Специалист в уголовном процессе: сравнительно-правовое исследование

П роведение  сравнительно-правовых исследований всегда было и остается актуальным направлением развития отечественной правовой науки и совершенствования практики правоприменения. Сравнительно-правовые исследования в праве достаточно многогранны и включаются в себя различные направления и методы, одним из наиболее популярных является метод сравнительного законодательства, предполагающий изучение и сравнение нормативных документов по конкретным правовым вопросам преимущественно в конкретной отрасли права. Теоретико-правовое обоснование для изучения норм иностранного права в нашем исследовании можно обозначить как потребность найти ответы на возникающие в российском уголовном судопроизводстве вопросы правового регулирования специалиста путем изучения правовых норм других стран, где, возможно, эти аспекты уже нашли разрешение.

В настоящем исследовании научно-познавательный интерес представляет опыт Казахстана как родственного России правопорядка, относящегося к континентально-правовой семье. И Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан (далее – УПК РК)1 (ст.80), и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (далее – УПК РФ)2 (ст. 58) закрепляют процессуальный статус специалиста.

Между тем исторический анализ развития правовой регламентации специалиста в уголовно-процессуальном законодательстве обеих стран разнится. УПК РСФСР не закреплял процессуальный статус специалиста вплоть до 2001 г. Законодатель Казахстана гораздо раньше осознал необходимость выделения специалиста как самостоятельного участника, отличного от эксперта. В УПК Казахской ССР 1959 г. Указом Президиума Верховного Совета Казахской ССР от 13 мая 1967 г. были внесены изменения, согласно которым ст. 21 УПК Казахской ССР дополнена пунктом 15а «специалист – лицо, обладающее специальными знаниями и навыками, вызванное следователем, лицом, производящим дознание, прокурором или судом для участия в производстве следственных действий или в судебном разбирательстве и оказания содействия в обнаружении, закреплении и изъятии доказательств». Дальнейшее правовое регулирование полномочий специалиста происходило по мере развития уголовно-процессуального законодательства Казахстана. «Несмотря на все позитивные нововведения УПК РК 2014 года, – отмечает Э.А. Алимова, – специалист продолжает оставаться участником уголовного процесса, статус которого недостаточно конкретизирован» [2]. Российский законодатель впервые закрепил специалиста как участника уголовного процесса лишь в 2001 г. в ст. 58 УПК РФ. Отдельные положения, связанные с участием специалиста, отражает ст. 168 УПК РФ.

Несмотря на то, что правовое положение специалиста в России и Казахстане схоже, в то же время имеет множество различий, поэтому вопрос о соотношении правового регулирования специалиста имеет значение как для законотворческой, так и правоприменительной деятельности обеих стран. Прежде всего обращает на себя внимание указание законодателя рассматриваемых государств на единую формулировку специалиста: лицо, обладающее специальными знаниями (ст. 58 УПК РФ, ст. 80 УПК РК). Однако УПК РК уточняет, что это может быть лишь лицо, не заинтересованное в деле. Несмотря на отсутствие прямого запрета, в УПК РФ имеются основания отвода специалиста по правилам, закрепленным в ст. 69 и 70, согласно которым специалист подлежит отводу, если он находился или находится в служебной или иной зависимости от сторон или их представителей.

На этом общее заканчивается и начинаются различия.

Понятие «специальные знания». Определяя специалиста как лицо, обладающее специальными знаниями, российский законодатель не конкретизирует, что следует относить к специальным знаниям, да и в научной литературе ведется многолетняя дискуссия по данному вопросу, которая до настоящего времени не привела исследователей к единству мнений. На наш взгляд, более удачно этот вопрос решен в Казахстане. Так, УПК РК в п. 5 ст. 7 определяет специальные знания как не общеизвестные в уголовном процессе знания, приобретенные лицом в ходе профессионального обучения либо практической деятельности, используемые для решения задач уголовного судопроизводства. А в п. 6 данной статьи обособляется термин «специальные научные знания» как область специальных знаний, содержание которой составляют научные знания, реализованные в методиках судебно-экспертных исследований. Через такое разграничение законодатель попытался обозначить различия в объективной компетенции эксперта (ч. 1 ст. 79 УПК РК: лицо, обладающее специальными научными знаниями) и специалиста (ч. 1 ст. 80 УПК РК: лицо, обладающее специальными знаниями). Закон Республики Казахстан «О судебно-экспертной деятельности»1 конкретизирует и одновременно ограничивает объем специальных научных знаний судебного эксперта, которые он может применять при производстве судебных экспертиз. Это выражается в том, что квалифицированный судебный эксперт может применять только такие экспертные методики, которые включены в Государственный реестр методик судебно-экспертных исследований Республики Казахстан (ст. 55 закона). Применение иных методик допускается только при соблюдении определенных требований (ч. 1 ст. 10 закона), нестандартные, вновь разработанные экспертные методы перед внедрением в экспертную практику должны в обязательном порядке пройти валидацию в соответствии с установленной процедурой (п. 2 ст. 1, ст. 56 закона).

