Специфика поэзии М. Слугиной в аспекте отображения социокультурных процессов 2000-х гг.

A. M. Katorova a H, D. M. Meltsaevb a Research Institute of the Humanities by the Government of the Republic of Mordovia, Saransk, Russian Federation, b Federal State University of Education, Moscow, Russian Federation,

В современном мире, характеризующимся резким изменением мировоззренческих установок и ценностных ориентаций, все труднее становится сохранять и развивать этнокультурную самобытность любого народа. Решению этой задачи во многом способствуют художественные произведения, отражающие образ мыслей, характер и темперамент современников, социальные представления, восприятие и оценку происходящих явлений и событий, национальный менталитет в целом. В Республике Мордовия в последние годы литература на родных языках (мокшанском и эрзянском) получила более интенсивное развитие благодаря государственной поддержке авторов. Так, при содействии Союза литераторов России и Министерства культуры Российской Федерации в 2021 г. был издан первый авторский сборник М. Слугиной «Тюст» («Оттенки»), с интересом встреченный читателями. До этого в течение 20 лет ее произведения публиковались в литературно-художественных журналах «Чилисема» («Восход») и «Сятко» («Искра»), а также вошли в пять коллективных сборников1. Для творчества поэтессы характерны национальная самобытность; своеобразная художественная образность, создаваемая иногда с использованием категории комического; актуальность проблематики. Анализ ее произведений позволит выявить приемы создания художественного мира, отличающегося образно-эстетическим разнообразием, и специфику развития мордовской литературы в аспекте отображения в ней социокультурных процессов начала ХХI в. Актуальность исследования определяется, таким образом, потребностью в выявлении этнокультурных особенностей современной мордовской поэзии, отражения в ней наиболее важных общественных процессов.

Целью исследования является определение средств создания художественной образности и мастерства художественного изображения М. Слугиной социокультурных модификаций в Мордовии начала ХХ1 в. Решение поставленной задачи, предполагающей анализ поэтического текста как источника осмысления современных общественных процессов, будет способствовать дальнейшему развитию современного мордовского литературоведения.

Обзор литературы

К фундаментальным исследованиям современной мордовской поэзии относятся две монографии О. И. Налдеевой [1; 2], в которых рассмотрены жанры лирики и лиро-эпики, как доминирующие, так и редко встречающиеся, в основном с точки зрения их типологических свойств. Различия в содержании этих трудов проявились в порядке рассмотрения жанров и в объеме, увеличившемся во второй работе преимущественно за счет анализа романа в стихах, а также привлечения большего количества стихотворных текстов. В первой книге характеристика жанров начинается с известной еще в античной литературе оды, во второй – с наиболее распространенного в Мордовии лирического стихотворения. В целом содержащийся в названных работах материал сходен в теоретическом и практическом планах. Представляющая интерес в контексте нашего исследования точка зрения на жанр послания не отличается новизной, так как ученым в качестве главного его признака отмечено «обращение к адресату» [1; 2] и описаны традиционно выделяемые в литературоведении группы лиц, кому они предназначаются: конкретные, обобщенные, условные.

Для решения поставленных задач, связанных с определением особенностей стихосложения конкретного автора, необходимо обращение к работам о мордовском стихосложении. Единственная на сегодняшний день монография на эту тему принадлежит М. И. Малькиной2, которая подтвердила вслед за литературоведами Ф. И. Петербургским, В. В. Горбуновым и др. использование мордовскими поэтами главным образом силлабо-тонической системы стихосложения. Вместе с тем она выделила следующие особенности:

• 1)    в мордовском хорее меньше пиррихиев;

• 2)    часто не соблюдается равномерность чередования ударных и безударных слогов в стихах, написанных трехсложными размерами;

• 3)    силлабо-тоническая система «несколько канонизирована» в мордовской поэзии.

Два последних утверждения дают основание предположить, что М. И. Малькина понимала недостаточную доказательность преобладания в национальной поэзии силлабо-тоники, однако не стала (или не смогла) аргументировать другую точку зрения. На наш взгляд, ученым не были до конца учтены орфоэпические особенности мордовских языков, в частности постановка ударения в словах. В мокшанском языке ударение падает преимущественно на первый слог, а в эрзянском оно подвижное. Отечественными учеными в области стихосложения3 доказано, что фиксированное ударение, характерное для языков: чешского (на первом слоге), польского (на предпоследнем), французского (на последнем), обусловливает предрасположенность к силлабической системе стихосложения. Особенности мордовского стихосложения, основанного на традициях русского стихосложения и просодических закономерностях мокшанского и эрзянского языков, представляющего взаимопроникновение (симбиоз) силлабики и силлабо-тоники, в определенной мере изучены и описаны в исследованиях А. М. Каторовой4 [3].

