Специальные составы должностных преступлений: сравнительно-правовое исследование уголовного законодательства стран СНГ

This is an open access article distributed under the CC BY-NC 4.0. license

Преступление получает юридическую оболочку в уголовном законодательстве в виде состава преступления. Совокупность объективных и субъективных признаков, избранных законодателем для отражения сущности того или иного деяния, позволяет не только сравнить конструкции в рамках законодательства одного государства, но и осуществить компаративистское исследование.

При этом в законодательстве многих государств используется следующий прием законодательной техники: из одного состава преступления выделяются специальные разновидности, которые образуются для дифференциации уголовной ответственности, когда возникает необходимость отразить повышение или понижение общественной опасности преступления. Такая специальная конструкция формируется путем введения в первоначальный (общий) состав преступления дополнительных уточняющих признаков, демонстрирующих измененную степень общественной опасности конкретного вида противоправного поведения. В науке уголовного права отношение к использованию данных конструкций достаточно неоднозначное, поскольку многочисленность конструкций всегда приводит к конкуренции между ними и к сложностям в квалификации деяний. Следовательно, проведение сравнительного исследования представляет особый интерес именно применительно к введению в законодательство специальных составов преступлений. При этом целесообразно ограничить сравнение определенной группой преступлений. В частности, показательно такое исследование на примере преступлений против государственной власти, так как именно данные конструкции в российском законе характеризуются множественными специальными разновидностями.

Основная часть

В российском уголовном законодательстве преступления против государственной власти построены таким образом, что из центральных конструкций, в которых признаки имеют обобщенное содержание (это общие составы преступлений злоупотребления и превышения должностных полномочий), выделяются специальные составы должностных преступлений. Причем в УК РФ такие конструкции рассредоточены не только в гл. 30, но и в гл. 31.

Восприятие составов преступлений, закрепленных в ст. 285 и 286 УК РФ в качестве общих (хотя не все авторы согласны с такой позицией [Яни, 2011]), позволяет на их основе выделить следующие группы специальных составов:

• 1)    специальные составы превышения должностных полномочий (ст. 286 УК РФ): взяточничество (ст. 290, 292, 302, чч. 2–4 ст. 303, ст. 304 УК РФ);

• 2)    специальные составы злоупотребления должностными полномочиями (ст. 285 УК РФ): ст. 299, 300, 301, 305 УК РФ [Борков, 2010: 22–23].

Данные специальные составы конкретизируют общие родовые составы должностных преступлений (ст. 285 и 286 УК РФ) при помощи уточненных форм деяний, круга субъектов или потерпевших, а также других обстоятельств. Так, фальсификация доказательств по уголовному делу (ч. 2 ст. 303 УК РФ) является специальным составом по отношению к ч. 1 ст. 286 УК РФ: конкретизированы деяние (фальсификация доказательств по уголовному делу) и субъект (лицо, производящее дознание; следователь; прокурор или защитник) [Багаев, Радченко, 2024]. Хотя в научной литературе и судебной практике существуют и другие позиции (например, что это разновидность злоупотребления должностными полномочиями [Кулешов, 2007: 154–155]).

Однако в российском законодательстве не всегда соблюдается преемственность признаков общего состава в специальном. Так, анализ уже обозначенных составов преступлений, предусмотренных ст. 286 и ч. 2 ст. 303 УК РФ, демонстрирует несоответствие в изложении объективной стороны: конструкция состава превышения должностных полномочий – материальная, т. е. деяние признается оконченным преступлением только при наличии преступных последствий. В свою очередь, состав фальсификации доказательств - формальный, последствия не включены в состав преступления. Этот пример доказывает, что в национальном законодательстве специальные составы преступлений формируются весьма произвольно, без ориентации на признаки общего состава [Ботвин и др., 2025: 23–26].

