Советские мобилизационные практики в сфере сохранения общественного здоровья и обеспечения медицинской помощи (вторая половина 1940-1950-е гг.)

EDN: AAZRMG

кивались качественные различия в организации и деятельности Красного Креста в СССР и работы его предшественника: отмечались массовость, демократизм, тесная связь с другими структурами советской системы в противоположность «узкосословным» и исключительно «филантропическим» организациям царского периода2. Только в 1960-е гг. в советской литературе начинает более явно подчеркиваться связь с гуманными и прогрессивными традициями, заложенными сестрами милосердия, врачами, учеными-медиками дореволюционного Общества Красного Креста3. Такой подход отчасти сохраняется и в постсоветских работах, например, в книге Л.Н. Хохловой и Р.С. Яцемирской4. При этом в ряде современных публикаций подчеркивается двойственность положения Общества Красного Креста в советский период: с одной стороны, он сохранял формальный статус добровольной массовой общественной организации, с другой – был прочно интегрирован в государственную систему5.

На наш взгляд, работу Красного Креста, а также другие, практически не затрагиваемые в современных исследованиях способы привлечения населения к деятельности в сфере сохранения общественного здоровья и обеспечения медицинской помощью можно рассмотреть с позиций концепции социальной мобилизации. Советской «мобилизационной модели» посвящено значительное число публикаций, но основная часть конкретно-исторических исследований, использующих этот подход, связана с изучением вопросов сталинских политико-идеологических кампаний 1930-х гг. и формированием мобилизационной экономики. На наш взгляд, обращение к этой научной концепции в исследовании механизмов взаимодействия государства и общества в области здравоохранения даст дополнительные возможности для анализа особенностей применения мобилизационных практик в сфере решения других социальных задач. В свою очередь, выбор для изучения послевоенного периода и времени трансформации модели власти во второй половине 1950-х гг. позволит проследить возможные изменения в реализации социально значимых практик.

Авторы, развивающие концепцию социальной мобилизации применительно к советскому периоду истории России, рассматривают мобилизационный способ существования системы в качестве основного фактора экономического, социального, политического и культурного развития страны как минимум до первой половины 1950-х гг.6 С.А. Красильников выделяет такие сущностные черты социальной мобилизации, как институциональность (проявляющаяся в сочетании деятельности партийно-государственной системы и связанных с ней «дочерних» общественных организаций); директивность (планирование и целенаправленное воздействие); всеохватность; непрерывность; конфликтность (поддержка «конфронтационного типа мышления и действия», сочетание мобилизационных кампаний консолидационного типа («борьба за») с конфронтационными («борьба против»)); постулирование экстраординарных и ресурсозатратных методов в качестве нормы. При этом перечисленные выше качества не воспринимаются как застывшие, предполагается возможность их трансформации, а социальная мобилизация в целом рассматривается как сложный «сплав мифологии и реализма, идеологии и прагматизма», в котором достижение реальных целей и результатов облекается в «лозунговую», «стереотипизированную» форму7. Однако, как отмечает С.А. Красильников, именно противоречие между идеологемами и реальностью наряду с достижением запланированных результатов в виде формирования активной мотивационно-поведенческой позиции и привлечения значительных масс к решению важных задач влекло за собой и очевидные издержки, например, сочетание начал добровольности, осознанности и согласия с элементами принуждения, вынужденного участия, имитации активности значительной частью населения, проявлениями сопротивления и конформизма8.

Массовое привлечение трудящихся к решению проблем, связанных с сохранением общественного здоровья и обеспечением медицинской помощью, осуществлялось в нескольких направлениях. Во-первых, это формирование, обучение и поддержка санитарно- го актива разного уровня, в том числе с 1934 г. по программам «Готов к санитарной обороне» (ГСО) для взрослых и «Будь готов к санитарной обороне» (БГСО) для школьников. Такая работа проводилась общественными организациями, прежде всего Обществом Красного Креста и Красного Полумесяца СССР, а также областными Домами санитарного просвещения и непосредственно врачами на участках, в цехах предприятий и т.д. Во-вторых, это привлечение населения в рамках массовых кампаний по благоустройству и уборке территории. В-третьих, популяризация донорского движения.

