы, обеспечивающей освещение духовных истоков развития национального драматического искусства в периоды социокультурных трансформаций.
Целью статьи является прослеживание социокультурных процессов 20–50‑х гг. XX в., в напряжениях которых и определялись национальные коды формирования образной системы лезгинской советской драматургии. Для достижения этой цели автор обращается к творческому наследию известного лезгинского писателя и драматурга Зияудина Эфендиева (1903–1980).
З. Эфендиев - автор пьесы «Верность Женнет» - одной из значимых произведений в лезгинской драматургии. В пьесе поднимаются проблемы социальной организации советского общества в его начальных реалиях. Она начинается с короткой авторской ремарки, в которой определяются время и место драматического действия. Встроенные в линейный порядок движения этого действия события про- исходят в 1921 г. в одном из равнинных сёл Дагестана. Идеальная реконструкция прошлого по законам драматического искусства делает необходимым не только выбор определенного круга действующих лиц, но и наделение этих лиц субъективными формами их идентичности. Наполнение этих форм жизненным содержанием делает их деятельно‑активными, телесно подвижными, разговорчивыми. Именно в жизненных перипетиях действующих лиц историческое содержание 1921 г. транслируется в некое символически локализованное, внутренне подвижное социальное тело, которое включается в темпоральный ритм настоящего времени. Каждое явленное в точке «теперь и здесь» момент истории несет нагрузку определенной жизненной экзистенции, в ритмах которой выстраиваются семантические поля темпорально упорядоченных, уже зашифрованных идеологически определенными знаками исходных форм строительства советского общества, символов. Привязка образных характеристик персонажей к идеологически освещенным линиям символов вносит в их духовную жизнь некие, присущие первичным, начальным формам генерации творческой энергии, унифицированные моменты ее организации. Как следствие, композиция пьесы «Верность Женнет» опирается на более упрощенные, не разветвленные линии сюжетного строения. Разыгранный на этих линиях драматический конфликт лишен глубинных форм жизненных противоречий.
В.Е. Хализев, ссылаясь на теорию Гегеля, выделяет два типа конфликта, которые воплощаются в художественных произведениях. Первый тип конфликта, по мнению ученого, связан с локальными и преходящими противоречиями, замкнутыми в пределах единичного стечения обстоятельств и принципиально разрешимыми волей отдельных людей [6, с. 104]. А «вторые - конфликты субстанциальные, то есть устойчивые и длительные противоречивые положения, определенные состояния жизни, которые возникают и исчезают не благодаря единичным поступкам и свершениям, а согласно воле истории и природы» [6, с. 104].
Конфликт в произведении З. Эфендиева имеет внешние источники концентрации структурных смыслов. Он развернется в полюсах дуальной конструкции организации творческого бытия. Поскольку логика функционирования концептуальных смыслов данной конструкции заряжена
Общество
Общество. Среда. Развитие № 3’2026
движением разведения двух полярных сфер, то населяющие эти сферы духовные силы всегда находятся в отношениях конфликта. Предметная основа этого конфликта синтезирована основополагающими догмами коммунистической идеологии, потому он имеет не только внутренне устойчивое структурное строение, но одно и то же направление развития.
Внутренняя динамика драматического конфликта фиксирует исходную и конечную точки развития, между которыми растягивается линия одностороннего движения. В эту линию с самого ее начала вливаются новые символы, идеологически зашифрованные, которые, проходя всю ее протяженность, выталкивают знаки прошлого за пределы бытия (в небытие). Такая логика конфликта держится на одной и той же системе персонажей, имеющей внутренне разделенную структуру организации. Персонажи разделяются на две враждующие группы - сторонников и противников советской власти. Сторонниками советской власти являются: Нямет Курбанов - председатель ревкома, Хазай - глашатай ревкома, Абдулла Шейхов - начальник комитета, Женнет -сельская учительница. Противники новой власти - сельский мулла Молла-Асанбег, торговец Кербали, его сын Паша, вдова Нинеханум. Речевые потоки этих персонажей мотивированы целеустремленностью свержения советской власти. Они активно готовятся к вооруженному мятежу.