Особенно явно эта проблема проявляется при конструировании общего и специального состава преступления в разных разделах и (или) главах уголовного закона. К примеру, сравнение злоупотребления должностными полномочиями и привлечения заведомо невиновного к уголовной ответственности (ст. 299 УК РФ) показывает наличие в конструкциях абсолютно разных признаков составов преступлений, в результате чего выделить общие, объединяющие признаки достаточно сложно. В одном случае объектом преступления является нормальная деятельность органов государственной власти, а в другом – осуществление правосудия. В отличие от ст. 285 УК РФ, в ст. 299 УК РФ обязательным признаком выступает потерпевший. Конструкция злоупотребления – материальная, а привлечения заведомо невиновного - формальная. В составе злоупотребления обязательным признаком выступает мотив, а в составе привлечения невиновного этот признак отсутствует.

Полагаем существование такой тенденции создания специальных составов должностных преступлений недопустимым, поскольку это, во-первых, противоречит правовой природе специальных составов, которые представляют собой «узконаправленные дополнения к общим положениям» [Рогова, Парышев, 2025: 58–61];

во-вторых, создает сложности в правоприменении. Последний аспект следует рассмотреть более подробно.

Идентификация специальных составов осуществляется путем сравнения признаков составов и нахождения в конструкциях общих признаков и дополнительных. При отсутствии признаков, объединяющих составы, достаточно сложно сделать вывод об их соотношении. В свою очередь, неверный вывод о наличии специального состава преступления будет препятствовать применению положений, закрепленных ч. 3 ст. 17 УК РФ о конкуренции уголовно-правовых норм, предусматривающих общий и специальный состав и выборе при квалификации лишь последнего.

Например, Л., являясь председателем Туруханского районного суда Красноярского края, используя служебное положение, создал условия для фиктивного трудоустройства С. Первоначальная квалификация, представленная судом первой инстанции, – ч. 3 ст. 159, ч. 2 ст. 285 УК РФ. Тюменским областным судом по ст. 285 УК РФ Л. был оправдан1.

Таким образом, в российском уголовном законодательстве преступления против государственной власти представлены многочисленными специальными конструкциями, которые выделены из общих конструкций злоупотребления и превышения должностных полномочий. Специальные разновидности данных преступлений располагаются не только в гл. 30 УК РФ, но и в иных разделах и главах УК РФ. Фактически любой состав, в котором предусмотрен специальный субъект – лицо, использующее служебное положение, можно рассматривать как специальный по отношению к злоупотреблению должностными полномочиями или превышению их. Однако признаки общих и специальных составов должностных преступлений не соотносятся друг с другом. В результате не только нарушаются правила законодательной техники, но и возникают проблемы судебной практики. Правоприменители, исходя из текста закона, не могут сделать вывод о наличии специальной конструкции. В одних случаях применяются положения ч. 3 ст. 17 УК РФ, а в других – правила совокупности преступлений.

С целью выявления общих закономерностей и национальных особенностей регламентации специальных составов должностных преступлений необходимо обратиться к сравнительно-правовому анализу законодательства некоторых государств Содружества Независимых Государств, правовые системы которых исторически формировались на основе общих советских кодификаций, но в настоящее время демонстрируют заметную дифференциацию подходов.

Должностные преступления в различных формах представляют серьезную угрозу для стабильности деятельности государств и функционирования их институтов, подрывая доверие общества к власти и нарушая фундаментальные права и свободы граждан. В условиях повышенной потребности в охране деятельности государственных органов и активного взаимодействия участников таких организаций, как Шанхайская организация сотрудничества и БРИКС, особую актуальность приобретает сравнительный анализ уголовного законодательства этих государств в сфере противодействия должностной преступности.

Проведен сравнительный анализ уголовной ответственности за совершение деяний, предусмотренных специальными составами должностных преступлений в странах СНГ, таких как Российская Федерация, Республика Казахстан, Республика Беларусь, Республика Узбекистан, Республика Таджикистан, Киргизская Республика и Туркменистан. Исследование показывает, что, несмотря на общую правовую

базу, унаследованную от советского уголовного законодательства, в национальных правовых системах стран СНГ имеются существенные различия в подходах к конструированию специальных составов должностных преступлений и назначению наказаний за их совершение. Эти различия обусловлены как национальными особенностями правовой политики и социально-экономического развития, так и спецификой криминогенной ситуации в каждом государстве.

