Современное состояние фразеологических исследований

Исследование идиоматичных единиц русского языка обычно считается одним из значимых течений языковедческих изучений.

Присутствие данном разрешение индивидуальных задач в рамках этого нюанса исследований тесным образом связано с определением самого понятия «фразеологизм». К настоящему времени в лингвистике существует большое число дефиниций данного термина, отличающихся друг от друга объемом включаемых в определение признаков фразеологического оборота.

Как демонстрирует исследование, из числа свойств, свойственных фразеологической единице отличающих ее от других языковых единиц, выделяют свойства разного характера:

• >     формально-грамматические свойства;

• >     смысловые свойства;

• >     свойства бытования;

• >     многофункциональные свойства;

• >     риторические свойства (см. работы: Попов, 1976; Назарян

  1976; Мелерович, 1982; Жуков,9 1986; Мокиенко 1989; Копыленко, Попова, 1989; Кунин, 1996; Алефиренко, 1993, 2000; Ковалева, 2004 и др.).

Наблюдения показывают, что логика лингвистических исследования неизбежно привела в начале XXI века к почти одновременному осмыслению фразеологических единиц как средства и/или способа вербализации того или иного концептуального содержания. Именно поэтому также необходимо не только ввести в лингвистический обиход понятие и термин «фразеологическая концептуализация», однако также попробовать равно как возможно глубже и детальнее исследовать все без исключения нюансы, сопряженные со данным когнитивно–словесным действием.

«Современное    состояние    фразеологических исследований характеризуется обращением к когнитивным аспектам языка, что предполагает исследование фразеологических единиц с когнитивной точки зрения, установления их роли и места в объективации мыслительных процессов, а главное, определение структур знания, которые стоят за фразеологическими единицами и вербализуются ими. Существует и фразеологическая репрезентация как особый способ представления концептуального содержания в языке. Под фразеологической репрезентацией понимается вербализация определённой части концептуального содержания посредством фразеологических единиц. В этой связи учёные говорят о том, что фразеологическая картина мира того или иного народа–это умение и искусство этого народа представлять сложные концепты в виде образов (Игнатова 2006).

Фразеологическая концептуализация действительности является, таким образом, особым механизмом языка в силу того, что фразеологические (устойчивые) единицы осуществляют межпоколенную трансляцию культуры, сохраняя «ценности концептосферы культуры» (В.Н.Телия).

Фразеологические единицы представляют собой знаки «языка» материальной, социальной и духовной культуры русского народа (В. Н. Телия).

Исследователи отмечают, что важнейшим средством и механизмом, участвующим в образовании фразеологических единиц, является языковая среда человеческой жизнедеятельности. В связи с этим когнитивное содержание фразеологических единиц можно рассматривать не только с позиций непосредственно смыслового наполнения, но и с точки зрения

Мотивационных оснований их семантики. Для анализа проблемы фразеологической концептуализации актуально, что семантика ФЕ состоит не только из образно переосмысленных значений, ситуаций, представлений, но и из оценок, эмоций, культурных установок.

Л. Ю. Буянова и Е. Г. Коваленко выделяют следующие составляющие информативности ФЕ:

• 1)    денотативную информацию;

2)оценочную информацию;

• 3)    мотивационную информацию;

• 4)    эмотивно–оценочную информацию;

5)стилистическую информацию.

Как пишет Л. Ю. Буянова, «когнитивная информация ФЕ, основанная на ее денотации и коннотации, обогащается за счет культурной информации, аккумулированной в «культурной коннотации» (В.Н.Телия) ФЕ, представляющей собой интерпретацию денотативного или образно– мотивированного аспектов значения ФЕ в категориях культуры» (Буянова, Коваленко 2004: 129). Таким образом, понятие коннотации является актуальным и важным для определения специфики фразеологической концептуализации мира и культурной функциональности фразеологизмов. В. А. Маслова считает, что «закрепление ассоциативных признаков, то есть возникновение коннотаций, –процесс культурно–национальный, не подчиняющийся логике здравого смысла. В коннотации реализуются потенциальные ресурсы номинативной системы языка, ибо коннотативное слово обладает способностью не только создавать, но и удерживать глубинный смысл, находящийся в сложных отношениях с семантикой слова, закреплять его в языке, создавая тем самым культурно– национальную языковую картину» (Маслова 2001:56).

Фразеологические единицы,   представляя   собой отражение ментальных структур народа, характеризуются ярко выраженной национально-культурной маркированностью.

