Современное предварительное следствие как форма досудебного производства по уголовному делу: его свойства и отличительные черты

Введение .

Предварительное следствие как форма досудебного производства в уголовном процессе России, имея глубокие исторические корни, всегда вызывала у юристов особый и неподдельный интерес, поскольку на протяжении длительного периода своего существования была связана с ключевыми событиями, происходящими в уголовном судопроизводстве (например: доказывание, розыск лиц, совершивших преступление и их преследование). Так, уже в нормах Русской Правды, встречаются такие понятия как «свод» и «сочение» (гонение) следа, которые большинством историков, занимавшихся исследованием данного вопроса, связывают ни с чем иным, как с древнерусским предварительным расследованием, суть которого, по их мнению, сводилась к «…процедуре доказывания лицом, у которого обнаруживалась вещь – предмет спора, добросовестности ее приобретения…» [1, с. 137].

Ещё одним фактом, достаточно важным в историческом плане для становления и развития теперь для самого предварительного следствия, стал Наказ Петра I от 09 декабря 1717 г. об учреждении так называемых «майорских» следственных канцелярий, являвшихся прототипом современных следственных органов в России [2, с. 48–52].

И, наконец, в ст. 249–509 Раздела II «О предварительном следствии» Устава Уголовного судопроизводства 1864 г. (далее – УУС) были закреплены основные положения производства предварительного следствия судебными следователями по уголовным делам.

Примечательно то, что часть этих положений сохранилась и в отдельных нормах современного уголовно-процессуального законодательства (далее – УПК РФ) [3]. Так, в ст. 265 УУС было закреплено, что «…при производстве следствия судебный следователь обязан с полным беспристрастием приводить в известность как обстоятельства, уличающие обвиняемого, так и обстоятельства, его оправдывающие».

Как здесь не провести параллель с содержанием современной ст. 73 УПК РФ «Обстоятельства, подлежащие доказыванию», где наряду с установлением обстоятельств, указывающих на факт (событие) совершения преступления: место, способ, орудия, мотивы совершения преступления и других, требуется установление обстоятельств, не только смягчающих наказание (вы -дел. нами - А.Г. и В.М.) , но и исключающих преступность и наказуемость деяния в целом.

Обсуждение .

Определение более точного места и роли предварительного следствия в современном досудебном уголовном судопроизводстве не представляется возможным без проведения всестороннего сравнительно-правового анализа не только норм УПК РФ, регламентирующих его производство, но и сравнения с другой формой предварительного расследования – дознанием.

Напомним, что дознание, как справедливо замечает К.П. Краковский «…Из весьма простой, лапидарной и вспомогательной стадии уголовного процесса (ст. 250–256 УУС), являвшейся всего лишь несудебным актом и имевшим «осведомительное» значение, превратилось в самостоятельную процессуальную форму расследования только к 1904 г., правда, на тот момент только по государственным преступлениям» [4].

В контексте рассматриваемых проблем, В.А. Смирнов и К.Б. Калиновский отмечают, что «… дознание исторически возникло в недрах розыскного процесса как несудебное и оперативное исследование обстоятельств уголовного дела «по горячим следам…» [5, с. 471].

Дальнейшее преобразование дознания в самостоятельную форму предварительного расследования произошло позже – с принятием уголовно-процессуального законодательства РСФСР, действовавшего вплоть до 2001 года; то есть, до принятия, действующего УПК РФ.

В современном УПК РФ нормативное закрепление нашли обе формы предварительного расследования – и предварительное следствие, и дознание, правда с некоторыми изменениями, существовавшими ранее.

Основной причиной существования двух форм предварительного расследования, по мнению большинства процессуалистов, является необходимость оптимизации и повышения эффективности досудебного производства за счёт сокращения сроков на его производство, перераспределения сил и средств, а также людских затрат и направление усилий на осуществление расследования наиболее сложных, трудоёмких преступлений, относящихся к тяжким и особо тяжким.

Надо признать, что с внесением изменений в УПК РФ Федеральным законом № 90-ФЗ от 06 июня 2007 года, позиции обеих форм предварительного расследования значительно сблизились, поскольку утратило силу одно весьма важное обстоятельство – дознание проводилось только по очевидным уголовным делам; то есть, по таким, где было известно лицо, совершившее преступление. Отныне предварительное расследование в форме дознания может осуществляться и в случаях, когда преступление совершено в условиях неочевидности, что влечёт за собой увеличение сроков дознания и корректировку полномочий лиц, его осуществляющих [6, с. 56].