В своем исследовании мы анализировали материалы, связанные с перечисленными выше направлениями деятельности, представленные в периодической печати изучаемого периода, акцентируя внимание на специальных журналах «Советское здравоохранение» и «Советский Красный Крест» (издавался с 1951 г.), а также архивные источники фондов отделов здравоохранения г. Куйбышева и Куйбышевской области. Сопоставление публичных материалов с закрытой ведомственной информацией регионального уровня, дает, на наш взгляд, больше возможностей для выявления специфики мобилизационных практик и динамики используемых государством рычагов влияния.

С целью привлечения населения к решению задач в области санитарного обеспечения и здравоохранения использовались традиционные для советского периода формы и практики: организация субботников, воскресников, месячников, «дней здоровья», освещение достижений в СМИ, награждения разных общественных и государственных подразделений переходящими Красными знаменами, кубками, введение в 1958 г. почетного знака члена Общества Красного Креста и т.п.9 Наряду с изданием брошюр, листовок, плакатов в 1942 г. в СССР была впервые выпущена почтовая марка соответствующей тематики, еще четыре марки с лозунгами, мобилизующими население для участия в программах сохранения общественного здоровья («Приобретайте санитарные знания!», «Общество Красного Креста и Красного Полумесяца СССР – верные помощники органов здравоохранения» и другие), появились в 1950-е гг.10

Для оценки успешности использования мобилизационных практик в здравоохранении послевоенного периода можно обратиться к базовым статистическим данным. Из публикации Г.А. Митерева видно, что в годы Великой Отечественной войны количество первичных ячеек Общества Красного Креста и Красного Полумесяца увеличилось почти в 1,8 раза, затем, с 1945 г., рост значительно замедлился, и обратная тенденция наметилась только с начала 1950-х гг. (1945 г. – 233,5 тыс.; 1950 г. – 267,0 тыс.; 1957 г. – 329,7 тыс.), в итоге число членов организации выросло в рассматриваемый нами период более чем в 2 раза, с 12996 тыс. в 1945 г. до 27497,5 тыс. в 1958 г.11 Несмотря на то, что показатели, предоставляемые официальной советской статистикой, обычно воспринимаются с определенным скепсисом, они дают нам возможность проследить определенную тенденцию, которая подтверждается и архивными материалами: после максимальной концентрации усилий в годы войны с ее окончанием мобилизационный ресурс истощается, в связи с чем с конца 1940-х гг. мобилизационные практики в изучаемой нами сфере все меньше опираются на энтузиазм масс и все больше – на администрирование. Этот вывод относится и к росту численности членов Общества Красного Креста, и, в еще большей степени, к формированию общественного санитарного актива. Если в годы Великой Отечественной войны на врачебных участках г. Куйбышева работали в среднем от 40 до 50 активистов, то в 1946 г. руководство городского отдела здравоохранения констатировало их полное отсутствие12.

В 1947 г. министр здравоохранения СССР Е.И. Смирнов издал приказ № 310 с требованием к руководителям органов здравоохранения и лечебно-профилактических учреждений принять дополнительные меры к привлечению для реализации своей деятельности актива Красного Креста и обеспечить «личное содействие» в развитии и укреплении его структур13. Далее в 1950-е гг. эта тенденция сохранялась, а риторика партийно-государственных документов становилась все более жесткой14. Фактически учреждениям здравоохранения директивно предписывалось не столько опираться на помощь общественных организаций, сколько обеспечивать их деятельность, формировать и возглавлять структурные подразделения, обеспечивать привлечение новых членов Красного Креста и, соответственно, рост его финансирования за счет членских взносов. В 1955 г. Министерство здравоохранения СССР обязало министров союзных, автономных республик и заведующих отделов здравоохранения всех уровней лично участвовать в деятельности руководящих органов Красного Креста15.

В 1950-е гг. наблюдалась также тенденция к увеличению числа руководителей комитетов и низовых организаций Общества Красного Креста и Красного Полумесяца СССР, работающих без оплаты, полностью на общественных началах. Так, по данным 1953 г., «общественниками» по всему Союзу были более тысячи председателей райкомов16, а к 1956 г. их уже только в РСФСР насчитывалось около 250017. При этом в 1951 г. в низовых организациях руководители из врачей встречались крайне редко18, а в 1954 г. медицинские работники возглавляли не только республиканские, краевые, областные комитеты, но и большинство райкомов и первичных организаций Красного Креста19. Рост «общественников» среди председателей комитетов приводил к постоянной текучке кадров, которая по некоторым организациям доходила до 30%20. Попытки решения этой проблемы предпринимались партийным и советским руководством исключительно в области административного давления на органы здравоохранения всех уровней. Областной и городской комитеты КПСС г. Куйбышева во время отчетно-выборных кампаний в первичных организациях Красного Креста предписывали заведующим районных отделов здравоохранения «немедленно включиться» в процесс и подключить к нему главных врачей лечебно-профилактических учреждений, медико-санитарных частей и других медицинских работников21. Министерство здравоохранения СССР с 1955 г. требовало учитывать привлечение лучших врачей-общественников для укрепления комитетов Красного Креста при планировании работы лечебно-профилактических учреждений22. В документах 1957 г. по г. Куйбышеву подтверждается, что «заведующие райздравотделами несут персональную ответственность за успешное проведение отчетно-выборной кампании в первичных организациях Красного Креста» наравне с председателями его райкомов23.