Образные формы действующих в пьесе З. Эфендиева лиц основаны на более упрощенных схемах взаимодействий сюжетных компонентов. Через эти компоненты в их жизненные миры вливается избыток энергии, которая преобразуется в функциональные механизмы, но уже не согласованные с первичной основой, ядром концентрации душевных сил этих миров. Чрезмерность функциональных структур композиционного строя приводит к рассинхронизации внутренних и внешних факторов образной организации персонажей. Дело в том, что в драматическом произведении душевные интенции транслируются в характеры через внешние объекты, на которые направлены эти интенции. Исходя из этого, события 1921 г. должны были вызвать и у сторонников, и у противников Советской власти бурю эмоций, душевных волнений, в столкновениях которых и развернулись бы жизненные драмы героев «Верность Женнет». Однако их внутренние миры включены в более умеренные темпы биения ритмов, которые никак не могут быть синхронизированы с социальными ритмами времени революционных преобразований.
Во внутренне усеченных ментальных схемах происходит концентрация духовной жизни и главной героини пьесы «Верность Женнет». Образ героини под именем Женнет вводит в движение драматического действия не столько эмоционально насыщенные чувственные экзистенции, сколько определенный, заряженный динамизмом момент, привязывающий сюжетные линии к единому ядру их взаимосвязей.
Женнет - молодая учительница, активистка новой, советской системы образования. Она гордая и независимая девушка, которая активно борется за свое счастье. «Благодаря этим качествам она соединила свою судьбу с любимым человеком и пришла в ряды тех, кто боролся за новую жизнь» [2, с. 197].
Впервые читатель‑зритель застает Женнет в управлении ревкома. Здесь завязывается ее разговор с Няметом. В речи героини выявляются серьезные проблемы, с которыми сталкивается организация школьного образования. Женнет: <…> Дела плохи, товарищ председатель. Против школы - чтобы не пускать детей в школу -идет сильная агитация. Говорят, из тех, кто учится в школе, вырастут неверующие <…>. Не хватает ручек, тетрадей. Книг совсем нет. Крыша школы течет 1 [7, с. 19] .
Таким образом, перед зрителем открывается определенная, телесно сложенная внешняя форма героини, которая ухватывается его созерцанием в непосредственно данных впечатлениях сознания. Драматический герой выходит на сцену в первый раз как бы очищенным от образных характеристик. Эти характеристики вносятся в его образный мир заново, но уже по очередности, по мере вхождения его в точку «теперь и сейчас», то есть на сцену. В результате сценический образ героя заряжается динамизмом, и дополняется, не отмеченными в авторском сценарии характеристиками. Одним словом, он, как объект восприятия, всегда избыточен для сознания [4, с. 61] зрителя.
Механизмы движения драматического действия сводят к образной форме главной героини пьесы З. Эфендиева определенные, внутренне локализованные ситуативные моменты, вливание которых в духовный мир Женнет приводит к сбоям его ритмов, к концентрациям душевных напряжений. Исходные формы концентраций этих напряжений синтезированы общей идеей произведения. Оттуда же и мотивации снятия душевных напряжений. Поэтому в путь преодоления жизненных преград героиню толкают не столько экзистенциальные мотивы ее души, сколько синхронизированная с идеологическими догмами эпохи авторская идея. Драматическое воплощение авторской идеи ставит Женнет перед конфликтными ситуациями, благополучное преодоление которых определяет логику развязки сценического действия. Одна из этих ситуаций затрагивает взаимоотношения Женнет с матерью Нинеханум.
Нинеханум - вдова, представительница дореволюционного мира. Она ненавидит Советскую власть, хочет выдать замуж свою дочь за сына торговца Кербали -Пашу. Однако Женнет любит председателя ревкома Нямета, который в прошлом был батраком. Когда Нинеханум от Паши узнала, что дочь на торжестве, посвященном первой годовщине Советской власти, танцевала с Няметом, то сильно разозлилась и обратилась к дочери с угрозами.
