Совершенствование нормативного регулирования сокращенного дознания: предложения и перспективы реформы

©

©

Институт дознания в сокращённой форме, введённый в отечественную уголовно-процессуальную систему в 2013 году посредством принятия главы 32.1 УПК РФ, стал одним из наиболее обсуждаемых инструментов процессуальной дифференциации. Первоначально его появление рассматривалось как логическое следствие длительного процесса модернизации досудебного производства, направленного на ускорение расследования преступлений небольшой и средней тяжести в условиях растущей нагрузки на органы дознания. Однако последующая научная дискуссия, а также анализ практики применения показали, что действующее регулирование сокращённого дознания не обеспечивает обещанного законодателем баланса между эффективностью уголовного преследования и соблюдением процессуальных гарантий [4; 8]. Более того, в ряде случаев нормативная конструкция упрощённой процедуры создаёт дополнительные препятствия, противоречия и правовые риски, что делает необходимым её комплексное обновление.

В основе института сокращённого дознания лежит категория уголовно-процес суальной формы, которая в современной теории уголовного процесса понимается по-разному. Так, например, И. В. Чернышова определяет её как: «установленную законом систему последовательно совершаемых процессуальных действий, обеспечивающих реализацию материальных норм права и достижение задач уголовного судопроизводства» [11, с. 235]. Другие исследователи (О. В. Качалова) рассматривают процессуальную форму как исторически обусловленный способ организации деятельности органов расследования, отражающий уровень развития правовой культуры общества [2, с. 142]. В любом случае процессуальная форма должна обеспечивать баланс интересов государства и личности, создавая гарантированный законом механизм установления истины по уголовному делу при соблюдении принципов законности, объективности и справедливости.

Сокращённое дознание, будучи разновидностью упрощённой процессуальной формы, представляет собой попытку законодателя адаптировать досудебное производство к ситуации, когда обстоятельства преступления являются очевидными, личность подозреваемого установлена, а доказательственная база — минимально спорной. Однако творческая идея законодателя столкнулась с рядом серьёзных концептуальных и практических проблем, которые породили многочисленные дискуссии в научной среде и стали источником устойчивой правоприменительной неопределённости.

Материалы и методы исследования

Материалом исследования послужили нормы главы 32.1 УПК РФ, судебная практика применения сокращённого дознания, доктринальные источники по теории уголовного процесса, публикации отечественных учёных, а также сравнительно-правовые данные.

Методологическую основу составили формально-юридический метод, системный анализ, сравнительно-правовой,логико-структурный и метод толкования права, позволившие выявить нормативные противоречия и оценить эффективность текущей модели сокращённого дознания.

Описание исследования

Анализ выявил ряд концептуальных дефектов правового регулирования:

• —    отсутствие единства в понимании правовой природы сокращённого дознания;

• —    зависимость его применения от первоначальной квалификации;

• —    нестабильность процедуры из-за возможности отказа сторон на любой стадии;

• —    неоправданное участие потерпевшего в выборе формы расследования;

• —    пробелы в доказательственной деятельности и нарушения принципа презумпции невиновности;

• —    необходимость расширения полномочий начальника подразделения дознания;

• —    потребность в корректировке статьи 226.5 УПК РФ.

Прежде всего, остаётся неясной правовая природа сокращённого дознания. В научной литературе сформировались две противоположные позиции:

• 1 . Сторонники самостоятельности формы (А. А. Сумин, Л. М. Васильева, Б. Я. Гаврилов) считают, что «сокращённое дознание — это полноценная разновидность

• 2 . Приверженцы концепции временного, компромиссного характера (Е. А. Доля, И. Г. Хисматуллин, А. В. Мурузиди, И. А. Насонова) усматривают в нём рудимент протокольной формы досудебной подготовки материалов, не обладающей внутренней целостностью и представляющей собой промежуточную конструкцию между до-следственной проверкой и классическим дознанием [6].

предварительного расследования, обладающая своим предметом, структурой и процедурой» [2, с. 61]. По их мнению, институт упрощённого дознания успешно реализует принцип дифференциации уголовного процесса, создавая эффективный механизм реагирования на преступления небольшой тяжести в условиях ограниченных ресурсов.

Отсутствие теоретической определённости препятствует формированию устойчивых практических подходов: сокращённое дознание одновременно воспринимается как договорная процедура, основанная на волеизъявлении подозреваемого, и как публично-правовая деятельность органов уголовного преследования.