Надо признать, что в теории уголовнопроцессуальной науки, наряду со сторонниками существования двух самостоятельных форм досудебного производства, имеются и противники, отрицающие дознание как отдельную форму предварительного расследования, поскольку дознание лишено практической целесообразности, а разграничение расследования на две формы не имеет достаточных правовых оснований и обоснованной юридической необходимости. В этой связи, весьма спорным и дискуссионным, на наш взгляд, представляется мнение Л.В. Головко, который считает, что «…Неразрывность дознания и предварительного следствия как двух форм расследования не только изжила себя, но также и не имеет необходимых теоретических причин…» [2, с. 11].

Трудно согласиться с мнением вышеуказанного автора, только даже потому, что характер, объём и содержание процессуальной деятельности субъектов предварительного расследования, в зависимости от применяемой его формы, существенно различаются между собой, причём по многим параметрам, и, в первую очередь, по характеру и степени их общественной опасно- сти. С другой стороны, предварительное расследование, как вид полезной человеческой деятельности, с определённой цикличностью требует внесения некоторых изменений для повышения его эффективности.

Таким образом, существование двух форм досудебного производства продиктовано объективной необходимостью правильной его организации с целью реализации принципа разумного срока уголовного судопроизводства (ст. 6.1 УПК РФ).

Говоря об обстоятельствах, разграничивающих предварительное следствие и дознание, следует заметить, что обе формы расследования, при всех существующих между ними различиях, всё же, имеют не только общую целевую направленность, но и применяют идентичные способы доказывания, используют одни и те же процессуальные инструменты (протоколы следственных и процессуальных действий), меры процессуального принуждения, а также создают одинаковые процессуальные гарантии защиты прав и законных интересов участников уголовного процесса.

Первым таким положением, дифференцирующим предварительное расследование на две формы, выступает деление преступлений на категории в зависимости от характера и степени их общественной опасности (ст. 15 УК РФ). В частности, расследование в форме дознания проводится, как правило, по делам о преступлениях небольшой общественной опасности, а при наличии письменного указания прокурора – и по преступлениям средней степени тяжести (ч. 3 ст. 150 УПК РФ).

Предварительное следствие, как это следует из содержания ч. 2 ст. 150 УПК РФ, осуществляется по всем уголовным делам, по которым предварительное следствие обязательно – это дела о преступлениях средней степени тяжести, тяжкие и особо тяжкие, за исключением тех, которые перечислены в ч. 3 ст. 150 УПК РФ. Однако следует заметить, что решение вопроса о производстве расследования в форме дознания или предварительного следствия может изменяться по письменному указанию прокурора (например, дела о преступлениях средней степени тяжести, могут быть переданы для расследования дознавателю, а дела, расследовавшиеся ранее в дознании – следователю) п. 11, ч. 2 ст. 37 УПК РФ, только законодатель умалчивает об основаниях и поводах такой передачи дел. В то же время, если учесть, что согласно п. 10, ч. 2 ст. 37 УПК РФ прокурор вправе отстранить дознавателя от дальнейшего расследования по уголовному делу по причине нарушения им уголовнопроцессуального законодательства, то с определённой долей вероятности можно предположить, что основанием изъятия уголовных дел у дознавателя, и передача их для дальнейшего расследования, скорее всего, является допущенное им нарушение законодательства. Опять же, если прокурор изъял дела у одного дознава-

теля, он может разрешить этот вопрос путём поручения производства по этим делам другим дознавателям. Однако это только наши догадки, законодатель о такой процедуре умалчивает.

Возникает ещё один вопрос: В какой форме будет осуществляться расследование, проводимое следователем по делам, переданным ему прокурором: в форме дознания или же предварительного следствия? И он, как видим, он остаётся открытым. К тому же, в ч. 6 ст. 223 УПК РФ сказано, что «… Возобновление приостановленного дознания либо продление срока дознания по уголовным делам , находящимся в производстве следователя Следственного комитета Рос сийской Федерации , осуществляется соот ветствующим руководителем следственного органа Следственного комитета Российской Федерации в порядке , установленном частями третьей - пятой настоящей статьи ...».

По нашему мнению, для устранения правовой неопределённости, законодателю необходимо:

Во-первых, изменить существующий правовой механизм отстранения дознавателя от производства предварительного расследования и, как минимум, внести соответствующие изменения, в пункты 10–11 ч. 2 ст. 37 УПК РФ, например, изымать любое уголовное дело у органа дознания и по мотивированному постановлению передавать его следователю с обязательным указанием оснований такой передачи.