Успешная мобилизация населения для решения задач в области санитарного обеспечения и здравоохранения требовала в советской системе координации действий разных государственных и общественных структур. Общее руководство осуществлялось партийными органами и Министерством здравоохранения, местные советские и хозяйственные структуры обеспечивали доступ к СМИ, площадки для размещения санитарных постов, транспорт и т.д., из общественных организаций кроме Красного Креста привлекались профсоюзы, комсомол, ДОСААФ (в работе с санитарными дружинами). Как правило, более или менее успешное взаимодействие возникало ситуативно в рамках каких-либо мобилизационных кампаний. Попытка в 1948 г. в Куйбышеве сформированные во время месячника по уборке территории районные чрезвычайные комиссии и уличные комитеты сохранить как постоянно действующие структуры полностью провалилась24. Но стремление перейти от практик массовых кампаний к более системной и скоординированной работе явно прослеживается в начале 1950-х гг. В 1954 г. стали восстанавливать существовавшие до войны при больницах, поликлиниках, яслях Советы содействия25. В них входили представители партийных, профсоюзных организаций, комиссий здравоохранения местных Советов, организаций Красного Креста, активистов из населения. В Москве был опыт организации Советов содействия и на участках во главе с участковыми врачами. Они объединяли пред- ставителей санитарного актива, избранных населением, участкового милиционера, работников домоуправлений26.

Ключевым массовым элементом во всей системе социальной мобилизации должен был стать санитарный актив, поэтому организация, подготовка и курирование его работы возлагались на низовое звено советского здравоохранения – участковых, цеховых, школьных врачей. Они осуществляли свою деятельность как совместно с Обществом Красного Креста, так и самостоятельно. Формы участия актива Красного Креста в профилактике заболеваний и санитарном просвещении были определены еще в приказе № 310 от 1947 г., но появление приказа практически совпало с началом в здравоохранении глобальной реформы по объединению больниц и поликлиник с закреплением участкового обслуживания насе-ления27, что и так значительно увеличило нагрузку на врачей. Работа с активом в этих условиях, видимо, воспринималась ими не как помощь, а как обременение и по возможности игнорировалась. В архивных документах конца 1940-х гг. нашли отражение постоянно возобновляемые требования «развернуть работу по вовлечению» в районах санитарных упол-номоченных»28, привлечь в санитарный актив максимальное количество педагогов школ, рабочих, подростков, домашних хозяек29. Школьные врачи должны были осуществлять взаимодействие с родителями и совместно с детскими лечебными учреждениями создавать в школах санитарные посты, готовить актив и помогать с обучением в кружках БГСО и ГСО30. На предприятиях, с появлением цеховых участков, проводилась аналогичная работа. В начале 1950-х гг. в цехах за счет предприятий были организованы санитарные посты, которые обслуживались рабочими, подготовленными Медицинскими санитарными частями по программе ГСО31. Санитарные посты должны были появиться и в совхозах, колхозах, на нефтепромыслах32. При этом значительную роль играла заинтересованность хозяйственных руководителей в той или иной деятельности. Санитарное просвещение обычно встречало поддержку, а например, акушерско-гинекологическая помощь администрацией, как правило недооценивалась, и соответствующие активы из работниц врачам на предприятиях создать не удавалось33. Но из документов отдела здравоохранения г. Куйбышева 1950 г. можно сделать вывод, что медицинский персонал также не проявлял активность, более того, руководство считало, что именно врачи «безответственно относятся к краснокрестной работе» и срывают подготовку по нормам ГСО34. До середины 1950-х гг. ситуация особо не менялась и была типичной для всех территорий Советского Союза. На коллегии Министерства здравоохранения СССР в 1952 г. отмечалось, что во многих регионах о приказе № 310 «забыли и мало что сделали для его выполнения»35. В Московской, Тульской, Ивановской и других областях «органы здравоохранения лишь за небольшим исключением, еще очень плохо и неумело используют силы общественности, редко и неохотно обращаются к их помощи… В ряде мест медицинские работники не считают своей прямой обязанностью готовить для себя санитарный актив из состава населения и вести с ним систематическую работу»36. Для активизации этой деятельности, наряду с популяризацией положительного опыта, предлагались меры контрольно-административного характера (включить в планы медиков обязательный раздел по этому виду работы и учитывать исполнение запланированного при оценке деятельности органов здравоохранения). В итоге к середине 1950-х гг. был достигнут определенный рост санитарного актива37. Хотя санитарные посты часто организовывались формально, а отчетные цифры не вызывали доверия даже у руководства Общества Красного Креста38, актив стали больше привлекать для проведения мероприятий по профилактике производственного травматизма, «дней здоровья», санитарного просвещения и т.п. Во время пандемии гриппа 1957-1958 гг. активисты участвовали в подворных обходах и обеспечении термометрии, выявляли заболевших, дежурили в амбулаториях и поликлиниках, ухаживали за больными на дому39.