Одной из наиболее серьёзных проблем является неудовлетворительная редакция пункта 2 части 1 статьи 226.1 УПК РФ, которая связывает возможность применения упрощённого порядка с признанием подозреваемым правовой оценки деяния, указанной в постановлении о возбуждении уголовного дела. На практике эта норма превращается в фактор постоянной угрозы прекращения сокращённого дознания: любое изменение квалификации — даже минимальное — вынуждает дознавателя перейти к общему порядку. В результате:

• —    утрачивается основная цель упрощённой формы — экономия процессуальных средств и времени;

• —    создаются искусственные препятствия применению ускоренной процедуры;

• —    повышается риск затягивания расследования;

• —    снижается доверие к институту со стороны дознавателей, которые опасаются возврата дел прокурором.

Совершенно очевидно, что современное досудебное производство обладает динамической природой: установление новых обстоятельств, уточнение квалификации или выявление дополнительных элементов состава преступления является нормальным процессуальным явлением. Привязка согласия подозреваемого к первоначальной квалификации игнорирует специфику расследования и противоречит логике уголовно-правовой оценки.

В целях устранения указанного противоречия целесообразно изложить пункт 2 части 1 статьи 226.1 УПК РФ следующим образом:

«Подозреваемый признаёт свою вину, характер и размер причинённого преступлением вреда, а также не оспаривает уголовно-правовую оценку деяния, приведённую в постановлении о возбуждении уголовного дела или изменённую в уведомлении о подозрении с учётом обстоятельств, установленных в ходе дознания в сокращённой форме».

Данная редакция устраняет зависимость процедуры от первоначальной квалификации и обеспечивает логическую завершённость расследования в упрощённом порядке.

Не менее значимым представляется вопрос о чрезмерно широких возможностях сторон для прекращения производства дознания в сокращённой форме. Действующая редакция статей 226.3 и 226.9 УПК РФ допускает подачу ходатайства об отказе от процедуры вплоть до удаления суда в совещательную комнату, что фактически превращает сокращённое дознание в нестабильную конструкцию, полностью зависящую от субъективных решений участвующих лиц. Такая нормативная модель создаёт почву для злоупотреблений — подозреваемый может использовать ускоренный формат для ознакомления с материалами, а затем инициировать переход к общему порядку, вынуждая органы дознания повторно выполнять ту же работу. В результате нарушается принцип процессуальной экономии, увеличивается нагрузка на органы расследования, а институт упрощённого дознания теряет смысл. В целях обеспечения устойчи- вости и предсказуемости процедуры представляется необходимым установить предел возможности отказа: «соответствующее ходатайство может быть заявлено исключительно до направления уголовного дела прокурору для утверждения обвинительного постановления». Данная корректировка восстановит баланс интересов сторон, предотвратит произвольное разрушение процессуальной формы и обеспечит эффективность досудебного производства.

В научной литературе активно обсуждается вопрос о целесообразности согласия потерпевшего на производство сокращённого дознания. Большинство исследователей обоснованно указывают, что «данное требование представляет собой избыточный элемент регулирования, не имеющий процессуально-правовой нагрузки, поскольку потерпевший уже обладает широким набором правовых гарантий, позволяющих ему защищать свои интересы» [1, с. 18]. Предоставление потерпевшему права фактически блокировать публичную деятельность органов уголовного преследования выглядит методологически необоснованным и концептуально ошибочным: уголовное преследование — это публичная функция государства, а частные лица не должны определять выбор процессуальной формы. Исключение из части 1 статьи 226.2, части 3 статьи 226.3, части 4 статьи 226.9 и пункта 14 части 2 статьи 42 УПК РФ положений о согласии потерпевшего позволит устранить неоправданные препятствия и восстановить логику публично-правового характера упрощённой процедуры.

Отдельного внимания заслуживает проблема процессуального статуса начальника подразделения дознания [3, с. 34], который в общем порядке осуществления дознания играет ключевую роль, однако в рамках сокращённой процедуры фактически исключён из числа субъектов контроля [7, с. 71]. Такая ситуация лишает дознавателя необходимой ведомственной поддержки, снижает качество процессуальных решений и ведёт к увеличению числа ошибок, приводящих к возврату уголовных дел прокурором.

Усиление роли начальника подразделения дознания через внесение изменений в часть 2 статьи 40.1 УПК РФ, предусматривающих его полномочия по контролю и утверждению ключевых процессуальных решений при производстве дознания в сокращённой форме, является важным шагом к обеспечению законности и стабильности процедуры.