Во-вторых, в качестве оснований изъятия уголовного дела у дознавателя должны выступать конкретные обстоятельства, препятствующие законному и объективному его расследованию. К их числу следовало бы отнести: утрату доверия, личную и иную заинтересованность в исходе дела, допущение грубейшего нарушения норм уголовно-процессуального закона, повлёкшее утрату или уничтожение доказательств, нарушение конституционных прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства, а также иных нарушений законодательства, влекущих за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования.

Следующим различием предварительного следствия и дознания является неравный объём процессуальных полномочий следователя и дознавателя. Следователь, в отличие от дознавателя, обладает процессуальной самостоятельностью. Он, согласно ч. 2 ст. 38 УПК РФ самостоятельно направляет не только ход расследования, но и принимает решение о производстве того или иного следственного или процессуального действия.

Дознаватель же таким правом не обладает, поскольку направляет ход расследования и принимает решение о производстве следственных действий не он, а прокурор (п. 4 ч. 2 37 УПК РФ). Из этого следует, что у прокурора, помимо уголовного преследования, которое он осуществляет от имени государства и надзора за процессу альной деятельностью органов дознания и предварительного следствия, существует ещё одна функция в уголовного судопроизводстве – процессуальное руководство предварительным расследованием в форме дознания. И снова мы наблюдает правовой казус между положениями ч. 1 и ч. 2 ст. 37 УПК РФ, который необходимо устранять путём внесения изменений в ст. 41 УПК РФ, изменив и дополнив её содержание аналогичными положениями из ст. 38 УПК РФ, предоставив дознавателю процессуальную самостоятельность в вопросах проведения расследования. Однако надо помнить о том, что такого рода изменения повлекут необходимость перераспределения некоторых полномочий прокурора, а именно полномочий по осуществлению процессуального руководства дознанием в пользу начальника подразделения дознания. А что же в таком случае остаётся прокурору? Полагаем, что свою часть контрольных функций за дознанием он сохранит, поскольку осуществляет прокурорский надзор за процессуальной деятельностью и дознания и предварительного следствия.

Продолжая исследование отличительных особенностей предварительного следствия и дознания, не следует забывать о различиях в сроках, отводимых законодателем на их производство. Например, срок производства предварительного следствия в соответствии с ч. 1 ст. 162 УПК РФ не должен превышать два месяца, а дознания, осуществляемого в общем порядке – не более 30 суток (ст. 223 УПК РФ). Эти сроки, по ходатайству должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, могут быть неоднократно продлены в порядке, предусмотренном ст. 162 и ст. 223 УПК РФ. Максимальный срок производства предварительного расследования в форме дознания не может превышать 12 месяцев, а срок предварительного следствия может варьироваться в зависимости от установленных законодателем оснований.

Так, согласно ч. 5 ст. 162 УПК РФ, по «… уголовным делам , представляющим особую сложность …» срок предварительного следствия, может быть продлен до 12 месяцев, а в «… исключительных случаях …» ( выдел . нами – А . Г . и В . М .) срок может превышать один год. К сожалению, верхние пределы максимального срока предварительного следствия законодателем не устанавливаются.

Напомним, что действовавшему ранее уголовнопроцессуальному закону (ст. 133 УПК РСФСР1), в отношении сроков следствия нечем нас удивить, поскольку продлеваемые сроки были ещё скромнее. Так, первоначально устанавливаемый двухмесячный срок предварительного следствия мог быть продлен прокурором автономной республики, края, области, и приравненным к нему военным прокурором, в случаях, как теперь при- нято называть «…по делам, представляющим особую сложность…», не более чем на два месяца. Но стоит признать, что законодателем и на тот момент не устанавливался предельно максимальный срок следствия.

Используемые законодателем в ч. 5 ст. 162 УПК РФ формулировки «… особая сложность ...» и «… в исключительных случаях …» носят весьма субъективный и оценочный характер, которые, как нам представляется, не позволяют контролирующим органам – в первую очередь прокурору, объективно оценивать законность и обоснованность принимаемых следователем процессуальных решений о продлении сроков предварительного следствия, чем непременно воспользовалась правоприменительная практика. Так, следователями следственных подразделений МВД России, только в 2023 году, с нарушением сроков производства предварительного следствия было окончено порядка 2500 уголовных дел, то составляет около 10 % от общего числа уголовных дел, направленных прокурору с обвинительным заключением. В 2024 году этот показатель, со слов Заместителя Министра МВД России, начальника Следственного департамента генерал-полковника С.Н. Лебедева, несколько снизился и составил 8,7 %, но также снизилось и количество возбужденных уголовных дел [7].