Речь Женнет, в которой звучат ответные слова на упреки и угрозу матери, развернута в более коротких, не объемных грамматических конструкциях. В них значительное место занимают крылатые единицы, поговорки: Мама, успокойся. <…> Мама, танцевать нужно с храбрецом. <…> Мама, что я делаю. <…> Вуу, разве я овца с биркой! [7, с. 2–23]
Жесткая и непримиримая позиция матери, желающей выдать дочь за сына состоятельного торговца, затрагивает в основном бытийные основы жизненного цикла, потому она должна была вызвать в душе героини бурю эмоций, переживаний. Однако локализованная в необъемных, часто крылатых, фразах речь девушки нейтральна в отношении к формам организации, восприимчивым к глубинным душевным экзистенциям. Освещенная в речи субъективная жизнь, вернее, ее моменты, находятся в состоянии некоего покоя, который не может быть согласован с естественными ритмами переживающей экзистенциальный кризис сердечной жизни. Это есть следствие концентрации образных речевых характеристик главной героини пьесы, постороенных не на почве внутренних целостных явлений не знающей покоя духовной жизни.
Организованный в ограниченных пространственных линиях духовного содержания образный мир Женнет располага- ет унифицированными формами речевых характеристик, которые синтезируют определенную жизненную позицию, лишенную внутреннего динамизма. Идеологическая определенность этой позиции, как следствие - ее устойчивость и не изменчивость, есть та доминантная идея, которая движет образ по течению драматического действия.
Существенным компонентом темпоральной структуры драматического действия является диалогическая форма ее организации. Поскольку «основой темпоральной структуры выступает художественное время, которое представляет собой симбиоз времени событий, описываемых в тексте, времени автора и персонажей произведения и времени восприятия произведения» [5], то через диалогическую речь в текст драматического произведения вносятся компоненты субъективного времени, в ритмах которого могут быть синтезированы жизненные позиции персонажей. В этом отношении интересен диалог Женнет с Пашой.
Паша - сын состоятельного торговца Кербали, активный участник готовящегося против Советской власти мятежа. Он любит Женнет, хочет жениться на ней. Диалог Женнет и Паши предваряет авторская ремарка, в которой описываются место, время и условия их встречи: Женнет сидит на скамейке в саду перед домом. Она в раздумьях. Взошла луна. Слышно кваканье лягушек. Женнет взволнованна, смотрит по сторонам. К углу стены подходят Абдул и Нямет. Женнет увидела их. Увидев Пашу, они прячутся. Паша подходит к девушке [7, с. 28].
Женнет, которая ждала Нямета, решила вступать в диалог с Пашой. Однако мотивационным динамизмом этого решения заряжают не чувственно‑эмоциональные экзистенции ее духовной жизни, а некие ментальные схемы определенного смысла целеполагания. Цель Женнет - заставить собеседника раскрыть план мятежа. Для этого она прибегает к хитрости. Она, «хитро улыбаясь», обращается к Паше, упрекает его за то, что он не доверяет ей, не хочет раскрыть планы заговорщиков (противников Советской власти), так как между влюбленными не должно быть секретов. Паша верит в искренность слов Женнет, начинает рассказывать о месте, времени и участниках мятежа.
Разговор Женнет с Пашой подслушали спрятавшиеся за забором Нямет и Абдул. Им удается раскрыть заговор мятежников. Они находят украденное со складов ору-
Общество
жие, которое хранилось в подвале дома секретаря ревкома Малла‑Асанбега.
Таким образом, порожденные формообразующими актами авторского сознания образные характеристики главной героини произведения З. Эфендиева транслируются в речевые структуры, через которые происходит раскрытие ее духовного мира. В результате в самом центре этого мира светится суть некоего идеала, через явления которого глубинные эмоциональные силы поднимаются на более «верхний» уровень жизни души. На этом уровне фиксируется внутренне локализованная позиционная образная основа, которая присваивается содержанием «ва- фалувал» («верность»). В верности Женнет определяется суть не столько устойчивости ее чувственно‑эмоционального мира, сколько приверженности учительницы новой советской школы к идеалам коммунистической партии. Всё вышеуказанное подводит к мысли, что тотальное доминирование идеологии над творческим сознанием обозначило условия формирования образной системы национальной драматургии советского периода. Это и предопределило схематичность, упрощенность смысловых парадигм художественного процесса, в траектории развития которого была вовлечена и национальная творческая мысль лезгинского народа.