Следует отметить, что подобное разграничение специальных и специальных науч- ных знаний достаточно спорно, учитывая, что знания эксперта и экспертные методики, без сомнения, имеют научную основу, но сами знания эксперта чаще всего имеют все-таки прикладную направленность их использования, а не научную, так как эксперту в конкретной экспертной ситуации всегда приходится выбирать из арсенала научных методов и методик именно тот экспертный метод или такой алгоритм действий, который наиболее эффективно и рационально помогает решить конкретную экспертную задачу. Аргументы в пользу того, что такое законодательное разграничение не в полной мере обоснованно, указал профессор Л.В. Виницкий [4].

В процессуальной науке до сих пор нет единства мнений относительно отнесения к специальным знаниям правовых, распространено мнение о том, что в силу известных причин к специальным не относятся знания юридические. Однако в современных условиях с этим подходом вряд ли можно согласиться. Развитие таких отраслей права, как медицинское, цифровое, экологическое и др., свидетельствуют о необходимости наличия соответствующих профессиональных компетенций у субъектов уголовного судопроизводства в области «специализированных» правовых знаний. Ни следователи и дознаватели, ни судьи глубокими знаниями в этих отраслях не обладают. Кроме того, в отдельных случаях юридические знания выступают частью специальных знаний – это знания в области криминалистики. Полагаем, что справедливо относить отдельные области специфических юридических знаний к специальным.

• 2.    Процессуальный статус специалиста и круг лиц, являющихся специалистами. Если сопоставить процессуальный статус участников уголовного судопроизводства, то в российском уголовном процессе специалист относится к иным участникам (глава 8 УПК РФ), в то время как согласно УПК РК (глава 10, п. 24 ст. 7) специалист – это иное лицо, участвующее в уголовном процессе. УПК РФ не конкретизирует по профессиям (виду деятельности) перечень субъектов, относящихся

  к специалистам. Вместе с тем согласно ч. 2 ст. 80 УПК РК специалистом может выступить сотрудник уполномоченного подразделения правоохранительного или специального государственного органа Республики Казахстан, привлеченный для проведения исследования и дачи заключения. Нормативное постановление Конституционного Суда Республики Казахстан от 20 июля 2023 г. N 24-НП указало на то, что такой сотрудник не должен быть лицом, заинтересованным в деле. В ч. 1 ст. 80 УПК РК указано, что специалистами являются педагог, психолог и врач. Вряд ли можно согласиться с таким подходом. Российский законодатель придерживается на этот счет иного подхода, который мы разделяем. В общеупотребимом смысле эти лица, действительно, являются специалистами в области языкознания, педагогики, психологии, медицины. К этой категории, на наш взгляд, можно отнести и переводчика, в том числе сурдопереводчика. Между тем нельзя говорить о данных лицах как специалистах с процессуальной точки зрения, так как каждый из них реализует узкий круг задач, предписанных процессуальным законодательством. Регламентация в ст. 80 УПК РК педагога, психолога и врача как специалистов в юридическом смысле противоречит содержанию и смыслу ст. 538 УПК РК «Участие педагога и психолога», в которой, равно как и в ст. 425 УПК РФ «Допрос несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого», необходимость участия педагога или психолога обусловлена исключительно возрастными ограничениями допрашиваемых лиц. Следовательно, цель такого участия – оказание психологической поддержки несовершеннолетнему, оно выступает дополнительной процессуальной гарантией прав и интересов ограниченно дееспособного участника, участвующего в уголовном процессе. Как отмечает С.П. Варенникова: «Педагог выполняет специфические функции в уголовном судопроизводстве, так как с учетом возрастных (прежде всего психологических) особенностей подростка помогает следователю (дознавателю) определить последовательность и форму постановки вопросов, оптимальную

• 3.    Формы участия специалиста в уголовном судопроизводстве.

