Создание Союза советских писателей Республики немцев Поволжья: немецкие литераторы и обком партии (1932 – 1935 годы)

The Creation of the Union of Soviet Writers of the Volga German Republic:

German Writers and the Regional Party Committee (1932 – 1935)

Во времена массовых репрессий второй половины 1930-х гг. в партийно-государственном аппарате АССР Немцев Поволжья «существовала смрадная атмосфера взаимной подозрительности, недоверия и страха друг перед другом. Всюду мерещились враги. Считалось доблестью “разоблачить” работавшего рядом с тобой коллегу. Широкое распространение получила практика взаимных доносов друг на друга». Так написал в одной из своих книг замечательный исследователь немецкой государственности в Поволжье Аркадий Адольфович Герман1.

Убийственная и самоубийственная «практика взаимных доносов» распространилась и в среде творческой интеллигенции Нем-республики, во всех ее, выражаясь по-большевистски, «отрядах». Включая журналистов и писателей. Многие «собратья по перу» не избежали участи доносчика или участи жертвы доноса. На основании доносов одаренные литераторы были арестованы и осуждены как «враги народа» и «агенты фашистской Германии», были расстреляны или погибли в лагерях.

Писатель Гуго Густавович Вормсбехер, знаток советской немецкой литературы, воспринимавший ее в неразрывной взаимосвязи с исторической судьбой российских немцев, утверждал, что вторая половина 1930-х гг. «унесла с собой» «большинство, причем наиболее талантливых», немецких писателей, живших и работавших в Немреспублике. Самой большой утратой он считал гибель Герхарда Завацкого, обладавшего «большим художественным и эпическим талантом»2.

О судьбах репрессированных писателей – куда чаще столичных, чем провинциальных, – написано больше окололитературных публицистических очерков и заметок, чем научных статей. А для научных статей характерен один общий недостаток: никак или почти никак не раскрываются роли, которую сыграли в судьбе писателя территориальный комитет ВКП(б) и местная организация Союза советских писателей СССР. Исключения встречаются нечасто3.

И совсем большая редкость – статьи, основанные на материалах архивно-следственных дел и раскрывающие механизм работы центрального и местного аппаратов Главного управления государственной безопасности НКВД СССР4.

Одной из таких редкостей стал документальный очерк известного саратовского журналиста и краеведа Алексея Александровича Голицына (1971 – 2025), опубликованный осенью 2023 г. в литературном журнале «Волга»5. По документам архивно-следственного дела Г.Г. Завацкого, хранящегося в архиве Управления ФСБ РФ по Саратовской области, опубликовав самые важные из них, он рассказал о судьбе писателя до его ареста в ноябре 1938 г. и о расследовании его «шпионской и террористической деятельности» Управлением государственной безопасности НКВД АССР Немцев Поволжья. Для исследователей «литературного быта» волжско-немецких писателей в 1930-е гг. опубликованные им документы – бесценны.

И можно лишь пожалеть о том, что Алексею Голицыну, когда он работал над очерком, не была известна статья аспирантки Историко-архивного института РГГУ Я.В. Юркиной, основанная на документах Союза советских писателей Немреспублики и опубликованная в журнале «Новый исторический вестник» весной 2023 г.6 Через историю бюрократического возвышения другого писателя – Андреаса Закса – в ней конкретно раскрывается, как руководил Союзом Областной комитет ВКП(б) Немреспублики.

В настоящей статье реконструируется создание Союза советских писателей Немреспублики и раскрывается участие немецких литераторов – прежде всего Пауля Куфельда, Герхарда (Гергарда) Завацкого и Андреаса Закса – в его создании.

Источниками послужили документы из дел фонда Союза советских писателей СССР Немреспублики, хранящегося в Государственном историческом архиве немцев Поволжья (г. Энгельс), и фонда Областного комитета ВКП(б) АССР НП, хранящегося в Государственном архиве новейшей истории Саратовской области.

* * *

На 23 апреля 1932 г., день выхода постановления ЦК ВКП(б) «О перестройке литературно-художественных организаций», которым были распущена Российская ассоциация пролетарских писателей и 52

все ее местные организации, в АССР Немцев Поволжья уже более года работала Ассоциация пролетарских писателей Немреспублики.