Всевозможные формулы представления социокультурного места выступают в сознании человека не в чистом варианте, а как трансформированные в конкретные взгляды, общепризнанных мерок, стереотипы поведения, т.е. образуют составляющие его миропонимания, мировосприятия, миро осмысления и кодировки итогов познавательной работы человека в грамматике языка, в схемах конкретного речевого общения и иных языковых средствах, реализующих культурные и мировоззренческие интенции что или же другой общественной группы, класса, цивилизации, культуры, которую Т.М. Дридзе позиционирует как «систему кодифицированных (и, как правило, запечатлеваемых на разного рода носителях) образцов и общепризнанных мерок поведения, работы, общения и взаимодействия людей, несущих регулятивную и контрольную функции в обществе» (Дридзе 1994: 25).

В непростой всемирной языковой картине мира возможно отметить большое количество наиболее индивидуальных картин, любая из коих выделяется языковым своеобразием. И у всякого «мира», или же микромира, есть своеобразные речевые сигналы, знакомую конкретному кругу носителей языка. Более внятно сигналы «конкретного» мира проявлены в словах-концептах, в лексике и фразеологии, в пословицах, поговорках, крылатых словах и изречениях.

Фразы–концепты, любое с каковых, равно как принцип, представляется в свойстве имени семантического поля, предназначаются сигналом «вхождения» во особый языковый «мир» определенного смыслового поля. Сигналами того или иного мира могут быть фонетические, ритмические, интонационные, синтаксические, текстовые показатели. В существующей иерархии языковых картин мира универсальная языковая картина противопоставляется идиоэтнической (Новикова, Черемисина 2000: 40–49). Хотя принципиально язык соотносится с одним и тем же объективным миром, расхождения в его смысловой концепции проистекают с разного навыка людей согласно изучению, одного и того же мира. Данное обретает собственное представление в отличиях лексической также грамматической номинации явлений также действий, в сочетаемости этих либо других смыслов, в их этимологии.

Как подчеркивает Н. Б. Мечковская, во полном речь никак не вверяет нам этого либо другого восприятия реальности, а, наоборот, реальность по-разному отображается в различных языках в силу нетождественных условий материальной и общественной жизни людей (Мечковская 2000: 18).

Таким образом, вопрос нетождественности вербальной категоризации настоящей реальности в различных стилях способен являться осмыслено равно как вопрос нетождественности фигур общественно важных деятельностей, в рамках каковых настоящая реальность приобретает различное членение.

В этом смысле понятной становится предложенная Г. Гачевым метафора «национальные образы мира» о языках. Будучи одним из признаков нации, ее социального взаимодействия, язык представляет собой главную форму выражения и существования ее культурного наследия благодаря своей кумулятивной функции.

Необходимо уточнить, что понятие «образ жизни» включает «образ действий» и «образ мысли» (Давыдов 1991: 217).

Перечисленные признаки культуры упомянуты как определяющие в формулировках К. Клакхона, Э. Сепира, У. Бекета, Б. Малиновского, A. C. Кармина и других исследователей. В «Толковом словаре русского языка» С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой общество определяется как «совокупность людей, объединенных исторически обусловленными социальными формами совместной жизни и деятельности» (1998: 432).

Следует отметить, что, по данным многих ученых, определяющим признаком феномена социума является не «совокупность людей», а разнообразные социальные отношения и взаимодействия–«формы совместной жизни и деятельности» (Смелзер 1994: 16).

В социальной и культурной антропологии относительно устойчивые и повторяющиеся способы восприятия, чувствования, мышления, поведения определяются как культурные паттерны или культурные образцы. Они включают общепринятые в данном обществе представления, ценности, установки, институционализированные оценки, поэтому чаще всего культуру как социальный феномен определяют именно через ценностные ориентации. Общепризнанно, что значение слова антропоцентрично, т.е. отражает общие свойства человеческой природы; более того, оно этноцентрично, т.е. ориентировано на данный этнос (Падучева 1996). Фразеологическое значение– это тоже интерпретация мира человеком.

Таким образом, речевая коммуникация–это формирование у человека знаний о реальной действительности и передача их с помощью языковых знаков.

По образному выражению Р. Ладо, язык является проводником «социальной действительности», он властно обусловливает все наши размышления над социальными проблемами и процессами. Люди живут не в одном лишь объективном мире и не в одном лишь мире социальной деятельности, как обычно представляют, но в значительной мере находятся во власти конкретного языка, который стал средством их общения (1989).

В силу упомянутых особенностей язык становится все более ценным ориентиром при научном исследовании данного общества и культуры. На двустороннюю связь языка и культуры, языка и социального содержания культуры –общественных отношений–указывают многие исследователи (Л . B. Щерба, Э. Сепир, Е. М. Верещагин, В. Г. Костомаров, Н. Б. Мечковская).

Таким образом, культурная матрица, т. е. совокупность устойчивых признаков–модусов культуры, определяет способ восприятия и интерпретации мира членами общества.