Механизмы возобновления производства предварительного следствия и дознания также различны по ранее приостановленным производствам уголовных дел. Так, согласно ч. 3.3, ст. 223 УПК РФ, в случае признания незаконным и необоснованным постановление дознавателя о приостановлении производства по уголовному делу, начальник подразделения дознания, отменяя постановление дознавателя, устанавливает срок дополнительного дознания – до 10 суток. При необходимости, срок дополнительного дознания до 10 суток может быть установлен прокурором по ходатайству начальника подразделения дознания.

Что же касается предварительного следствия, то здесь также предусмотрено как минимум три варианта установления дополнительного срока предварительного следствия.

Первый вариант предусматривает порядок возобновления следствия в случаях возвращения уголовного дела следователю, в порядке ст.237 УПК РФ в связи с выявлением судом обстоятельств, препятствующих рассмотрению уголовного дела в судебном разбирательстве.

Второй, – «…в случае возвращения судом уголовного дела руководителю следственного органа, в связи с отказом в удовлетворении ходатайства о прекращении уголовного дела или уголовного преследования и назначении лицу меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа, в порядке, установленном пунктом 2 части пятой статьи 446 УПК РФ…», а также в связи «…с отменой постановления о прекращении уголовного дела или уголовного преследо- вания в порядке, установленном статьей 446.5 УПК РФ…».

И, наконец, третий вариант предполагает возвращение уголовного дела с указанием производства дополнительного следствия с установлением необходимого для этого срока, в «…случаях отмены руководителем следственного органа постановлений следователя о прекращении уголовного дела, приостановлении предварительного следствия или возвращения руководителем следственного органа уголовного дела следователю для производства дополнительного расследования, либо в случае поступления в следственный орган уголовного дела от прокурора в связи с принятием им решений, предусмотренных ч. 1 ст. 211 УПК РФ, либо ч. 1 ст. 214 УПК РФ, или п. 2 ч. 1, либо п. 1 ч. 4 ст. 221 УПК РФ, п. 4 ч. 1 ст. 226 УПК РФ, ст. 439 УПК РФ…».

В каждом из вышеперечисленных случаев срок дополнительного предварительного следствия не может превышать один месяц. Однако самым противоречивым положением данных норм, с точки зрения законности и обоснованности, является то, что срок производства предварительного следствия по уголовному делу может возобновляться неоднократно, причём, независимо от того, сколько раз оно до этого прекращалось, возобновлялось или возвращалось для производства дополнительного срока и «… вне зави симости от общей продолжительности срока предварительного следствия ...» ( выдел . нами – А . Г . и В . М .).

Интересным фактом для нас в данном положении Закона, является то, что на многочисленные жалобы граждан о нарушении их конституционных прав в связи с применением положений ч. 6 ст. 162 УПК РФ, Конституционный Суд РФ приводит разные доводы, которые, в целом, сводятся к тому, что в ч. 6 ст. 162 УПК РФ речь идет о возобновлении предварительного следствия и об установлении срока дополнительного расследования, причем на срок не превышающий одного месяца. И поскольку нормы, предусматривающие исключения из установленных законом общих правил, не подлежат расширенному истолкованию, а прямого указания на возможность неоднократного продления срока предварительного следствия в ч. 6 ст. 162 УПК РФ не содержится, то её положения не могут рассматриваться, как позволяющие неоднократно продлевать срок предварительного следствия. В другом случае, КС РФ указал, что вопрос о «…проверке законности и обоснованности соответствующих правоприменительных решений не относится к полномочиям Конституционного Суда Российской Федерации, как они определены в ст. 125 Конституции Российской Федерации и ст. 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде РФ…» [8].

Не усмотрел существенного нарушения уголовно-процессуального закона и суд кассационной

инстанции, рассматривавший жалобу стороны защиты о неправомерных действиях должностных лиц органов предварительного следствия, связанных с неоднократным продлением сроков предварительного следствия в порядке ч. 6 ст. 162 УПК РФ, указав на то, что «… неоднократное продление сроков предварительного следствия не является основанием для отмены приговора в кассационном порядке…» [9].