В начатой в январе 1929 г. по инициативе редакции газеты “Na-chrichten” («Известия»), органа Обкома ВКП(б) АССР НП, и растянувшейся на два года работы по созданию Ассоциации особенно ярко проявил себя партийный журналист, ответственный секретарь редакции “Nachrichten” Пауль Куфельд. Он оказался активным, умелым организатором и пропагандистом объединения «пролетарских писательских талантов». Как ответственный секретарь Ассоциации он составил ее первую смету расходов на 1931 г.7 Он входил в состав организационных комитетов, занимавшихся, сменяя друг друга, созданием Ассоциации8.

В ходе подготовки 1-й конференции пролетарских писателей Немреспублики, 27 января 1931 г., состоялось очередное заседание очередного оргбюро Ассоциации. Куфельд, как один из четырех организаторов, присутствовал на нем и вел протокол. На заседании решено было потребовать с тех, кто пожелал стать членами Ассоциации и уже зарегистрировался, представить свои автобиографии. Среди первых 40 членов ассоциации в протоколе заседания под № 13 значится Хр. Эльберг, под № 15 – А. Закс, под № 24 – И. Шауф-лер, под № 29 – Ф. Бах, под № 37 – П. Куфельд (после его фамилии в скобках указано, что он – член Инициативной группы по созданию Ассоциации), под № 39 – Г. Завацкий9.

Завацкий вступил в создаваемую Ассоциацию в феврале 1931 г.10 Жил он тогда в городе Бальцер, административном центре Баль-церского кантона (района), где работал преподавателем немецкого языка и немецкой литературы в Бальцерском текстильном техникуме. В 1928 г. начал писать стихи, которые печатались в газетах. По собственной инициативе организовал в Бальцере литературный кружок. В 1930 г. его приняли кандидатом в члены ВКП(б)11.

14 февраля 1931 г. Секретариат Обкома ВКП(б) Немреспубли-ки рассмотрел вопрос «О создании оргбюро пролетарских писателей в Немреспублике». Пункт 1 принятого постановления гласил: «Утвердить Оргбюро в составе т.т. Бурмистенко, Эрфурт, Ондрачек, Эльберг, Вербах и Куфельд». Пунктом 2 была утверждена дата созыва «республиканской конференции пролетарских писателей» – 27 февраля 1931 г.12

1-я конференция пролетарских писателей Немреспублики работала с 27 февраля по 2 марта 1931 г.13 В последний день делегаты избрали правление Ассоциации пролетарских писателей Немреспу-блики, в которое, помимо других, вошли литераторы Эльберг, Бах, Завацкий и Куфельд. Для руководства текущей работой Ассоциации Правление избрало из своего состава Секретариат из пяти человек, одним из которых стал Куфельд. Председательствовал на заседаниях Секретариата заведующий Отделом культуры и пропаганды ленинизма Немобкома ВКП(б) А.А. Эрфурт, а обязанности секретаря исполнял Куфельд14.

В июне 1931 г., по предложению Правления Ассоциации, бюро Немобкома ВКП(б) утвердило Завацкого организационным секретарем Ассоциации, и он переехал из Бальцера в Энгельс15. Протоколы заседаний Секретариата сохранились не полностью, но, во всяком случае, вплоть до 17 мая 1931 г. секретарем в них указан Куфельд, а начиная с протокола заседания от 2 сентября 1931 г. и до 2 февраля 1932 г.– Завацкий. При этом Куфельд оставался в составе Секретари-ата16.

Помимо «текучки» в Секретариате, на Завацкого была возложена куда более творческая работа – редактирование «Литературных страниц» в газете “Nachrichten”. Через него проходили десятки присланных в редакцию поэтических и прозаических произведений начинающих авторов из рабочих и крестьян, для которых он был первым рецензентом и редактором, и сама их «литературная судьба» зависела от его взыскательности и доброжелательности.

Вначале 1932 г. в Правлении Ассоциации был составлен рукописный список членов Ассоциации пролетарских писателей Немре-спублики, представляющий собой семь тетрадных, в клеточку, страниц, разбитых на графы. Он содержит минимальные биографические сведения о 70-ти членах Ассоциации, взятые из анкет, заполненных ими в 1931 и начале 1932 гг. Под номером 38 в нем значится Завацкий Герг. Генр. (Гергард Генрихович): год рождения – 1901, социальное происхождение – крестьянин-середняк, социальное положение – служащий, партийность – кандидат ВКП(б), занимаемая должность – оргсекретарь АПП, время вступления в АПП – февраль 1931 г., место жительства – город Энгельс17.