Цель данного анализа - выявить общие тенденции и особенности уголовного законодательства стран СНГ в сфере конструирования специальных составов должностных преступлений, проанализировать существующие различия и оценить их влияние на эффективность правоприменения. Сравнительный анализ позволит не только развить теоретические положения в области уголовного права, но и определить направления совершенствования национальных законодательств с учетом наиболее удачного зарубежного опыта, что в итоге будет способствовать укреплению законности и пресечению преступности.

Изложенные теоретические положения о природе специальных составов и общая характеристика уголовного законодательства стран СНГ требуют конкретизации на примере отдельных государств. Начать целесообразно с анализа правопо-рядков, наиболее близких к российской модели, но имеющих значимые отличия в конструировании квалифицирующих признаков. В связи с этим первостепенный интерес представляет сравнительное исследование Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовного кодекса Республики Казахстан.

Сравнительная характеристика уголовной ответственности за совершение должностных преступлений, регламентированных специальными составами в Российской Федерации и Республике Казахстан

Ответственность за получение взятки в обеих странах имеет схожие черты, однако есть и отличия.

Особенностью Уголовного кодекса Республики Казахстан (далее - УК РК) является наличие признака «неоднократности» в качестве дополнительного уточняющего признака в специальных квалифицированных составах ряда преступлений. Так, наказание за получение взятки, совершенное неоднократно (п. 4 ч. 3 ст. 366 УК РК), более строгое, чем предусмотренное общей нормой (ч. 1 ст. 366 УК РК).

В отличие от российского уголовного законодательства, в котором наличествует специальный состав получения взятки (ст. 2921 УК РФ) с уточненным размером от 0 до 10 000 руб., в УК РК наблюдается более казуистический подход к уголовно-правовому регулированию схожих деяний. Так, в примечаниях к ст. 366 УК РК указано: не является преступлением получение взятки впервые в виде подарка, если стоимость не превышает двух месячных расчетных показателей и отсутствовала предварительная договоренность.

Статья 368 УК РК («Посредничество во взяточничестве») отличается от ст. 291¹ УК РФ тем, что не предусматривает дифференциации в зависимости от размера взятки. В российском законодательстве для привлечения к ответственности по ч. 1 ст. 2911 УК РФ необходимо, чтобы размер взятки превышал 25 000 руб., в УК РК такого ограничения нет. Также УК РК не содержит отдельного состава преступления за обещание или предложение посредничества во взяточничестве, а также деяния «мелкое взяточничество». Российское уголовное законодательство более подробно регламентирует различные аспекты взяточничества, включая мелкие коррупционные деяния и предварительные договоренности о посредничестве. Это повышает

эффективность уголовно-правовой охраны в указанной сфере, а также позволяет пресекать коррупционные схемы на ранних этапах.

Статья 369 УК РК, регулирующая ответственность за служебный подлог, не содержит квалифицирующего признака «то же деяние, повлекшее существенное нарушение прав», который присутствует в российском законодательстве. Вместо этого в УК РК предусмотрен специальный квалифицированный состав с уточненным признаком субъекта – сотрудники правоохранительных органов и судьи. В ст. 293 УК РФ («Халатность») предусмотрена более детальная дифференциация в зависимости от тяжести общественно опасных последствий по сравнению со ст. 371 УК РК. Это позволяет квалифицировать деяния в зависимости от наступивших последствий и степени общественной опасности преступления, учитывая принцип справедливости.

Интересным решением казахстанского законодателя является введение специального состава в ст. 412-1 УК РК («Провокация преступления»). В отличие от ст. 304 УК РФ, где уголовно наказуемой признается только провокация взятки и коммерческого подкупа, в ст. 412-1 УК РК предусмотрена уголовная ответственность за провокацию любого преступления должностным лицом, осуществляющим оперативно-разыскную деятельность или досудебное расследование с целью последующего изобличения и привлечения к уголовной ответственности или шантажа. Следует также отметить детальную дифференциацию в зависимости от способов, целей и последствий в ст. 412-1 УК РК. При этом в УК РК также предусмотрена ответственность за провокацию коммерческого подкупа (ч. 1 ст. 417 УК РК) либо взяточничества (ч. 2 ст. 417 УК РК), в ст. 304 УК РФ ответственность за данные деяния не дифференцирована.