продолжительность допроса, выбрать правильный стиль допроса, с точки зрения педагогики, установить психологический контакт с допрашиваемым и т.д. – для того, чтобы получить от несовершеннолетнего полные и достоверные показания» [3, с. 136]. Указание в ч. 4 ст. 223 УПК РК на производство освидетельствования специалистом в области судебной медицины или врачом, если это сопровождается обнажением тела человека, демонстрирует стремление законодателя обеспечить соблюдение нравственных начал в уголовном процессе и выступает гарантией соблюдения принципа уважения чести и достоинства, закрепленного в ст. 13 УПК РК «Уважение чести и достоинства». Аналогично данный вопрос решен и российским законодателем (ст. 179 УПК РФ). В то время как специалист, по сути, может выступать в качестве консультанта, технического помощника или самостоятельно проводить исследования, оформляя их заключением специалиста. Исходя из форм участия специалиста, представленных как российским, так и казахстанским законодателями, ни одна из них не связана с участием указанных выше участников и не вытекает из их деятельности. Но в то же время, согласно российскому уголовному процессу, они могут быть привлечены в качестве специалистов для решения задач, закрепленных в ст. 58 УПК РФ. Так, например, психолог может быть привлечен в качестве специалиста для составления психологической характеристики несовершеннолетнего путем исследования информации из социальных сетей последнего.

Стало быть, основное отличие участия рассмотренных лиц состоит в основаниях и цели их содействия в уголовном процессе. В российской академической среде высказывалось мнение о необходимости внесения изменений путем дополнения ст. 168 УПК РФ частью 3, в которой предлагалось закрепить обязательность назначения специалиста в соответствующей ситуации, аналогично обязательному назначению экспертизы [5]. Представляется, что это излишне, и в существующем виде регламентация перечисленных участников позволяет эффективно решать задачи уголовного судопроизводства. В силу этого нам видится более удачной регламентация специалиста в этой части в УПК РФ.

Существенно отличается отношение российского и казахстанского законодателя к закреплению форм участия специалиста. Определяющим здесь является наличие стадии возбуждения уголовного дела в УПК РФ и, наоборот, ее отсутствие в УПК РК. В среде юристов-правоведов отказ от стадии возбуждения уголовного дела казахстанским законодателем подвергается критике, в частности как раз в виду лишения правоприменителя проводить проверки по сообщениям о преступлениях, по которым ущерб может быть установлен только при участии специалиста. Подобное положение, по утверждению Р.М. Абдрашева [1], привело к нарушениям в правоприменительной деятельности следователей, «которые стали практиковать «липовые справки специалистов» для регистрации заявлений и сообщений о совершенных правонарушениях в Едином реестре досудебных расследований и в последующем при производстве по уголовному делу назначать соответствующие экспертизы.

Исходя из этого законодатель Казахстана связывает участие специалиста исключительно с процессом доказывания: «…для оказания содействия в собирании, исследовании и оценке доказательств …» (ч. 1 ст. 80 УПК РФ). Часть 1 ст. 58 УПК РФ изложена в иной редакции «…для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов…». Формулировка, представленная российским законодателем, гораздо шире и позволяет, во-первых, привлекать специалиста при проверке сообщения о преступлении, а во-вторых, она не ограничена лишь доказыванием. Наряду с этим помощь специалиста может потребоваться и при производстве других процессуальных действий, например, при наложении ареста на имущество возможно участие специалиста-товароведа или оценщика. По УПК РК оказание содействия в собирании, исследовании и оценке доказательств осуществляется лишь путем разъяснения участникам уголовного процесса вопросов, входящих в его специальную компетенцию, что также сокращает возможности специалиста. В ходе судебного следствия предусмотрено участие педагога (ст. 371 УПК РК) и врача или иного специалиста (ст. 379 УПК РК). В то время как российский уголовный процесс в качестве самостоятельной формы участия сведущего лица закрепляет разъяснение сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию. Следовательно, формулировка УПК РФ в этой части представляет бόльшие возможности для привлечения специалиста.