Графа «Образование» в списке отсутствует, но по другим документам известно, что в 1925–1928 гг. он учился в Центральном немецком педагогическом техникуме, в Ленинграде, и успешно его окончил. Немпедтехникум готовил учителей для немецких школ в СССР, и его трехлетний курс давал высшее педагогическое образование18.

Так и получилось, что Завацкий, вступив в Ассоциацию пролетарских писателей Немреспублики в феврале 1931 г., уже через месяц стал одним из ее руководителей.

* * *

22 мая 1932 г., по прошествии месяца после принятия постановления ЦК ВКП(б) от 23 апреля, Секретариат Ассоциации по собственной инициативе создал Организационное бюро советских писателей Республики Немцев Поволжья. В него были включены некто Грейнер, редактор журнала “Rote Jugend” П. Шонфельд, журналисты Г. Меркер и Куфельд, писатели Эльберг, Шауфлер и Завац-кий. На первом же своем заседании Оргбюро приняло план создания Союза советских писателей Немреспублики19. Вскоре Оргбюро переименовало себя в Оргкомитет Союза советских писателей Нем-республики20.

Однако Обком ВКП(б) Немреспублики крайне сдержанно отнесся к этой инициативе «рапповцев». Из справки, подготовленной во второй половине 1932 г. по решению Оргкомитета, названной им «Состояние литературного движения в Немреспублике» и подписанной Меркером и Куфельдом, явствует, что Немобком не стал утверждать состав Оргкомитета, давать ему какие-либо указания и заслушивать его доклады на заседаниях бюро21.

Вероятно, члены Немобкома и работники его культурно-пропагандистского аппарата рассудили так: раз ЦК ликвидировал все РАППовские организации, то будет «ошибкой» доверить членам самозваного Оргкомитета из числа бывших руководителей ликвидированной Ассоциации пролетарских писателей создание Союза советских писателей Немреспублики. Возможно даже, что кто-то из членов бывшего Секретариата Ассоциации стал вызывать у обкомовских работников сомнения, а то и подозрения – особенно те, кто вышел не из рабочих и крестьян-бедняков и до сих пор не вступил в партию.

Тем не менее, 19 октября 1932 г. бюро Немобкома приняло решение об издании немецкого литературного журнала как «органа Союза писателей», издаваемого «в системе Объединенной редакции» партийных газет и журналов22. И утвердило его редактором (то есть главным редактором) 26-летнего журналиста Германа Меркера – крестьянина-бедняка, члена ВКП(б) с 1928 г., аспиранта и преподавателя Коммунистического университета имени Я.М. Свердлова в Москве23. Более того, Оргкомитет добился выделения двух «освобожденных работников», то есть получающих зарплату, – редактора журнала и секретаря (ответственного, а не технического) редакции24. А на заседании, состоявшемся 2 ноября, бюро Немобкома утвердило название журнала – “Der Kämpfer” («Боец») – и его редколлегию. Помимо редактора Меркера, в нее были включены семь литераторов, в том числе Завацкий и начинающий драматург Андреас Закс, а также один «выдвиженец рабочий». При этом Завацкий был утвержден секретарем журнала и литературным работником25.

Пожалуй, создание немецкого литературного журнала – это было единственное предложение Оргкомитета из «рапповцев», которое Немобком принял и быстро претворил в жизнь.

11 ноября 1932 г. Завацкий как секретарь новоиспеченного литературного журнала “Der Kämpfer” черными чернилами заполнил и подписал «Анкету для периодического издания», форма которой была разработана в Главном управлении по делам литературы и издательств Наркомпроса РСФСР. В «Анкете…», помимо прочего, требовалось поименно перечислить членов редколлегии. Удивительно, но при этом перечислении их число уменьшилось с восьми до семи: исчезла фамилия Закса. Самоуправно убрать Закса из редколлегии, утвержденной бюро обкома партии чуть более недели назад, Завацкий, конечно, не мог. Возможно, Меркеру и самому За-вацкому удалось убедить партийное руководство «не перегружать» Закса, литератора неопытного, работой в редколлегии26.

Только к лету 1933 г. Немобком подготовил и провел в Энгельсе, 15 июня, Первую конференцию советских писателей Немреспу-блики. На конференции был избран Оргкомитет Союза, в который, помимо партийных работников, вошли Куфельд и Завацкий. А еще – начинающий литератор Андреас Закс: его включил в состав Оргкомитета именно Немобком, работники которого, как пишет А.А. Герман, тщательно подбирали не только его членов, но и всех делегатов конференции27.