Таким образом, характеристика фундаментальных работ по мордовской поэзии показывает необходимость дальнейшего исследования учеными теоретических проблем, связанных с анализом поэтического творчества национальных писателей, в том числе в аспекте установления жанровой специфики и феномена мордовского стиха. В отечественном финно-угроведении до настоящего времени отсутствуют исследования, посвященные систематическому описанию языкового своеобразия мокшанской и эрзянской художественной прозы и поэзии. Поэтические тексты в аспекте репрезентации современных социокультурных процессов также не становились объектом анализа даже в рамках творчества отдельного автора.

Из работ, связанных с осмыслением творчества современных поэтов, отметим исследование Е. Н. Дьячковой5, в котором характеризуются образная система и своеобразие жанров Раи Орловой, ее вклад в развитие национальной литературы. В первой главе диссертации наследие поэтессы рассмотрено в соответствии со сложившимся в ХХ в. традиционным подходом к анализу произведений в зависимости

® ФИННО-УГОРСКИЙ МИР. Том 18, № 3. 2026 »»fcw»»^ от тематики (отдельно любовная, пейзажная, философская, гражданско-патриотическая лирика), дополненным разделом о созданных поэтессой цветообразах, который логически слабо связан с предыдущими. Вторая глава посвящена характеристике жанрового многообразия поэтического наследия (лирической циклизации, венка сонетов, поэмного творчества, стихотворной сказки, стихотворений в прозе), при этом, кроме лирической циклизации, остальные разновидности показаны на примере одного-двух произведений. Вся работа написана в хвалебном стиле, что не может служить исследователям примером для подражания.

Исследования региональных литературоведов, посвященные творчеству отдельных современных поэтов, сосредоточены преимущественно на тематической проблематике (включая духовно-исповедальную, гражданско-патриотическую, любовную и пейзажную линии) и жанровом своеобразии, тогда как другие аспекты поэтики остаются вне поля зрения [4; 5]. Так, в работе С. В. Шеяновой, Н. М. Юсуповой и А. В. Маскаевой объектом анализа становится жанр послания, представленный в сборнике «Тюст» («Оттенки»). Авторы ставят перед собой задачи классификации разновидностей посланий, описания их содержательного наполнения, а также (в отдельных случаях) фиксации изменений в жанровой структуре [6]. Тематическое своеобразие сатирической поэзии поэтессы охарактеризовано С. В. Шеяновой на примере нескольких произведений, вошедших в два из шести разделов указанного сборника [7]. Инновационный характер носит исследование поэзии М. Слугиной, в котором осуществляется анализ художественной функции ономастического материала – личных имен и топонимов, – что ранее не предпринималось в мордовском литературоведении [8]. Наряду со сказанным следует указать еще две работы С. В. Шеяновой, в которых затрагивается поэзия Слугиной: к четырем ее стихотворениям исследовательница обращается в статье «Национальная художественная картина мира в мордовской женской поэзии» [9], к двум – в работе «Архетипический образ матери в мордовской женской лирике» [10]. При этом произведения «Тавлань керсицятненень» («Тавлинским резчикам») и «Неень шкань ламо ломантне…» («Многие современные люди…») стали предметом изучения литературоведа дважды: первое в контексте анализа жанра послания [6] и архетипического образа матери [10], второе – сатирической поэзии [7] и архетипического образа матери [10]. Поскольку данный факт является дискуссионным и требует разъяснения, обратимся к нему в основной части нашего исследования.

Таким образом, в мордовском литературоведении накоплен значительный опыт изучения жанровой системы и тематического разнообразия современной поэзии, активно исследуется творчество отдельных авторов, включая М. Слугину (в том числе с недостаточно разработанной лингво-литературоведческой точки зрения). Однако, несмотря на наличие приведенных выше работ, целостный анализ ее поэзии не осуществлялся, а проблема художественно-эстетической специфики и трансляции социокультурных процессов в мордовской поэзии до настоящего времени не ставилась. Сказанное не только подтверждает важность нашей работы, но и обусловливает новый ракурс литературоведческих исследований.

Материалы и методы

Материалом изучения послужили произведения разного жанра, созданные М. Слугиной на протяжении 20 лет и вошедшие в ее поэтический сборник «Тюст». Обращение к этой книге позволяет решить поставленные исследовательские задачи: охарактеризовать способность поэтессы выделять злободневные проблемы современности, устанавливать приметы социокультурных изменений и показывать их сущность в соотнесенности с народными морально-нравственными представлениями, а также определить этническую самобытность создаваемой ею художественной образности.