Положительным примером следует признать опыт закрепления в ч. 4 ст. 414 УК РК специального состава «умышленное неуведомление родственников подозреваемого о факте его задержания и месте нахождения, незаконный отказ в предоставлении информации о месте содержания под стражей лица гражданину, имеющему право на получение такой информации, а равно фальсификация времени составления протокола задержания или времени фактического задержания».

В ст. 415 УК РК («Принуждение к даче показаний») закреплен более широкий перечень деяний, чем в ст. 302 УК РФ, предусмотрены такие формы деяний, как «воспрепятствование лицу в добровольной даче показаний, подаче заявления о совершенном преступлении либо принуждение к отказу от дачи показаний».

Уголовная ответственность за фальсификацию доказательств также более детально регламентирована в УК РК в сравнении с российским законом. Так, если в ч. 3 ст. 303 УК РФ предусмотрен только специальный состав с признаком «тяжких последствий» в отношении фальсификации доказательств по уголовному делу, то ч. 5 ст. 416 УК РК охватываются все виды фальсификации (доказательств по делу об административном правонарушении, уголовному и гражданскому делу, результатов оперативно-разыскной деятельности), повлекшие вынесение неправосудных приговора, решения или иного судебного акта. Кроме того, отдельно в специальном квалифицированном составе предусмотрена уголовная ответственность за фальсификацию доказательств по уголовному делу о преступлении против половой неприкосновенности несовершеннолетнего лица, тяжком или особо тяжком преступлении (ч. 6 ст. 416 УК РК).

В уголовном законодательстве Республики Казахстан наблюдается более детальная дифференциация в зависимости от субъектов преступления («лица, занимающие ответственную государственную должность», сотрудники правоохранительных органов, судьи), но менее проработанная по размеру ущерба.

Таким образом, представленное законодательство демонстрирует более широкий подход к дифференциации ответственности по признакам субъекта и повторности, тогда как российское – по размеру взятки и детализации последствий.

Обратимся теперь к анализу уголовного законодательства Республики Беларусь, где вопросы регламентации должностных преступлений также имеют свою специфику.

Сравнительная характеристика уголовной ответственности за совершение должностных преступлений, регламентированных специальными составами в Российской Федерации и Республике Беларусь

Уголовный кодекс Республики Беларусь (далее - УК РБ) обладает рядом преимуществ в области регламентации должностных преступлений. В начале гл. 35 УК РБ содержится примечание с унифицированными критериями дифференциации размера ущерба для всех преступлений данной главы, что обеспечивает последовательную и систематичную правоприменительную деятельность.

Примечательно, что ст. 427 УК РБ включает специальный квалифицированный состав «служебный подлог с целью искажения данных государственной статистической отчетности». Данный аспект свидетельствует о повышенном внимании законодателя к достоверности государственной статистики и отражает специфику белорусского законодательства.

В УК РБ лицо, ранее судимое за совершение коррупционного преступления, несет квалифицированную ответственность за получение взятки. Данная особенность свидетельствует о достаточно строгой уголовно-правовой регламентации рецидива коррупционных преступлений, что направлено на усиление борьбы с такими преступлениями.

В ст. 432 УК РБ посредничество во взяточничестве описывается исключительно как непосредственная передача взятки. В то же время ст. 291¹ УК РФ расширяет объективную сторону преступления, включая «иное способствование взяткодателю или взяткополучателю в достижении либо реализации соглашения». Это позволяет привлекать к ответственности более широкий круг лиц, участвующих в коррупционных преступлениях.

С одной стороны, наличие в специальных квалифицированных составах УК РБ уточняющего признака субъекта «лицо, занимающее ответственное положение» способствует справедливой дифференциации уголовной ответственности, с другой - отсутствие законодательно закрепленной дефиниции данного термина обусловливает «оценочность» данного признака.