Я.В. Юркина близка к истине, предполагая, что Закс был включен в Оргкомитет не столько потому, что занимался литературным творчеством, а прежде всего потому, что зарекомендовал себя в Не-мобкоме как активный работник партийного культурно-пропагандистского аппарата28.

Столь же понятны и соображения, которыми руководствовался Немобком, включив в Оргкомитет Завацкого: его первые опубликованные произведения свидетельствовали о большом литературном даровании.

Так к концу 1932 г. талантливый и быстро растущий 31-летний немецкий писатель Герхард Завацкий занял ответственные должности и в создаваемом Союзе советских писателей Немреспублики, и в его печатном органе – литературном журнале “Der Kämpfer”.

* * *

В редколлегию журнала “Der Kämpfer” Немобком включил и Ку-фельда, хотя было очевидно, что плодовитым и растущим писателем он не является.

В справке 1932 г. «Состояние литературного движения в Немре-спублике» перечислен в порядке значимости «писательский актив» республики. На первое место поставлен поэт Франц Бах («самый старый и плодовитый писатель, печатал множество антирелигиозных стихов»), на второе – беллетрист и очеркист Христиан Эльберг (автор повести «На Волге» и «художественного очерка развития немецкого колхоза»), на третье – поэт и беллетрист Герхард Завацкий (автор «ряда стихов и песен на колхозные темы» и рассказов «Под пятой белых»), на четвертое – поэт и беллетрист Иоганнес Шауфлер, на пятое – драматург и беллетрист Андреас Закс, на шестое – драматург Пауль Куфельд. Причем при следующем далее перечислении изданных ими всеми произведений у Куфельда не указано ни одного, а говорится только о том, что им в соавторстве с Заксом написана «первая большая пьеса» под названием «Ключи бьют», которая уже поставлена «Немецким профессиональным театром в Энгельсе»29.

И все же Куфельд был включен Немобкомом и в редколлегию журнала “Der Kämpfer”30, и в Оргкомитет Союза советских писателей. Это значит, что работники обкома высоко ценили и его организаторские способности, и его талант журналиста-агитатора, а главное – считали вполне «идеологически надежным».

О Пауле Куфельде, его жизни или литературной работе до сих пор мало что было известно, включая даже год рождения31. Тем ценнее сохранившиеся в делах Союза советских писателей Немреспублики документы, в которых отражены факты его биографии.

В составленном в начале 1932 г. списке членов Ассоциации пролетарских писателей Немреспублики, о котором было сказано выше, под номером 37 значится Куфельд Пауль Эрих, год рождения – 1896, социальное происхождение – шульмейстер, социальное положение – служащий, партийность – кандидат в члены ВКП(б), занимаемая должность – секретарь редакции газеты “Nachrichten”, время вступления в Ассоциацию пролетарских писателей – октябрь 1930 г., место жительства – г. Энгельс32.

В «Анкете для периодического издания», заполненной Завацким 11 ноября 1932 г., помимо прочего, как уже говорилось, требовалось поименно перечислить членов редколлегии, и среди них он вписал Ку-фельда: кандидат в члены ВКП(б), в других партиях не состоял, журналист. В левом нижнем углу «Анкеты…» поставлен плохо разборчивый штамп с разрешением Наркомпроса Немреспублики печатать журнал тиражом 3 000 экземпляров и написана дата разрешения – 20 ноября 1932 г. А между 11 и 20 ноября Завацкий той же перьевой ручкой и теми же черными чернилами жирно зачеркнул напротив фамилии Куфельда ранее написанные им слова «канд. ВКП(б)» и «не состоял»33.

Выходит, в ноябре 1932 г. Куфельд был исключен из кандидатов в члены ВКП(б). И исключил его, скорее всего, Энгельсский горком ВКП(б).

Прошло почти полтора года, и 9 марта 1934 г. Куфельд собственноручно заполнил – красными чернилами, на немецком язы- ке – печатный бланк анкеты литератора34. Предназначалась она, вероятнее всего, для Немобкома, тщательно отбиравшего делегатов от Немреспублики на Первую Всесоюзную конференцию советских немецких писателей в Москве, открытие которой было намечено на 21 марта, а заодно и делегатов на предстоящий Первый Всесоюзный съезд советских писателей. Анкета включала 12 вопросов, на которые он и ответил, ничуть не стараясь сделать свой торопливый, «летящий», почерк более разборчивым.