Для всестороннего раскрытия поставленных задач в работе задействован комплексный методологический инструментарий, включающий четыре взаимодополняющих подхода.

Метод целостного анализа способствовал рассмотрению произведений в единстве их содержательно-формальных компонентов, культурологический – выявлению этнокультурной специфики поэзии и способов отображения в ней социокультурных трансформаций, герменевтический - истолкованию отдельных, требующих разъяснения реалий, структурный – определению композиции и способов стихосложения. Сочетание указанных методов позволило всесторонне проанализировать произведения М. Слугиной в аспекте поставленной проблемы.

Результаты исследования и их обсуждение

Прежде чем приступить к решению задач, связанных с осмыслением социокультурных трансформаций, отметим подходы к анализу художественной литературы, разработанные учеными смежных наук – культурологами и философами. В их числе выделим работу С. С. Антиповой6, в которой в качестве приема отражения социокультурных реалий рубежей веков (ХIХ–ХХ и ХХ–ХХI) и изменений ценностных установок рассмотрена поэтическая метафора, а также Л. Э. Луневой7, изучившей в контексте социокультурных трансформаций художественный образ и его значение в познании действительности. Названные научные изыскания послужили для нас в определенной мере ориентиром при установлении особенностей отражения в поэзии М. Слугиной явлений социокультурного характера.

Исследование считаем целесообразным построить с учетом выделенных в сборнике поэтессы тематических разделов, включающих произведения, близкие по тематике, проблематике, пафосу или отношению автора к проблеме. Это позволит более четко проследить факторы, оказавшие влияние на социокультурные процессы, главным из которых является борьба между традиционными и инновационными тенденциями в разных сферах жизнедеятельности – экономике, культуре, образовании, образе жизни, духовно-нравственных предпочтениях и др. [11]. Подчеркнем, что поэтесса сосредоточила произведения в шести разделах8: «Эрямонок – ве лекстявкс…» – «Наша жизнь - один вдох...»; «Адя, ялгай, Солаведев...» - «Пойдем, подруга, в Со-лаведь…»; «Ули вием – вечкемась...» – «Есть у меня сила – любовь…»; «Алтамот» – «Посвящения»; «“Кельть-валт” (мизолкст)» – «“Сентенции” (усмешки)» и «Мезе машты эрзянь кель?..» – «Что может эрзянский язык?..». В начальном разделе «Наша жизнь – один вдох…» сосредоточено 21 стихотворение философского содержания, тематический разброс которых достаточно широк: вера в Бога и ее значимость, родное село как Божья колыбель и важность его сохранения, материнство – самое большое счастье, быстротечность времени и связь эпох, человеческая жизнь в разных ее проявлениях и красках. Обобщение перечисленных тематических векторов приводит к выводу о том, что духовно-нравственная проблематика, приобретшая особую остроту в начале ХХI в., занимает в творчестве М. Слугиной центральное место.

Среди стихотворений религиозной тематики на мордовском языке новаторством выделяются «Ков сыргить, килангонь печтиця»?..»9 («Куда направился, путник?..»), в котором использован библейский мотив о поиске Земли обетованной, и «Мекс те

® ФИННО-УГОРСКИЙ МИР. Том 18, № 3. 2026 »»fcw»»^

ульнесь мартот, Инешкипаз?..»¹⁰ («Почему это случилось с тобой, Боже?..»), где весьма оригинально сказано о величии души Христа, взявшего на себя все грехи людского рода и до сих пор ждущего слов покаяния от тех, кто совершает аморальные поступки. Идея первого стихотворения (Бог с теми, кто верует) раскрывается автором в последнем катрене при помощи метафор: «Сон сеске эрьва ойменть несы, / Кона тердеманть мельга тусь, / Се ули свал Мартонзо вейсэ, / Се Ханаанонь мода мусь!» (С. 5) («Он сразу видит душу каждого, / Кто пошел за его призывом, / Тот всегда будет вместе с Ним, / Тот нашел землю Ханаана!») (Подстрочный перевод всех приводимых в статье поэтических фрагментов выполнен авторами исследования. – Авт .). Во втором стихотворении, насыщенном метафорами, выявлению авторской позиции способствуют также риторические вопросы: «Мекс те ульнесь мартот, Инешкипаз?», «Нать минь, ломантне, тонеть истят питнейть?» (С. 8) («Видимо мы, люди, тебе настолько дóроги?») и восклицания: «Тон – ки певтеме сэнь менельс!» («Ты – путь в бескрайнее голубое небо!»), «Ды кодаяк а саеви тень превс: / Те шкас ломантне Тонь эйсэ кучкорить!» («И никак не могу понять: / До сих пор Тебя люди пинают!»). С Божьей колыбелью ассоциируется у лирической героини родное село, что отражено в стихотворении «Кобай велем – Пазонь эле!» (С. 20) («Село мое Кабаево – Божий подол!»). Оно представлено местом, которое дает душевные силы («Ансяк тесэ … вийде ойменек пештеви» – «Только здесь … наши души наполняются силой»), поэтому очень важно его сохранить.