В отличие от ст. 299 УК РФ («Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности или незаконное возбуждение уголовного дела»), в ст. 393 УК РБ указана более узкая форма деяния: привлечение в качестве обвиняемого заведомо невиновного; при этом в ч. 3 ст. 299 УК РФ отдельно выделено «незаконное возбуждение уголовного дела». Кроме того, в ч. 2 ст. 393 УК РБ содержится специальный квалифицированный состав «с искусственным созданием доказательств обвинения», отсутствующий в ст. 299 УК РФ.

В ч. 2 ст. 392 УК РБ («Вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта») отсутствует специальный квалифицированный состав, наличествующий в ч. 2 ст. 305 УК РФ («Вынесение заведомо неправосудного приговора к лишению свободы»).

Преимуществом российского закона является наличие в ст. 394 УК РФ («Принуждение к даче показаний») в качестве субъекта «других лиц с ведома или молчаливого согласия следователя, лица, производящего дознание, или иного сотрудника правоохранительного органа»; по ст. 394 УК РБ такие лица не могут быть привлечены к уголовной ответственности.

В ст. 303 УК РФ более подробно осуществлена дифференциация уголовной ответственности за фальсификацию доказательств, чем в ст. 395 УК РБ. Так, ст. 395 УК РБ не охватывается фальсификация доказательств по делу об административном правонарушении, а также результатов оперативно-разыскной деятельности.

Российский законодатель дифференцирует ответственность за заведомо незаконное задержание (ч. 1 ст. 301 УК РФ) и заключение под стражу или содержание под стражей (ч. 2 ст. 301 УК РФ), наиболее строгое наказание за данные преступления существенно различается (2 и 4 года лишения свободы); в свою очередь, в ч. 1 ст. 397 УК РБ эти деяния закреплены в одном составе в качестве альтернативных, вследствие чего санкция в обоих случаях тождественна.

Более детально дифференцируется ответственность за незаконное освобождение от уголовной ответственности в ст. 399 УК РБ, чем в ст. 300 УК РФ. Так, в ч. 2 ст. 399 УК РБ предусмотрен признак «в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в тяжком или особо тяжком преступлении».

Интересным решением белорусского законодателя является закрепление специального состава в ст. 398 УК РБ («Производство заведомо незаконного обыска»), в российском уголовном законе такое деяние отсутствует, вследствие чего ответственность за такое преступление наступает по общему родовому составу (ст. 286 УК РФ).

Итак, белорусский законодатель, уделяя особое внимание борьбе с рецидивом коррупционных преступлений и достоверности официальной статистики, вместе с тем в меньшей степени дифференцирует уголовную ответственность за фальсификацию доказательств и незаконное задержание.

Уголовное законодательство Республики Узбекистан демонстрирует иные приоритеты, связанные с противодействием незаконному обороту наркотиков и усилением ответственности за повторные должностные преступления.

Сравнительная характеристика уголовной ответственности за совершение должностных преступлений, регламентированных специальными составами в Российской Федерации и Республике Узбекистан

В ст. 207 УК Республики Узбекистан (далее - УК РУ) содержится специальный квалифицированный состав должностной халатности с уточненным признаком последствий в виде провоза наркотических средств через границу в крупных размерах. Это отражает приоритеты государства в борьбе с наркоторговлей и транзитом запрещенных веществ. Статья 293 УК РФ («Халатность») содержит более абстрактные специальные квалифицированные составы, связанные с тяжестью последствий, включая причинение существенного вреда здоровью или смерти по неосторожности.

Статья 209 УК РУ предусматривает квалифицированную ответственность за должностной подлог, совершенный повторно или лицом, являющимся опасным рецидивистом. Аналогичные квалифицирующие признаки содержатся в ст. 210 («Получение взятки») и ст. 212 («Посредничество во взяточничестве») УК РУ. В УК РФ повторность и рецидив не выступают дополнительными уточняющими признаками в специальных составах должностных преступлений (кроме ст. 2912 УК РФ), хотя и учитываются при назначении наказания. Уделение особого внимания повторным

преступлениям и рецидиву в узбекском законодательстве усиливает ответственность и направлено на профилактику повторных нарушений.