• 1.    Фамилия, имя и отчество: Куфельд Пауль Эрих

• 2.    Социальное происхождение: Отец был сначала учителем и затем шульмейстером

• 3.    Социальное положение: служащий

• 4.    Год рождения: 1896

• 5.    Партийность (с каких пор?) (Вместо ответа Куфельд поставил прочерк).

• 6.    Уровень образования: средняя школа

• 7.    Какую должность занимаете в настоящий момент? Литературный редактор Немецких партийных издательств (Ку-фельд имел в виду Объединенную редакцию газет и журналов, учрежденных и издаваемых Немобкомом).

• 8.    С каких пор занимаетесь литературной деятельностью? С 1930 года

• 9.    Где и когда были опубликованы некоторые из ваших литературных произведений? До 1930 года некоторые стихи в газете «Коммунист» (Марксштадт) и «Нахрихтен», после 1930 года некоторые стихи в Литературных страницах «Нахрих-тен» и уникальной детской инсценировке «Из благодати и милосердия» в журнале «Барабан». Совместно с А. Заксом сочинили сценическую пьесу «Ключи бьют» в 1932 году, которая поставлена в Немецком государственном театре.

• 10.    Над чем вы сейчас работаете? Над новеллой о времени до революции и времени борьбы за Советы в бывших немецких колониях на Волге.

• 11.    С какими трудностями вы сталкиваетесь в своей литературной работе? (Нехватка времени, отсутствие разнообразной литературы и т.д.). Какая помощь вам нужна? Обычно большая часть моих сил для работы уже потрачена на службе до того, как я могу начать писать. Позже (по всей вероятности, следующим летом) мне нужен будет отпуск на один месяц, который я хочу провести в деревне.

• 12.    Ваш точный адрес: Энгельс, ул. Персидского, д. 30 ³⁵.

Самые краткие сведения из этой анкеты были включены в документ на немецком языке, с малопонятным названием «Сведения о советских писателях-немцах Поволжья» и без даты, сохранившийся в виде машинописной копии. Составлен он был, судя по датам и сведениям о включенных в него восьми писателях, в 1934 г. И составили его члены Оргкомитета Союза советских писателей Немреспублики, раз его машинописная копия отложилась в одном из дел Союза. Очевидно, Немобком потребовал у Оргкомитета не оригинальные анкеты, а «выжатые» из них краткие «Сведения…».

О Куфельде в «Сведениях…» сказано: «Социальное происхождение – учитель, затем шульмейстер, социальное положение – служащий, родился в 1896 году, беспартийный, литературная работа – с 1930 года»36.

Вероятнее всего, причиной исключения Куфельда из кандидатов в члены ВКП(б) в ноябре 1932 г. стали социальное положение (которое Куфельд никогда не скрывал) его отца, то есть его собственное социальное происхождение, а также литературное творчество его отца – писателя Эриха Куфельда.

Эрих Куфельд родился в 1866 г., работал поначалу простым учителем в школе, а затем был назначен на более высокую и авторитетную должность шульмейстера (учитель, проводящий в школе богослужения в случае отсутствия пастора), писал комедии и шванки (короткие юмористические рассказы), печатать свои произведения начал еще до 1917 г.37 В культурно-пропагандистском аппарате Немобкома с начала 1930-х гг. его творчество стали считать враждебным Советской власти и социалистическому строительству. Литературный критик под псевдонимом «Мариус» резко отозвался о нем в статье «О современной литературе немцев Поволжья», опубликованной в журнале «Нижнее Поволжье» осенью 1933 г.: «Эрих Куфельд является типичным представителем кулачества с националистическими тенденциями…»38. А Закс в обзоре «Литература немцев Поволжья», написанном в ноябре 1936 г., по-видимому, для Немобкома и Наркомпроса Немреспублики, причислил Эриха Куфельда к «националистически-кулацкой группе литераторов»39.

На том основании, что в последний раз имя Куфельда как члена Оргкомитета присутствует в протоколах заседаний Оргкомитета Союза советских писателей Немреспублики от апреля 1934 г., Я.В. Юркина предположила, что он был арестован органами госбезопас-ности40. Однако основание это – довольно шаткое: протоколы заседаний Оргкомитета за 1934 г. сохранились далеко не все41.

Возможно, Куфельд решением бюро Немобкома был просто выведен из состава Оргкомитета Союза по причинам его «классово-чуждого» происхождения и исключения из кандидатов в члены ВКП(б).