Новым явлением в мордовской поэзии следует признать метафорическое изображение поэтессой состояния матери, ожидающей рождения ребенка: «Кавтонь кисэ эрят, кавтонь кис лексят…» (С. 18) («За двоих живешь, за двоих дышишь…»). Однако особенно впечатляет показ той радости, которой наполняется сердце при виде своего дитя: «Ды ансяк чачтыя эсь эйдем, / Модамасторось мартон пейди! // Истямо уцяска седейсэнть, / Пештясыть тешттнень конань эйсэ!» (С. 19) («И только родила малыша, / Вся земля со мной заулыбалась! // Такое блаженство на сердце, / Наполнишь звезды которым!»). Стихотворений о признании мордовскими поэтами в любви к матери и выражении ей безграничной благодарности достаточно много. Отличительная особенность раскрытия темы материнства М. Слугиной заключается в показе чарующей силы материнского счастья в период, когда проблемам демографии в стране в целом, и в Мордовии в частности, уделялось мало внимания (произведения датированы 2011 г. и 2006 г. соответственно).

Своеобразно, на наш взгляд, поэтесса смогла изобразить философское восприятие времени человеком, метафорически представив его как один вдох или выдох: «Аштят, ледстнят улконь чинть, / Учат уцяскав вандынть – / Течинь чись менстяви… / Эря-монок – ве лекстявкс, / Тевелявсто кошт нолдавкс. / Зярс? Содамс а сави.» (С. 23) («Сидишь, вспоминаешь вчерашний день, / Ждешь счастливое завтра – / Сегодняшний день упускается… / Жизнь наша – один вдох, / Из легких выдох. / Сколько продлится? Знать не следует.»). Однако самым оригинальным в данном разделе является давшее название сборнику стихотворение «Тюст» (С. 24) (досл. «Краски»). В нем при помощи цветов и оттенков транслируется восприятие жизненных перипетий, сопровождающихся разными переживаниями, ассоциирующихся у лирической героини с цветами радуги. Так, пора детства в ее представлении связана с зеленым цветом, показана с использованием метафор и сравнений как зеленое поле («невти пиже паксякс»), где порхают красивые бабочки («либордыть мазый нимилявт»), ветерком гуляет Масторава, в мордовской мифологии – божество, хозяйка земли, («варминекс Масторавась якси») и нет высоких заборов («арасть меньгак сэрей пирявкст»); цвет i»«&wob«i^^^ FINNO-UGRIC WORLD. Vol. 18, no. 3. 2026 © счастья видится голубым («валдо менелень») и сияюще-синеватым («цитниця-сэняжа»); любовь сравнивается с красным цветком («неяви якстере цецякс»), горящим пламенем («палыця толкелькс»), оранжевым солнцем («ожолдыця чикс»), созревшей земляникой («кенерезь кстыйкс»); цвет горя и печали отождествляется с синяками, имеющими фиолетовый оттенок («томбавозь верень»), темной ночью («чопода вень») и свежевскопанной могилой («ансяк чувозь калмонь»). В стихотворении отдельно сказано о детстве, затем о самых сильных чувствах взрослого человека (счастье, любовь, горе), при этом автором разумно использованы все цвета радуги: красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый. Перечисленные семь цветов показаны как цветы жизни, а упоминающийся черный цвет связан со смертью. Вместе с тем вывод в финале стихотворения вполне оптимистический и звучит как своего рода воззвание: «Валдо ды мазый эрямось улезэ, / Илязо чопавто дюм чопо-дас! / Пиземечирькенть а кундави пезэ – / Кадык велькссэнек лияды свалшкас» (С. 24) («Светлой и красивой пусть будет жизнь, / Чтобы не окунулась в кромешную тьму! / Радугу за хвост нельзя поймать – / Пусть над нами остается навсегда»).

Обобщая сказанное, отметим, что М. Слугина пополнила мордовскую поэзию раскрытием в новом ракурсе религиозных мотивов, счастья материнства, скоротечности времени и восприятия жизненных ситуаций.