Посредничество во взяточничестве по ст. 212 УК РУ влечет ответственность по специальному квалифицированному составу, если деяние совершено за вознаграждение. Кроме того, отсутствует минимальный размер для привлечения к уголовной ответственности за посредничество, в отличие от ч. 1 ст. 2911 УК РФ. Не устанавливая минимальный размер взятки для ответственности за посредничество, узбекское законодательство позволяет привлекать к ответственности за любое участие в коррупционных преступлениях.

Интересным решением узбекского законодателя является включение в ст. 230-1 УК РУ («Фальсификация (подделка) доказательств») уточненных признаков мотива (корыстные или иные низменные побуждения). Положительным опытом можно назвать включение в качестве предмета ст. 230-1 УК РУ доказательств не только по уголовным делам, но и по материалам доследственных проверок. Еще одним отличием от ст. 303 УК РФ является наличие в ст. 230-1 УК РУ специального квалифицированного состава с уточненным признаком последствий - «повлекшие задержание, заключение под стражу, привлечение к уголовной ответственности или освобождение от уголовной ответственности, осуждение либо оправдание лица».

В ст. 230-2 УК РУ отдельно выделяется фальсификация (подделка) результатов оперативно-разыскной деятельности, однако, в отличие от ч. 4 ст. 303 УК РФ, уголовная ответственность за данное деяние дифференцирована посредством закрепления специального квалифицированного состава (совершенное с использованием специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации).

Ответственность за применение пыток выделена в отдельную ст. 235 УК РУ, которая по своим признакам схожа с ч. 2 ст. 302 УК РФ, однако уголовная ответственность за данное деяние в УК РУ более детально регламентирована и дифференцирована посредством специальных составов в зависимости от различных обстоятельств (субъекта, способа, цели, потерпевших, орудий и последствий).

В узбекском уголовном законе предусмотрен такой специальный состав, как «умышленное укрытие преступления от учета» (ст. 241-1 УК РУ), отсутствующий в отечественном уголовном законе.

Специфика узбекской модели выражается также в детальном регулировании пыток и укрытия преступлений от учета, что не всегда находит прямые аналоги в российском праве.

Переходя к анализу законодательства Республики Таджикистан, следует отметить, что оно содержит ряд решений, направленных на учет экономических изменений при исчислении размера взятки и усиление ответственности за повторность.

Сравнительная характеристика уголовной ответственности за совершение должностных преступлений, регламентированных специальными составами в Российской Федерации и Республике Таджикистан

В ст. 319 («Получение взятки») Уголовного кодекса Республики Таджикистан (далее – УК РТ) содержатся квалифицирующие признаки, аналогичные ст. 290 УК РФ, однако отличительной чертой является наличие признака «повторность». Это означает, что лицо, ранее совершавшее аналогичное преступление, несет более строгую ответственность, что направлено на предотвращение рецидива и усиление борьбы с коррупцией. Значимым преимуществом таджикского законодательства выступа-

ет исчисление размера взятки в виде «показателей для расчетов». Такой подход позволяет учитывать инфляцию и другие изменения в стоимости денежной единицы, обеспечивая более справедливое и актуальное назначение наказания.

В УК РТ отсутствуют отдельные составы преступлений за обещание взятки, посредничество во взяточничестве и мелкое взяточничество. В российском законодательстве эти деяния выделены в отдельные статьи, что позволяет более точно квалифицировать различные формы коррупционного поведения и привлекать к ответственности широкий круг лиц, причастных к коррупционным преступным деяниям.

Ответственность за халатность и служебный подлог в УК РТ схожа с соответствующими нормами УК РФ, однако менее дифференцирована. В частности, ст. 323 УК РТ («Служебный подлог») не содержит специальных квалифицированных составов преступлений. Это может затруднить справедливую оценку тяжести преступления и назначение соразмерного наказания в случаях, когда служебный подлог приводит к серьезным последствиям. В российском законодательстве ответственность за аналогичное преступление более дифференцирована.