Спустя два с половиной года, в ноябре 1936 г., в том самом своем обзоре «Литература немцев Поволжья» Закс не без гордости упомянул, что «первая немецкая советская пьеса» «Ключи бьют», была написана специально для созданного в Энгельсе в 1931 г. Немгостеа-тра П. Куфельдом и А Заксом42. Если принять во внимание крайнюю осмотрительность, присущую Заксу, можно уверенно утверждать, что до ноября 1936 г. Куфельд не был арестован как «враг народа».

* * *

Когда работники Немобкома во второй половине 1934 г.подби-рали членов Правления и председателя Правления Союза советских писателей Немреспублики, они, конечно, не могли не рассмотреть кандидатуру Завацкого.

В «Сведениях о советских писателях-немцах Поволжья» о нем сказано: «Социальное происхождение – крестьянин-середняк, социальное положение – служащий, родился в 1901 году, член ВЛКСМ с 1924 года, кандидат в члены ВКП(б) с 1930 года, литературная работа – с 1928 года»43.

Странным выглядит упоминание о его членстве в Комсомоле: ему шел уже 33 год и, согласно Уставу ВЛКСМ 1926 г., из Комсомола он выбыл по возрасту в 28 лет, то есть пятью годами ранее. И в датированном 8 апреля 1934 г. заявлении в Оргкомитет Союза советских писателей АССР Немцев Поволжья с просьбой принять его в Союз советских писателей СССР он собственноручно написал: «С 1924 г. был чл. ВЛКСМ»44. А в «Анкете члена Литфонда», заполненной им 28 января 1938 г., он написал еще точнее: «Состоял членом ВЛКСМ с 1924 г. по 1930 г.»45. Напрашивается предположение: напоминанием о комсомольской юности Завацкого составители «Сведений…» в 1934 г. стремились затушевать его происхождение из крестьян-середняков (а не из бедняков и не из сельскохозяйственных рабочих). Весьма вероятно, что к этому «руку приложил» сам Завадский: как член Оргкомитета он не мог не участвовать в составлении «Сведений…».

И уже не столько странным, сколько навевающим серьезные сомнения и даже настораживающим должно было в то время выглядеть сильно затянувшееся пребывание Завацкого в кандидатах в члены партии: Уставом ВКП(б) 1934 г., принятым 10 февраля 1934 г. XVII съездом ВКП(б), для служащих был установлен двухлетний кандидатский стаж. Именно на этот срок 14 ноября 1930 г. Бальце-ровский кантонный комитет ВКП(б) принял его кандидатом в члены партии46. А его фактический стаж уже дотянул до четырехлетнего. Поэтому Я.В. Юркина имела основание предположить, что именно по этой причине Немобком, одобрив включение Завацкого в состав Правления Союза советских писателей Немреспублики, не доверил ему пост председателя Правления47.

Но такое предположение требует, конечно, развернутой и убедительной аргументации. Затянувшийся кандидатский стаж, прежде всего, воспринимался ответственными работниками партийного аппарата как возникшее по каким-то причинам нежелание кандидата вступать в партию. Далее, кандидатом могла овладеть неуверенность в том, что члены партийной ячейки, хорошо зная о его трудовой деятельности и его «поведении в быту», сочтут его достойным быть в партии. Наконец, кандидат мог не найти по месту работы, в своей партийной ячейке, тех, кто дал бы ему рекомендацию для вступления в партию: бывало, что под разными предлогами коммунисты отказывали своему коллеге в рекомендации. А Завацкому, поскольку по социальному положению он являлся служащим, для вступления в члены партии, согласно Уставу ВКП(б) 1926 г., требовалось найти в Объединенной редакции газет и журналов пятерых членов партии с пятилетним партстажем, которые согласились бы дать ему рекомендацию.

* * *

Алексей Голицын, вникая в «дело Завацкого», предположил, что Закс «постоянно перехватывал номенклатурные посты» у За-вацкого «в силу пролетарского происхождения», а Завацкий «был из крестьян»48.

Отчасти это так. Рано поняв важность «рабочего происхождения», Закс во всех автобиографиях и анкетах стремился представить себя родившимся в семье рабочего, наемным ремесленником и землепашцем-батраком в семье деда, где он вырос49. Но это сильная натяжка: отец Закса был не производственным квалифицированным рабочим промышленного предприятия, а подсобным рабочим мелкого предприятия бытового обслуживания – прачечной в Баку. Тем не менее, в середине 1930-х гг. происхождение Закса «из рабочих» прочно вошло в его партийные характеристики50.