В разделе сборника «Пойдем, подруга, в Солаведь...» (уточнение, что Солаведь – это название леса, расположенного рядом с селом Кабаево Дубенского района Республики Мордовия, дано в ссылке к тексту одноименного стихотворения на С. 28), содержащем 31 произведение, раскрываются темы природы родного края в разных ее проявлениях и умирающих деревень. Первая из названных тем – традиционная и самая распространенная в национальной литературе, вторая – относительно новая и злободневная. В аспекте сказанного особое внимание привлекает стихотворение «Ёмазь кудолемть» (С. 26–27) («Исчезнувшие прозвания домов»), датированное 2017 г. Оно весьма благозвучное, написано силлабическим семисложным размером, создано в традициях устно-поэтического творчества мордовского народа, присущих жанру плача, которому свойственен элегический характер. В стихотворении отражены изменения, которые можно увидеть во многих мордовских селах: молодежь в поисках лучшей жизни уезжает из родных мест, поэтому дети не рождаются, старшее поколение постепенно умирает, а дома, некогда наполненные детским смехом и весельем, сиротеют. Первая строфа, предшествующая перечислению автором 20 прозваний опустевших домов, воспринимается как вступление, подготавливающее читателя к восприятию печальных событий: «Каштмолема. Сэтьмечи. / Чаво кудот. Ськамочи. / Натой чамсь ней Мальчикпе. / Эрямонтень прок сась пе» (С. 26) («Тишина. Спокойствие. / Пустые дома. Одиночество. / Даже опустел Мальчиков переулок. / Словно жизни пришел конец»). Важную роль в этом играют первые две строки, состоящие из номинативных предложений – прием, достаточно редкий в мордовской поэзии. Для углубления экспрессивного воздействия на читателей автором использованы в тексте риторические обращения, содержащие слова с уменьшительно-ласкательным суффиксом «-не-» («вели не м», ванстый не м!» (С. 27) – «деревенька», «хранительница»; «куды не ть-тири не ть» – «домики-роднульки»), а также нанизывание сходных синтаксических конструкций («Кемить: велявтыть одов, / Кардазюткстот ёртыть лов, / Тунда пиринест видьсызь, / Палакстнэде кардасызь.» (С. 27) – «Надеются: вернутся обратно, / Очистят от снега дворы, / Весной засеют огороды, / Очистят от крапивы»). Благодаря использованным автором художественным средствам стихотворение оказывает на читателя сильное эмоциональное воздействие, заставляет серьезно задуматься не только над проблемой исчезновения деревень, но и над утратой национальных традиций.

Из пейзажной лирики выделим «Прок ёжов кортамотне…» (С. 57) («Словно плутоватые перетолки...»), в котором необычно показана поздняя осень. В отличие от других национальных писателей, через пейзажные зарисовки передающих душевное состояние человека, Слугина представляет в качестве лирического героя природу. Это достигается при помощи неожиданных сравнений («слепа мирдекс вармась кенкшс зэрькаеме кармась» – «словно пьяный муж, ветер начал грохать в дверь» и др.), метафор («невтни кежензэ» – «показывает злобу», «тенси вармась леенть» – «подметает ветер реку» и др.), эпитетов («кежейть увттнэ» – «злые звоны», «шержей теленть» - «седую зиму») и др. Необычна и форма стихотворения: оно состоит из 8 двустиший, в качестве стихотворного размера использован силлабический семисложник. Сказанное доказывает сформированность у автора ярко выраженного индивидуального стиля.

В разделе «Посвящения» самым удачным в аспекте художественности и значимым с точки зрения показа достижений мордовской литературы на современном этапе развития, обогативших национальную культуру, является стихотворение «А. Араповнень» (С. 79) («А. Арапову»). Оно состоит из двух строф по 12 строк, объединенных пафосом и стремлением раскрыть не только талант выдающегося поэта, но и его нравственные качества: душевность, надежность и открытость. Оно отличается благозвучием, достигнутым подбором в большинстве своем точных рифм и применением силлабического девятисложного размера (исключение составляет вторая строка, состоящая из 8 слогов, не нарушающая ритмику):

Арась поэтэсь пшти вал марто, Арась, а ёвты виев вал, Конась прок торо пачкат юты, Конась прок рошксе ланга сал.

(9) Нет поэта с острым словом,

(8) Нет, не скажет он могучего слова (9) Которое, как меч, тебя пронзает, (9) Которое как соль на хлебе.