Важным отличительным аспектом для предварительного следствия является и статус лица, привлекаемого к уголовной ответственности, а вместе с этим, и процессуальные особенности производства, связанные с признанием его обвиняемым, в связи с предъявлением ему обвинения. Для производства расследования в форме дознания – статус обвиняемого у лица возникает в самом конце расследования уголовного дела, вместе с вынесением итогового процессуального решения – завершением дознания и составлением обвинительного постановления.

Как справедливо замечает В.С. Шадрин: «…если проследить особенности развития процессуального статуса, подозреваемого за последние 15 лет, то можно легко убедиться, что по своему содержанию он последовательно приближается к аналогичному статусу обвиняемого…» [10, с. 80]. В отличие от предварительного следствия – при производстве дознания не предусмотрена отдельная процедура предъявления обвинения, вместо этого законодатель предусмотрел для дознавателя специфический процессуальный документ – уведомление о подозрении в совершении преступления.

По мнению многих учёных-процессуалистов – данное уведомление схоже с постановлением о привлечении в качестве обвиняемого: например, в части обязанности дознавателя для проведения дальнейшего допроса, а также порядка вручения уведомления подозреваемому [11, с. 343]. Процедура уведомления о совершении преступления играет большую роль для расследования преступлений в форме дознания в силу специфики производства, и не имела бы такой значимости для предварительного следствия.

Значимым отличительным критерием следствия и дознания являются и процессуальные документы, составляемые по итогам расследования. Предварительное следствие оканчивается составлением следователем обвинительного заключения в соответствии со ст. 220 УПК РФ, которое представляет собой краткое изложение материалов уголовного дела. В дознании, в соответствии со ст. 225 УПК РФ и ч. 7 ст. 226 УПК РФ, аналогичную функцию выполняют обвинительный акт и обвинительное постановление – они не только по форме и содержанию близки к обвинительному заключению, но и наделяют лицо статусом обвиняемого. Данные итоговые акты имеют сходства с постановлением о привлечении в качестве обвиняемого, но всё же отличаются между собой. Так, например, обви- нительный акт или обвинительное постановление не обязывают дознавателя произвести допрос, а также разъяснять обвиняемому права, предусмотренные ст. 47 УПК РФ.

Не сомневаемся мы в том, что хотя все эти итоговые акты и предназначены для различных форм расследования – основная их цель заключается в подведении итогов всей проделанной работы следователем и дознавателем, они собирают в себе все собранные доказательства по делу, которые легли в основу обвинения, в конечном итоге точно формулируя его.

Результаты .

Рассматривая же сходство форм предварительного расследования, можно выделить следующие ключевые моменты:

– во-первых, и предварительное следствие, и дознание, без исключения, берут своё начало со стадии возбуждения производства по уголовному делу – соответствующего постановления;

– во-вторых, вне зависимости от осуществляемой формы расследования порядок производства следователем и дознавателем следственных действий аналогичен;

– в-третьих – единство цели расследования, которая предполагает установление всех обстоятельств произошедшего, а также лица, совершившего уголовно-наказуемое деяние;

– в-четвёртых, в зависимости от формы производства расследования – отличие будет составлять лишь субъект расследования, тогда как остальной состав участников – потерпевший, свидетель, подозреваемый, обвиняемый – едины для обеих форм с аналогичными правами;

– в-пятых, завершающая стадия, безусловно, схожа – аналогичная процедура ознакомления потерпевшего, обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела, а также обязательное направление материалов уголовного дела вместе с итоговым актом прокурору.

Заключение .

Подводя итог исследовательского анализа двух форм предварительного расследования, формулируем вывод: учитывая цели и задачи предварительного следствия и дознания, а также принимая во внимание их специфику, это взаимодополняющие формы одного института – предварительного расследования преступлений.

Предварительное следствие и дознание обладают множеством различий, имея при этом значимые сходства.

Предварительное следствие – наиболее полная форма расследования, требующая всестороннего изучения обстоятельств произошедшего, в силу сложности расследуемых уголовных дел.

Дознание же позволяет снизить нагрузку на органы следствия, расследовать уголовное дело в кратчайшие сроки, при этом сохраняя все права участников процесса.

На наш взгляд, разделение предварительного расследования на формы вполне оправдано и продиктовано необходимостью: адаптировать процесс применительно той или иной к категории тяжести преступления, сохранить макси- мальные гарантии правосудия по тяжким и особо тяжким деяниям, сократить издержки по делам небольшой тяжести.

Авторы выражают надежду на то, что их труд будет с пониманием оценён юридической общественностью, а рекомендуемые ими предложения по изменению уголовно-процессуального законодательства РФ в вышеизложенных частях будут учтены законодателем.