На наш взгляд, существенно отличаются подходы российского и казахстанского законодателя по такой форме участия специалиста, как применение технических средств. Так, ч. 1 ст. 58 УПК РФ гласит: «…примене-нии технических средств в исследовании материалов уголовного дела…», а согласно ч. 1 ст. 80 УПК РК «…применения научно-технических средств…». При очевидном терминологическом расхождении, думается, отличие есть и в содержании. Применение технических средств в представленном контексте возможно, когда специалисту направляется уголовное дело в полном объеме для исследования, например, на возможность фальсификации процессуальных документов. Можно было бы говорить о сужении российским законодателем возможности применения технических средств при рассмотрении сообщения о преступления, однако системный анализ закона демонстрирует, что это не так. Согласно ч. 6 ст. 164 «Общие правила производства следственных действий» «При производстве следственных действий могут применяться технические средства и способы обнаружения, фиксации и изъятия следов преступления и вещественных доказательств». На наш взгляд, необходимо указанные положения уточнить и изложить в следующей редакции: «Следователем, а при невозможности специалистом при производстве следственных действий могут применяться технические средства и способы обнаружения, фиксации и изъятия следов преступления». Редакция УПК РК в части применения научно-техниче- ских средств специалистом сформулирована более удачна и дает бόльшие возможности для правоприменителя.

Одной из распространенных форм участия в российском уголовном процессе является помощь субъекту производства по уголовному делу в постановке вопросов эксперту. УПК РК не регламентирует привлечение специалиста для этих целей.

Помимо закрепленных форм участия в ст. 58 УПК РФ анализ ст. 74 УПК РФ «Доказательства» позволяет выделить такие формы, как показания специалиста и заключение специалиста. В отличие от УПК РК российский процесс не закрепляет порядок допроса специалиста, он допрашивается по правилам допроса свидетеля1. Данный вопрос становился не раз предметом дискуссий российских ученых-процессуалистов. В частности, отмечалось различие в предмете допроса этих участников. Подобная ситуация складывается и относительно заключения специалиста – российский законодатель не спешит с регламентацией данного вида доказательства. Позиция законодателя Казахстана в этом случае имеет принципиальное отличие. Так, в ч. 1 ст. 117 УПК РК «Заключение и показания специалиста» раскрывается понятие заключения специалиста, закреплен порядок его производства и требования, предъявляемые к заключению. В ч. 6 раскрывается сущность показаний специалиста – сведения, сообщенные им на допросе, проведенном после получения заключения, в целях разъяснения или уточнения данного им заключения. «И, хотя процессуальный порядок получения данного доказательства выглядит поверхностным, – отмечает Л.В. Лазарева, – по крайней мере, в статье определена его структура и содержание Полагаем, что российскому законодателю также следует пойти по этому пути и, опираясь на исследования ученых, закрепить в УПК РФ общие требования к этим источникам доказательств и детально регламентировать каждый из них в отдельной статье» [6, с. 94].

Статья 285 УПК РК устанавливает единый порядок допроса эксперта и специалиста, определяет предмет их допроса, а также имеется указание на невозможность допроса специалиста, равно как и эксперта, до дачи ими показания.

Проведенное сравнительно-правовое исследование позволило нам прийти к следующему выводу. Несмотря на определенное сходство в правовом регулировании специалиста в российском и казахстанском процессах, имеются и существенные различия. Сопоставление норм позволяет утверждать, что многие положения, подходы к регулированию в казахстанском и российском уголовных процессах аналогичны, а в некоторых случаях полностью идентичны. Вместе с тем сравнительный анализ свидетельствует и о существенных различиях в правовом регулировании специалиста. Выявленные особенности конструкции правовых норм могут способствовать совершенствованию уголовно-процессуального закона обеих стран, что, несомненно, отразится на повышении эффективности деятельности специалиста в уголовном процессе.