Данный прием использован автором, по нашему мнению, намеренно, чтобы особо подчеркнуть значимость высказанного утверждения и сосредоточить на этом внимание читателя. Подчеркнем и то, что до М. Слугиной так ярко и убедительно сказать о силе художественного слова в национальной поэзии никому не удавалось. Большую роль в этом сыграли оригинальные сравнения («вал, конась прок торо пач-кат юты» – «слово, которое словно меч тебя пронзает»; «седейга пеель» – «нож по сердцу» и др.), метафоры («пряудем чаракавты» – «мозг ошеломляет»; «сэредьсти ды пичкавты» - «приносит боль и лечит»; «седей ёнксонть кирьмицявты» - «сердце вынуждает съеживаться»; «ванькс ведте симди» – «поит чистой водой» и др.), а также реминисценции из произведения А. В. Арапова «Седейде моро» («Песня о сердце»). В аспекте сказанного закономерным является финал стихотворения, где представлен главный вывод: боль утраты талантливого поэта смягчает мысль о том, что сказанные им слова живы и будут жить!

Произведение «А. Араповнень» отнесено С. В. Шеяновой к жанру послания [6], что, на наш взгляд, требует уточнения. Современные литературоведы11 [12; 13] правомерно утверждают, что главными признаками послания, помимо указания адресата, выступают «наличие коммуникативной ситуации» и «адресованная речь лирического субъекта, обращенная к собеседнику»12 [14–16]. Указанные признаки в исследуемом материале не фиксируются. В частности, в тексте не представлены: а) установка на диалог с адресатом и идеальную коммуникацию (т. е. направленность на собеседника);

i»«&wob«i^^^ FINNO-UGRIC WORLD. Vol. 18, no. 3. 2026 © б) отграничение мира автора и адресата от внешней аудитории; в) обращения и формальные маркеры общения [12, с. 18]; мотивов «просьбы, пожелания, увещевания и пр.»¹³. Важным аргументом для отказа от однозначного отнесения к посланию служат присущие произведению черты поэтической эпитафии: восхваление заслуг ушедшего из жизни поэта, выражение благоговейно-почтительного уважения и восхищения его поэтическим мастерством. Сказанное обусловливает правомерность отнесения «А. Араповнень» к жанровой модификации, определяемой как послание-посвящение, для которого характерны, с одной стороны, наличие конкретного адресата – поэта, с другой – превозношение его достоинств, ретроспективный характер показа событий, отсутствие диалога с адресатом и отделения мира «автор–адресат» от других.

Особого внимания заслуживает произведение «Тавлань керсицятненень» (С. 90–91) («Тавлинским резчикам») по причине того, что исследователем С. В. Шеяновой название переведено на русский язык как «Тем, кто вырубает Тавлу» [6; 10]. В современном эрзянском языке слово «керсиця» обозначает «резчик», «керсевкс» – «узор» и «поделка», а «кериця» – «рубщик». Можно предположить, что вследствие этого во второй статье автора, где снова упоминается данное произведение, но уже в ином исследовательском контексте, допущена опечатка в названии: «Тавлань керсицятне-нень» превратилось в «Тавлань ке ри цятненень» [10, с. 332]. Следует иметь в виду, что Тавла – это название села, и мысль о его «вырубке» вряд ли кому-то придет в голову. Оно известно далеко за пределами Республики Мордовия своими мастерами – резчиками по дереву. На наш взгляд, в обоих случаях С. В. Шеянова приняла во внимание содержание не всего произведения, а лишь первой его строфы, где представлен процесс рубки липы, поэтому данное действие названо ею «жестоким преступлением человека» [10, с. 332]. Однако она не учла, что содержание второй и третьей строф стихотворения насыщено позитивными эмоциями, в них показана увлеченность детей созданием предметов декоративно-прикладного искусства. Вырубленная липа в процессе работы с ней «оживает»: «Ансяк парсте мари / Эйкакшонь вайгельть, / Конат пекшенть перька / Чоледить чинь перть» (С. 90) («Только хорошо слышит / Голоса детей, / Которые около липы / Щебечут целый день»). К сказанному добавим: поэтесса рассказывает об изготовлении детьми игрушек не статичных, а действующих, которые: «Кодыть, пидить, чапить, / Чарот-мезть тейнить, / Покштянок тевтнеде / Весе сынь ёвтнить. / Важодить сынь моразь, / Натой киштитькак» (С. 91) («Вяжут, варят, заготавливают бревна, / Колеса и другое мастерят, / О занятиях наших дедов / Все они говорят»). Таким образом, главная идея произведения заключается не в защите леса, а в воспитании у детей трудолюбия, умения продолжать традиции предков, радовать окружающих результатами своей деятельности. В контексте сказанного содержание данного стихотворения слабо согласуется с утверждением литературоведа о наличии в нем «архетипического образа матери».