Сравнительная характеристика уголовной ответственности за совершение должностных преступлений, регламентированных специальными составами в Российской Федерации и Киргизской Республике

Уголовный кодекс Киргизской Республики (далее – УК КР) содержит редкий для стран СНГ состав преступления – «Коррупция». Это умышленные деяния, состоящие в создании противоправной устойчивой связи одного или нескольких должностных лиц с отдельными лицами или группировками в целях незаконного получения материальных или иных благ. Наряду с этим составом в УК КР присутствуют и привычные для российского законодательства: получение взятки, дача взятки, посредничество во взяточничестве и вымогательство взятки.

Важной особенностью УК КР является то, что получением взятки считается не только фактическое получение средств, но и согласие принять взятку (ст. 342 УК КР). Такой расширенный подход к определению объективной стороны преступления позволяет привлекать к ответственности должностных лиц на более ранних стадиях преступной деятельности, что усиливает превентивный эффект законодательства. Безусловное преимущество состоит в исчислении размера взятки с использованием «расчетных показателей».

Ответственность за получение взятки в УК КР дифференцирована по различным признакам. Присутствует квалифицированный состав с признаком «за предоставление должности в системе государственной или муниципальной службы», который отсутствует в УК РФ. Вымогательство взятки предусмотрено ст. 343 УК КР.

Служебный подлог в ст. 346 УК КР содержит нетипичный квалифицирующий признак – «с целью смены собственника помимо его воли». Это свидетельствует о повышенном внимании законодателя к защите права собственности и противодействию незаконному отчуждению имущества.

В ч. 2 ст. 352 УК КР («Вынесение неправосудного приговора или иного судебного акта») предусмотрен специальный квалифицированный состав - «вынесение заведомо неправосудного решения о заключении лица под стражу», что является нетипичным для аналогичных составов в уголовном законе иных государств.

Киргизский законодатель, таким образом, более детально подходит к уголовноправовой регламентации должностных преступлений за счет признания согласия на получение взятки оконченным преступлением, а также внедрения различных составов преступлений, нетипичных для законодательства других государств.

Сравнительная характеристика уголовной ответственности за совершение специальных составов должностных преступлений в Российской Федерации и Туркменистане

Уголовный кодекс Туркменистана (далее - УК Туркменистана) содержит отдельный состав преступления – «Коррупция», аналогично УК Киргизской Республики.

Примечательный пример – уголовная ответственность за измену присяге путем злоупотребления служебными полномочиями (ст. 198 УК Туркменистана).

Интересным решением туркменского законодателя является введение отдельного состава преступления «Пытка» (ст. 201 УК Туркменистана). Статья содержит детальную дифференциацию с помощью специальных составов во второй и третьей частях, учитывая различные обстоятельства и тяжесть деяния.

Не совсем понятно закрепление специального привилегированного (исходя из сравнительного анализа наказаний со ст. 196 УК Туркменистана (общий родовой состав – злоупотребление должностными полномочиями)) состава в ст. 200 УК Туркменистана («Незаконная передача земли»).

В ст. 215 УК Туркменистана предусмотрена уголовная ответственность за незаконное освобождение из-под стражи или из мест лишения свободы, аналогов которой нет в уголовных законах анализируемых государств.

Во всех коррупционных преступлениях УК Туркменистана присутствуют квалифицирующие признаки специального рецидива - совершение преступления повторно. Кроме того, размер взятки в УК Туркменистана определяется с помощью «базовой величины», что позволяет учитывать экономические изменения и инфляцию.

Ответственность за халатность и служебный подлог в УК Туркменистана менее дифференцирована по сравнению с российскими аналогами.

Таким образом, проведенный сравнительно-правовой анализ регламентации специальных составов должностных преступлений в государствах-участниках СНГ позволяет сформулировать следующие обобщающие положения.