Во время службы в РККА – в 77-м Новгородском стрелковом полку, – в полковой казарме, где политработа проводилась под лозунгом «Казарма – школа коммунизма», Закс активно участвовал в ней как библиотекарь полка. Именно там он получил большевистскую идейную «закалку» и под руководством комиссара полка набрался опыта пропагандистской работы. И в ВКП(б) он был принят в армии сразу после прохождения шестимесячного кандидатского стажа, который, по Уставу ВКП(б) 1926 г., требовался для красноармейцев из рабочих и крестьян.

Закс имел немалый опыт «освобожденной партийной работы» в кантонном (районном) партийном аппарате именно в области политического просвещения, агитации и пропаганды. И этот опыт он набрал, показав себя хорошим организатором и творчески применяя свои литературные способности, в «боевых кампаниях» партии – хлебозаготовках, коллективизации и раскулачивании. Затем он три года проработал в редакции газеты “Nachrichten” – органе Обкома ВКП(б) Республики немцев Поволжья. И его – и как корреспондента, и как заведующего Отделом корреспонденции – работники обкома знали хорошо. К тому же он окончил двухгодичный вечерний комвуз в Энгельсе, который дал ему марксистско-ленинское, «общее», высшее образование51.

Так что в глазах работников Немобкома Закс выглядел гораздо более «идеологически надежным», чем Завацкий. Но это еще не все.

Я.В. Юркина совершенно оправданно уделяет особое внимание повороту в «номенклатурной» карьере Закса, произошедшему в марте 1935 г.: Немобком, с учетом, в том числе, и его годичного опыта работы заведующим литературной частью и парторгом (выборным руководителем партийной ячейки) в Немецком государственном театре52, перевел его на должность начальника Управления репертуарного контроля при Наркомпросе Немреспублики53. То есть он стал главным цензором Немреспублики в сфере театра, кино и всех самодеятельных театрализованных представлений. А в СССР этот аппарат политической и идеологической цензуры работал в очень тесном взаимодействии с органами госбезопасности, которые контролировали соблюдение запретов, наложенных цензурой54.

Все верно, однако было тут обстоятельство, требующее особого уточнения: должности, подобные той, что волей Немобкома в марте 1935 г. занял Закс, чекистами назывались «оперативной позицией». И занимать их могли либо сами сотрудники органов госбезопасности, действующие или «бывшие», либо «до седьмого колена» проверенные и особо доверенные ответственные работники. И потому мало приходится сомневаться в том, что назначение Закса стало результатом договоренности между Немобкомом и Управлением государственной безопасности НКВД Немреспублики, достигнутой после того, как было установлено отсутствие у «органов» каких-либо «компрометирующих материалов» на него.

В этой ситуации неизбежными стали «доверительные служебные контакты» между Заксом и оперуполномоченными госбезопасности, точнее – «доверительные беседы по служебной линии» (без упоминания о том, что такой-то находится «в разработке» и без подписки о неразглашении, что подразумевалось само собой).

В своем заявлении в бюро Немобкома, написанном в сентябре 1936 г., Закс указал, что «по работе» его знают коммунисты – работники НКВД АССР НП Уйлаки, Руш и Власаков55.

* * *

Арестованный Управлением государственной безопасности НКВД Немреспублики 4 ноября 1938 г., Завацкий был заключен в тюрьму № 1 города Энгельса. С 5 по 13 ноября, в комнате для допросов, он писал свои «чистосердечно-признательные» показания, подгоняемый угрозами, грубой бранью и «подсказками» следователя.

С неискоренимой склонностью к беллетризации он подробно описывал, «как стал врагом светского народа»: как им овладели «националистические, шовинистические настроения», как, учась в Ленинграде в Центральном немецком педагогическом техникуме и живя в его общежитии, он попал под влияние преподавателя техникума Д.Г. Шелленберга и посещал возглавляемый тем «литературный» кружок, члены которого «вели националистическую-шовини-стическую, т.е. антисоветскую агитацию среди студентов Немпед-техникума», как произошло его «роковое знакомство» с уже бывшим народным комиссаром просвещения Немреспублики А.Я. Вебером, который «завербовал» его в «подпольную контрреволюционную фашистскую организацию, орудовавшую в Немреспублике»56.