Приметы нового времени с точки зрения социокультурных трансформаций достаточно убедительно отражены в двух последних разделах сборника: «“Сентенции” (усмешки)» и «Что может эрзянский язык?..». В стихотворении «Кельть-валт», 2005 г. (С. 96) (досл. «Языки-слова») обозначены злободневные проблемы (засорение русского и родного языков иностранными, особенно английскими, словами и всеобщая погруженность в интернет даже на бытовом уровне: невесты ищут женихов на сайтах – «бойфрендов, мачо, панков»). Данная проблематика решается автором с использованием философско-эстетической категории комического. Так, тема поиска потенциального мужа иронически раскрывается в стихотворении «Чиявтызе…» (С. 114–115) («Сосватала…»), где благие намерения сотрудницы банка выдать замуж

® ФИННО-УГОРСКИЙ МИР. Том 18, № 3. 2026 »»fcw»»^ через интернет уборщицу Клаву привели к массе писем «женихов», пытающихся получить доступ к деньгам. Сатирическому изображению событий способствуют умелый подбор автором лексики, сочетание просторечных слов («швабра», «врадат» – «околеешь, подохнешь», «азаргадат» – «взбесишься») с неологизмами («фотошоп», «клик»), варваризмами («офис», «бизнес») и именами известных зарубежных актеров.

Самоирония выражена в произведении «Нурямот» (С. 109) («Качели»), в котором при помощи ярких и оригинальных метафор-сравнений представлено недовольство бытием тех, кто привык плыть по течению: то подниматься, то падать. Причину такого состояния, выраженного при помощи метафор и сравнений: «Сувтемесэ – уцясканок, / Автень курго – обуцянок, / Варяв кескавсо – паронок, / Синдень трешникке – коронок» («В сите – наше счастье, / Разинутый рот – наш характер, / В дырявом мешке – наше добро, / Ломаный грошик – наш нрав»), лирическая героиня видит в бездеятельности и в поиске виноватых: «Аштетяно, теке тумот, / Весе икеленек чумот: / Пазось, чопачась, эрямось, / Валске марто рана стямось» («Сидим, словно дубы, / Все перед нами виноваты: / Бог, призрак, жизнь, / Ранний утренний подъем»). Философский вывод из этого весьма логичный: добиться в жизни перемен к лучшему можно лишь благодаря труду.

Своеобразно и комично изображено в стихотворении «Политес» (С. 136–137) восприятие гостями России, приехавшими в 2018 г. на чемпионат мира по футболу, увиденных картин, прямо противоположных тем, которыми их пугали в своих странах. Изумление посетивших нашу страну иностранцев-туристов автор показывает при помощи метафор-гипербол («абунгадсть Европат ды лият» – «растерялись Европы и другие», «ламо рузонь масторсо ломанть-ракшат улить, сынь чувтопрява кир-нявтнить» – «много на русской земле есть людей-зверей, они по верхушкам деревьев прыгают»), риторического вопроса-восклицания («Мекс овто марто кутмордазь / Ве ломань а неят?!» – «Почему в обнимку с медведем / Ни одного человека не видно?!») и других, подобных приведенным, средств изобразительности. В финале стихотворения лирическая героиня констатирует: грязная политика приносит свои плоды до тех пор, пока люди на личном опыте не убеждаются в ее нелепости.

Чрезмерное увлечение интернет-играми высмеяно в произведении «Ушмодей» (С. 146–147) («Предводитель войска»). Лирический персонаж мальчик Петя настолько увлекся игрой, что забыл о еде, отдыхе, друзьях, а когда очнулся, совсем состарился. Для раскрытия темы и создания иронического пафоса автором использованы метафоры в сочетании со сравнениями («Мень ярсамот ды оймсемат! / Тесэ тюрема моли: / Кие изни, кие палы, / Кие азарсекс ледни» – «Какие еда и отдых! / Здесь идет бой: / Кто побеждает, кто горит, / Кто как бешеный стреляет»; «Ульнесь Петя церынькинекс… / Сыре атякс ней велявтсь!» – «Был Петя мальчишкой… / Превратился теперь в старика!»), а также просторечная лексика («назола» – «недотепа», «нерьгемс» – «бить», «тыкать», «колотить»; «азарсекс» – «бешено»). Сходная проблема раскрывается в «сказке нашего времени» («неень шкань ёвкс») «Надолбо Кечай ды Покш Гуй» (С. 156–161) («Надолбо Кечай и Большой Змей»). Автор показывает, как при помощи современных технических средств (ноутбук, навигатор, сотовый телефон) и заграничной еды (суши, кола) главному герою удалось утихомирить Большого Змея, спасти земляков от его постоянных набегов и разорений. Произведение создано в традициях мордовского устно-поэтического творчества. Это проявилось в использовании фольклорных образов (имя Надолбо Кечай созвучно Дуболго Пичай; Большой Змей во многом напоминает Великого Змея (Инегуя)), а также языковых средств (в основном метафор в сочетании с гиперболами: «Раужо давол ливтясь, / Кувать велеванть чарась. / Човоринзе весе садт-нэнь, / Кажолгавтынзе паксятнень» – «Черный вихрь налетел, / Долго по селу кружил. / Уничтожил все сады, / Погубил урожай»). Кроме того, сказка написана силлабическим семисложным размером: «Сеск каятотсь виев шалт, / Истямо – а сатыть валт / Сонзэ виензэ ёвтамс, / Ашти пилесэнь те шкас» (С. 156–157), допускающим два варианта чтения: с ударением на нечетных слогах, когда проявляется силлабо-тонический хорей, и с ударением на четных слогах, что характерно для ямба.