Важнейшим элементом совершенствования института сокращённого дознания выступает модернизация механизма доказательственной деятельности [9, с. 111]. Действующая редакция главы 32.1 УПК РФ фактически допускает сужение предмета доказывания до минимума, ограничивая устанавливаемые обстоятельства событием преступления, признанием вины и размером вреда. Такой подход вступает в противоречие с требованиями статьи 73 УПК РФ, определяющей перечень обстоятельств, подлежащих доказыванию, и ставит под угрозу объективность расследования. На практике это приводит к тому, что многие уголовные дела, завершённые в сокращённом порядке, возвращаются для производства дознания в общем порядке, поскольку доказательственная база оказывается недостаточной для постановления приговора. Более того, допускаемая статьёй 226.5 УПК РФ возможность непроверки признательных показаний представляет собой нарушение принципа презумпции невиновности, поскольку фактически переносит бремя доказывания на подозреваемого. Устранение данной проблемы требует закрепления обязанности дознавателя исследовать весь комплекс обстоятельств, предусмотренный статьёй 73 УПК РФ, за исключением тех, которые не вызывают сомнений в силу полного признания вины и объективной подтверждённости.

В связи с этим представляется обоснованным внесение изменений в статью 226.5 УПК РФ, направленных на устранение тех положений, которые допускают формальное или неполное исследование доказательств и тем самым подрывают достоверность и объективность выводов дознания в сокращённой форме. Логика реформы предпо- лагает не отказ от упрощённой процедуры как таковой, а восстановление её внутренней юридической состоятельности за счёт приведения доказательственной деятельности в соответствие с фундаментальными принципами уголовного процесса. Для этого необходимо нормативно закрепить, что сокращение объёма следственных и процессуальных действий может иметь место лишь в пределах, не затрагивающих требования статьи 73 УПК РФ и не превращающих признание вины в заменитель доказательств.

Предлагаемая редакция изменений может быть сформулирована следующим образом:

Дополнить статью 226.5 УПК РФ частью 1.1 следующего содержания:

«1.1. При производстве дознания в сокращённой форме дознаватель обязан установить обстоятельства, предусмотренные статьёй 73 настоящего Кодекса, за исключением тех обстоятельств, которые являются очевидными, подтверждены объективными данными и не оспариваются участниками уголовного судопроизводства. Признательные показания подлежат обязательной проверке и оценке в совокупности с другими доказательствами».

Также предлагается пункт 1 части 3 статьи 226.5 УПК РФ исключить как допускающий непроверку доказательств.

Реализация указанных поправок позволит законодательно закрепить принцип разумной достаточности доказывания, устранить риск фиктивного подтверждения обстоятельств на основе неподтверждённых признательных показаний, а также обеспечить устойчивость и воспроизводимость процессуальной формы сокращённого дознания. В результате упрощённый порядок не утратит своей ускоренной природы, но будет опираться на гарантированный законом минимальный стандарт доказанности, необходимый для постановления законного и справедливого судебного решения [10, с. 121].

Обобщение теоретических и практических данных позволяет прийти к выводу, что совершенствование нормативной модели сокращённого дознания должно быть направлено на устранение системных противоречий, повышение устойчивости и предсказуемости процедуры, восстановление баланса интересов участников процесса и обеспечение достоверности доказательственного материала. В этой связи необходимо подчеркнуть, что сама идея упрощённого расследования остаётся актуальной и востребованной, однако её реализация требует не фрагментарных, а комплексных изменений, включающих корректировку условий применения упрощённого порядка, расширение предмета доказывания, уточнение полномочий субъектов процесса, формирование более гибкой модели квалификации деяния и исключение избыточных оснований для прекращения процедуры. Перспективы развития института связаны с расширением сферы его применения, уточнением критериев очевидности преступления, оптимизацией процедур утверждения обвинительного постановления и формированием единой концептуальной модели упрощённого расследования, сочетающей эффективность, процессуальную экономию и высокие стандарты защиты прав личности. Только при условии реализации указанных направлений реформы сокращённое дознание сможет занять устойчивое место в системе досудебного производства и стать подлинным инструментом модернизации уголовного судопроизводства, обеспечивающим гармоничное сочетание публичных интересов, процессуальной экономии и справедливости.

Заключение

Проведённое исследование демонстрирует необходимость комплексного реформирования нормативной конструкции сокращённого дознания. Только устранение выявленных противоречий и приведение упрощённой процедуры в соответствие с принципами законности, обоснованности и объективности позволит институту занять устойчивое место в системе отечественного уголовного судопроизводства и выполнять возложенную на него задачу — обеспечивать рациональное, экономичное и справедливое досудебное производство.