Похожая тенденция наблюдалась с развитием донорства. Но в отличие от работы с санитарным активом, для привлечения доноров использовалось сочетание мобилизационных практик с материальными стимулами, и последние в голодный послевоенный период, видимо, значительно влияли на результат. Так, резкое сокращение правительством с окончанием войны лимитов донорских пайков привело в Куйбышевской области к снижению выработки крови в 1947 г. до 59 % от плана40. Попытки мобилизовать население для решения этой задачи, используя различные методы популяризации донорства (организация лекций, разъяснительных бесед, публикация брошюр и т.п.), предпринимались постоянно, но не давали тех результатов, на которые рассчитывало государство41. Чтобы достичь поставленных целей с минимальными экономическими затратами, пошли по пути организации широкой мобилизационной кампании: по инициативе нескольких доноров и организаций Красного Креста в 1957 г. в стране началась агитация за безвозмездную сдачу крови42. Следует отметить, что, по сути, СССР шел в решении этого вопроса в русле общемировых тенденций: безвозмездность донорства крови постепенно становилась одним из стандартов Всемирной организации здравоохранения, чуть позже, в 1970 г., вышло первое социальное исследование о влиянии характера вознаграждения на мотивацию донорства, в котором британский ученый Ричард Титмусс отстаивал тезис о преимуществе безвозмездного донорства по сравнению с платным43. В СССР вовлечение широких масс населения в ряды доноров было объявлено одной из основных задач Красного Креста и органов здравоохранения. Основная нагрузка вновь в административном порядке была возложена на медицинский персонал. Каждому врачу предписывалось читать лекции по донорству на предприятиях, в учреждениях, среди студенчества не реже одного-двух раз в месяц; устанавливался единый учет доноров в районных комитетах Красного Креста, контроль за исполнением реализовывался через ежеквартальные отчеты о проделанной работе в отделы здравоохранения44.

Еще одно направление, где широко применялась практика мобилизационных кампаний в виде месячников, субботников, воскресников и т.п., – это очистка городских территорий. Один из руководителей советского здравоохранения, М.И. Барсуков, видел в таких мероприятиях «зародыш замечательного порыва к добровольному труду, к взаимопомощи», «гармоническое сочетание личного с общественным»45. На примере г. Куйбышева видно, что попытки перейти в очистке городской территории от мобилизационных к регулярным повседневным практикам оказывались неуспешными. В качестве иллюстрации можно использовать типичные кампании (месячники) 1946–1948 гг. В марте-апреле 1946 г. Государственная санитарная инспекция совместно с партийными и советскими органами города смогла привлечь население (около 89709 человек) к уборке территории, в том числе к очистке выгребных ям (при этом нужно учитывать, что потребность в таких санитарных мероприятиях была колоссальная – канализацией в городе в то время обеспечивалось только 10% домовладений). Для организации зимней кампании этого года опять потребовалась широкая разъяснительная работа по избирательным участкам с использованием агитаторов, депутатского и санитарного активов. Организовывалось социалистическое соревнование, воскресники, совещания с дворниками и шоферами в районах с разъяснением их роли в реализации месячников, передовой опыт отражался в многотиражках, стенгазетах, на радио. В 1948 г. Горисполком ввел практику вручения лучшему району переходящего Красного знамени. Несмотря на это весенняя кампания 1948 г. развертывалась очень медленно, рост активности стал заметен только после получения телеграфного распоряжения заместителя председателя Совета Министров СССР В.М. Молотова и использования репрессивной политики со стороны органов милиции и санитарного надзора46. Выделяя особую роль государственного директивного вмешательства, следует вспомнить, что эта практика решения общественно значимых санитарных и хозяйственных задач возникла не в советский период, она наряду с практиками добровольной взаимопомощи была хорошо знакома крестьянскому населению Российской империи до 1917 г.47 Как уже отмечалось выше, Куйбышевский горисполком стремился перейти от использования мобилизационных кампаний к регулярной систематической работе по очистке территории, но добиться этого не удалось. Согласно документам чрезвычайные комиссии в районах вне месячников практически не работали, а уличные комитеты в городе вообще были организованы неудовлетворительно и по ряду районов фактически не существовали48.