Из других жизненных реалий, отраженных в творчестве М. Слугиной, следует выделить осмысление влияния на жизнь современников болезни под названием «Ковид-19» («Карантин 04.20»; «2020–центень» – «2020-му»), чемпионата мира по футболу, проходившего, в частности, в г. Саранске («Политес»; «Патриотт» – «Патриоты»; «Афиша» и др.), раскрытие проблемы отъезда сельских мужчин на заработки в большие города, например в Москву («Ах, Москов…» – «Эх, Москва…»; «Паро мирде» – «Хороший муж»), успешности современных женщин, справляющихся без мужей со всеми жизненными реалиями («Набой авадо» – «О смелых женщинах») и т. п. Немалое место в поэзии автора занимает актуальная проблема сохранения родного языка, связанная в первую очередь с уменьшением сельского населения и исчезновением национальных школ, которая раскрывается в некоторых произведениях чрезмерно эмоционально, с трансляцией значимых внутренних переживаний.

В процессе анализа мы намеренно обошли вниманием основную часть раздела сборника «Пойдем, подруга, в Солаведь…» и полностью – «Есть у меня сила – любовь…». Такой подход обусловлен тем, что вошедшие в них произведения посвящены традиционным темам (в первом – родной природе, во втором – любви), слабо связанным с исследуемой проблемой отображения в поэзии социокультурных изменений.

Заключение

Осуществленный анализ творчества М. Слугиной в аспекте решения поставленных исследовательских задач привел к следующим выводам.

• 1.    В произведениях поэтессы проявилась ее способность отображать в поэтической форме волнующие современников проблемы, в числе которых: переселение сельских

• 2.    В творчестве автора отражены многие социокультурные реалии начала ХХI в., связанные главным образом с Мордовией: внедрение информационных продуктов в повседневную жизнь граждан, их отрицательное влияние на поведение людей, особенно на детей младшего школьного возраста; уменьшение числа сельских поселений; проблемы демографии и поиск путей их решения, в том числе через показ счастья материнства; события в культурной и спортивной жизни республики; вопросы воспитания подрастающего поколения, здоровья и влияния на него ранее неизвестных болезней, сохранения родного языка и др.

• 3.    Творчеству поэтессы присуща новаторская образность и явно выраженная этнокультурная самобытность, проявившаяся в умении создавать индивидуальноавторские, яркие и особенные изобразительно-выразительные средства языка (например, метафоры, сравнения и эпитеты с использованием всех цветов радуги и их оттенков), способствующие трансляции жизненных перипетий; в образовании видов тропов, представляющих собой синтез метафоры и сравнения или метафоры и гиперболы; в сложении большинства стихотворений размерами силлабической системы; в применении традиций устно-поэтического творчества мордовского народа, а также элементов иронии, юмора и сатиры.

жителей в города, обусловливающее исчезновение деревень, утрату национальных традиций и отчуждение людей от природы; приверженность общества к проведению значительного времени в социальных сетях и за компьютерными играми, оказывающему негативное влияние на сознание и поведение; изменение системы ценностей, выражающееся в преобладании материальных над духовно-нравственными; незавидная судьба родного эрзянского языка, определяемая уменьшением числа его носителей, и др.

Поэтесса представляет и интерпретирует поднимаемые ею проблемы по-разному, но неизменно с точки зрения заботы о судьбе страны, малой родины и общечеловеческой морали.

Сделанные авторами выводы способствуют дальнейшему развитию мордовского литературоведения благодаря реализации подхода к анализу поэтических текстов с учетом отражения в них социокультурных трансформаций и выявления инновационных этнокультурных средств создания художественной образности. Перспективным направлением дальнейших исследований представляется как развитие рассмотренного подхода на материале творчества других поэтов, так и обращение к проблемам национального стихосложения и специфики литературно-художественного языка.