Дойдя до событий 1931 г., когда ему, как оргсекретарю Ассоциации пролетарских писателей Немреспублики, было поручено редактировать «Литературные страницы» в газете “Nachrichten”, Завацкий поведал о своем знакомстве с Заксом:«…В редакции “Нахрихтен” я в 1931 г. познакомился с начинающим поэтом и драматургом Андреасом Адамовичем Заксом. Вскоре я заметил в его литературном творчестве – в его мертвых стихах и очерках – националистические тенденции; Закс с большой охотой применял диалект, распространенный в его родном кантоне [Каменский кантон, с 1935 г. Добринский кантон АССР Немцев Поволжья. – С.К. ] на нагорной стороне Немреспублики. По существу эта его склонность перекликалась с теми антисоветскими взглядами и делами, которые порождались в “литературном кружке” Шелленберга».

И далее: «Самым подходящим объектом для обработки и вербовки в дальнейшем я считал А. Закса… Закс охотно пользовался диалектом; поддерживал своим литературным творчеством реакционные элементы в развитии языка, в культуре. Со временем я заметил в его творчестве еще одну особенность, которая могла стать полезной для нашей вражеской организации: Закс охотнее всего обрабатывал деревенские предания, шутки и раз- ные истории, не обращая при этом особого внимания на их содержание, лишь бы они были смешными». Затем Завацкий дважды упоминает о том, как он «обрабатывал» Закса для «поставки кулацко-националистической литературной продукции»57.

Наконец, во время допроса 14 ноября Завацкий показал, что после «обработки» Закс дал согласие на «участие в нашей контрреволюционной фашистской организации»58.

Именно беллетризованность показаний Завацкого дает сейчас возможность почувствовать, сколь сильную, обостренную неприязнь питал он к Заксу. В этой неприязни смешались и пренебрежение к Заксу как писателю, и недовольство им как руководителем Союза советских писателей Немреспублики.

И еще эта беллетризованность наводит на предположение: За-вацкий с большой степенью уверенности предполагал, а то и знал точно, что Закс сотрудничает с органами госбезопасности, и на этом основании считал, что тот приложил руку к его аресту. Именно поэтому, по каким-то причинам решив, что у него нет иного выхода, как признавать себя виновным, он, вынужденно оговаривая себя, совершенно осознанно, по собственной инициативе давал ложные «уличающие показания» против Закса. Дескать, он активно «обрабатывал» Закса с целью вовлечь того в контрреволюционную деятельность, его уверенность в успехе этой «обработки» имела достаточно оснований и, в конце концов, Закс дал согласие принять участие в деятельности «контрреволюционной фашистской организации».

Возможно, Завадский увидел в создании для Закса угрозы ареста шанс на собственное освобождение. Расчет его, вероятно, состоял в том, чтобы поставить следствие в трудное положение. Он как бы говорил следователю: если Закс после данных мною показаний еще не арестован, то это означает, что он ваш секретный сотрудник и именно он донес на меня, причем донес ложно, а тогда почему я еще в тюрьме? – если же Закс дал себя вовлечь в антисоветскую деятельность и не донес на меня, то почему он не сидит на моем месте и не дает показания?

Конечно, хитрым и изобретательным, но все же очень наивным он был, этот расчет. По всему, Завацкий много хуже Закса знал, как работают органы госбезопасности.

* * *

Алексей Голицын констатировал: «Несмотря на то, что в материалах дела Андреас Закс обозначен как “участник к.-р. фашистской организации”, он не был допрошен даже в качестве свидетеля»59. Однако вопросом, почему так случилось, не задался.

В том-то и дело, что Закс «обозначен» как «участник к.-р. фашистской организации» только в показаниях Завацкого, но не в обвинительном заключении (оно сохранилось и в архивноследственном деле, и в деле «наблюдательного производства» Прокуратуры Немреспублики60), составленном следователем. То есть следователь совершенно проигнорировал все «уличающие показания» Завацкого против Закса.

А раз так – ответ на не заданный Алексеем Голицыным вопрос может быть только один: Управлению государственной безопасности НКВД Немреспублики Закс был хорошо известен, ибо «доверительные беседы по служебной линии», начавшиеся в 1935 г., продолжились и позднее, когда Закс возглавил Союз советских писателей Немреспублики. А потому в случае действительной попытки Завацкого вовлечь Закса в действительно существующую контрреволюционную фашистскую организацию, Завацкий был бы арестован гораздо раньше.

Так уже при создании Союза советских писателей Немреспублики нарастающий массовый террор превратил сложности во взаимоотношениях между немецкими литераторами в источник «взаимной подозрительности, недоверия и страха друг перед другом». А это, в свою очередь, не могло не затруднить создания и деятельности Союза.