Формы мобилизационных практик и специфика дискурса в области санитарного обеспечения и здравоохранения в изучаемый нами период значительно не менялись, но на основе публицистических источников можно проследить косвенное влияние на эту сферу общих тенденций советского исторического развития и общесоюзных политических и хозяйственных кампаний. На III Пленуме Исполкома Союза Общества Красного Креста и Красного Полумесяца СССР (май - июнь 1953 г.) заговорили об игнорировании в предыдущий период демократических принципов, указывая, что при подборе кадров на руководящую работу выборность подменялась назначением и кооптацией, в течение года не собирались пленумы районных, областных и республиканских комитетов, что нарушало принципы коллективного руководства 49. Работа с сельским санитарным активом в конце 1940-х - начале 1950-х гг. велась очень слабо и в первые годы существования журнала «Советский Красный Крест» практически не освещалась, но начиная с последнего номера 1953 г. и далее – в 1954-1955 гг. – большая часть статей и заметок уже была посвящена диспансеризации сельского населения и организации актива в колхозах и совхозах. IV Пленум Исполкома Союза Общества Красного Креста и Красного Полумесяца СССР весной 1954 г. отмечал запаздывание с развертыванием работы на селе, особенно в районах освоения целинных и залежных земель50.

Подводя итоги, можно отметить в области обеспечения общественного здоровья и оказания медицинской помощи в послевоенный период черты, характерные для «мобилизационной модели» с преобладанием кампаний консолидационного типа. Институционально основной общественной организацией, призванной стимулировать социальную активность населения в этой сфере, было Общество Красного Креста и Красного Полумесяца СССР. Несмотря на его формальную самостоятельность фактически после 1947 г. ответственность за достижение этой организацией плановых показателей партийно-государственный аппарат все больше возлагал на руководящие структуры здравоохранения, а намеченные цели достигались в первую очередь за счет роста административного давления на медицинский персонал. В отличие от других мобилизационных кампаний в СССР, практика решения общественно значимых хозяйственно-санитарных задач за счет усиления роли государственного директивного давления на население не была изобретением советского периода и довольно широко использовалась в дореволюционной России. Советская система для успешного достижения целей в области санитарного обеспечения и здравоохранения стремилась задействовать мобилизационные механизмы разных государственных и общественных структур, включая руководство хозяйственных субъектов, профсоюзы, комсомол и т.п. Формы мобилизационных практик и специфика дискурса в изучаемой нами сфере в послевоенный период практически не менялись, роль идеологического оформления («героизация трудовых будней», «пафос созидания нового»51), особенно в ведомственных документах и профессиональных публикациях по здравоохранению, была незначительной. Гораздо больший акцент делался на необходимости решения практических текущих задач. Опираясь на материалы источников, можно с осторожностью говорить о проявлении у участников мобилизационных кампаний (представителей системы здравоохранения, санитарных активистов, партийных, советских и хозяйственных руководителей) сложного сочетания всех мотивационно-поведенческих позиций: от активизма (примеры которого фиксировались и популяризировались) до конформизма и сопротивления. Однако в послевоенный период наблюдается нарастание пассивного сопротивления с активизацией действий или ее кратковременной имитацией, только под влиянием административного давления. Можно зафиксировать также стремление в решении задач санитарного обеспечения и профилактики заболеваний перейти от экстраординарных методов и массовых кампаний к системной работе и рутинизации практик, но в рассматриваемый нами период эти попытки не были успешными.