• 1.    Несмотря на общее происхождение уголовного законодательства стран СНГ из советской правовой традиции, в настоящее время наблюдается значительная дифференциация в конструировании специальных составов. Наиболее очевидные расхождения касаются:

• 2.    Российский законодатель традиционно делает акцент на детализации специальных составов преступлений в зависимости от тяжести последствий (существенный вред, тяжкий вред здоровью, смерть) и размера взятки. Законодательство Казахстана, Узбекистана и Туркменистана активнее использует такие признаки, как повторность (неоднократность), специальный рецидив, а также уточненный субъект (сотрудники правоохранительных органов, судьи, лица, занимающие ответственное положение). Беларусь и Киргизия, напротив, в ряде случаев ограничиваются менее детализированными составами (отсутствие квалифицирующих признаков служебного подлога, единство санкций за незаконное задержание и заключение под стражу).

• 3.    Заслуживает внимания опыт Киргизии, где получение взятки признается оконченным уже с момента согласия принять незаконное вознаграждение, а также опыт Казахстана, распространившего ответственность за провокацию на любое преступление, а не только на взяточничество. Такие решения усиливают превентивную функцию уголовного закона, позволяя пресекать коррупционные и служебные злоупотребления на более ранних стадиях.

• 4.    Положительным примером следует признать опыт закрепления в уголовном законе Казахстана специального состава «умышленное неуведомление родственников подозреваемого о факте его задержания и месте нахождения, незаконный отказ в предоставлении информации о месте содержания под стражей лица гражданину, имеющему право на получение такой информации, а равно фальсификация времени составления протокола задержания или времени фактического задержания».

• 5.    В ряде исследованных кодексов отсутствуют важные для современной правоприменительной практики специальные составы: мелкое взяточничество, обещание или предложение посредничества (Таджикистан, Казахстан и Беларусь); фальсификация доказательств по административным делам и результатов ОРД (Беларусь); принуждение к даче показаний, совершенное иными лицами с согласия следователя (Беларусь). В уголовных кодексах Туркменистана и Таджикистана недостаточно дифференцирована ответственность за служебный подлог и халатность.

• 6.    Направления совершенствования российского законодательства. Анализ зарубежных аналогов позволяет рекомендовать для российской уголовно-правовой системы:

использования фиксированных денежных сумм (Россия), кратных величин, расчетных показателей или базовых величин (Казахстан, Таджикистан, Киргизия, Туркменистан);

наличия или отсутствия самостоятельных составов за мелкое взяточничество, обещание взятки и посредничество (Россия имеет наиболее развернутую систему);

включения в УК уникальных составов: «коррупция» (Киргизия, Туркменистан), «провокация любого преступления» (Казахстан), «пытка» (Туркменистан, Узбекистан), «незаконная передача земли» (Туркменистан), «производство заведомо незаконного обыска» (Беларусь).

рассмотрение возможности исчисления размера взятки не в абсолютных суммах, а с использованием привязки к базовой величине (например, к минимальному размеру оплаты труда или расчетному показателю), что позволит избежать частых законодательных корректировок с учетом инфляции;

изучение опыта Казахстана и Киргизии по включению в специальные квалифицированные составы таких признаков, как «неоднократность» и «совершение преступления лицом, ранее судимым за коррупционное деяние»;

дополнение ст. 304 УК РФ ответственностью за провокацию не только взятки и коммерческого подкупа, но и иных тяжких преступлений против правосудия (по аналогии со ст. 412-1 УК Казахстана);

введение специального состава за производство заведомо незаконного обыска (по примеру ст. 398 УК Беларуси) вместо квалификации таких действий по общему родовому составу преступления (ст. 286 УК РФ);

включение в качестве предмета ч. 2 ст. 303 УК РФ не только доказательств по уголовным делам, но и материалов проверки сообщения о преступлении.

Вывод

Таким образом, сравнительно-правовое исследование специальных составов должностных преступлений в странах СНГ подтверждает как сохранение общего понятийного аппарата и структуры соответствующих глав уголовных кодексов, так и наличие существенных различий в уровнях дифференциации ответственности, технико-юридических приемах и национальных приоритетах уголовно-правовой политики. Учет выявленных особенностей, включая положительный опыт зарубежных государств, может способствовать дальнейшему совершенствованию российского уголовного законодательства и повышению эффективности противодействия должностной и коррупционной преступности.