Способы возмещения имущественного вреда, причиненного государству

Институт государства и права Российской академии наук, Москва, Россия, ,

Правонарушения могут приобретать самые разные формы. Наиболее общественно опасные деяния закреплены в нормах уголовного законодательства в качестве составов преступлений, однако это не означает, что преступление не может быть совершено с использованием гражданско-правовых средств. Наглядным примером могут служить случаи предоставления гражданами своих банковских карт мошенникам для использования их последними при совершении преступлений в финансовой сфере (так называемые дропперы).

Вместе с тем следует четко разграничивать гражданско-правовое нарушение и преступление, совершенное с использованием механизмов гражданского права. Разница заключается в первую очередь в природе санкций. При этом чрезвычайно важно, что совершение одного правонарушения не исключает применения к нарушителю одновременно двух мер ответственности – уголовной и гражданско-правовой. Классическим примером справедливости этого положения является взыскание вреда, причиненного жизни и здоровью потерпевшего (включающее в себя как возмещение средств на лечение, так и моральный вред) при совершении преступления. При этом взыскание компенсации за вред, причиненный здоровью, не является санкцией за совершение самого преступления. Это способ восстановления нарушенных гражданских прав и законных ин- тересов потерпевшего. Именно поэтому гражданско-правовой вред может быть взыскан как в порядке гражданского судопроизводства (после вступления приговора суда в законную силу), так и в рамках уголовного судопроизводства – путем предъявления к обвиняемому гражданского иска. Подчеркну, что гражданско-правовая природа такого требования ясно выражена законодателем в самом его наименовании – «гражданский иск».

Потерпевшим от совершения преступления может быть и в большинстве случаев является само государство или муниципальное образование. Такие преступления характеризуются высочайшей степенью общественной опасности, поскольку нарушают интересы всего общества, посягают на безопасность всех его членов, подрывают экономическую стабильность и внутренний суверенитет государства. Но согласно действующему законодательству в качестве потерпевшего могут выступать только физические и юридические лица1. Это же закреплено и в постановлении Пленума Верховного Суда РФ2. По моему мнению, от- сутствие прямого указания в законе на то, что потерпевшим от преступления может выступать государство, является огромным правовым «пробелом», так как препятствует эффективной защите государственных интересов, прежде всего имущественных [1]. В литературе этот вопрос периодически поднимается3.

Однако охрана государственных интересов не исчерпывается уголовно-правовыми средствами и должна включать в себя меры восстановления имущественных интересов гражданско-правовыми средствами, подобно потерпевшим – гражданам и юридическим ли-цам4. Публично-правовые образования вправе на общих основаниях требовать защиты и восстановления своих имущественных интересов.

Соотношение гражданско-правовой и уголовной ответственности за вред, причиненный государству преступлением

По моему мнению, необходимо прямо закрепить право государства обратиться с гражданским иском к лицу, совершившему преступление, о возмещении причиненных убытков, включая упущенную выгоду и затраты на восстановление правопорядка в экономической сфере.

Например, незаконная приватизация государственного имущества причиняет государству огромный вред, который необходимо возместить, восстановить права Российской Федерации и, кроме того, социальную справедливость. Эта функция закреплена в том числе за прокуратурой, которая в порядке реализации ст. 52 АПК РФ, путем предъявления исков о признании сделок недействительными, подает в арбитражные суды требования об обращении в собственность государства незаконно приватизированного имущества. Подчеркну: в ст. 52 АПК РФ отсутствует указание на право прокурора требовать возмещения государству упущенной выгоды. При этом длительное владение и использование частными лицами незаконно приватизированного государственного имущества принесло им существенную материальную выгоду, которая тоже по праву должна быть взыскана в пользу законного собственника – государства. Применение двусторонней реституции, закрепленной в ч. 2 ст. 167 ГК РФ, на которую государство имеет право в общем порядке, не учитывает взыскание упущенной выгоды. Поэтому формулировка ч. 1 ст. 52 АПК РФ должна быть скорректирована в сторону расширения оснований для взыскания ущерба в пользу Российской Федерации, ее субъектов и муниципальных образований.

В целом основания и способы возмещения имущественного вреда, причиненного государству, должны быть не ýже, а шире тех возможностей, которые предоставлены гражданам и юридическим лицам5. Можно согласиться со следующим утверждением: «Особенность правоспособности государства проявляется еще в том, что оно участвует в имущественных правоотношениях с целью решения задач публичной власти» [4, с. 96]. Поэтому и меры гражданско-правовой защиты интересов государства должны быть шире.

Одним из проявлений особенности правоспособности публично-правового образования служит закономерная правовая позиция Конституционного Суда РФ, согласно которой в делах по требованиям прокурора об обращении в доход Российской Федерации иму- щества, приобретенного вследствие нарушения лицом, замещающим (занимающим) или замещавшим (занимавшим) публично значимую должность, требований и запретов, направленных на предотвращение коррупции, не применяются положения об исковой давности. Однако в постановлении подчеркнуто, что данный подход не распространяется, по общему правилу, на требования, связанные с нарушением порядка приватизации6. Представляется, однако, что исковая давность в делах по искам прокурора о признании приватизации недействительной все-таки применяться тоже не должна – в большинстве случаев все сроки обращения в суд в них давно прошли в силу бездействия со стороны уполномоченных органов государственной власти, применение исковой давности просто сделает невозможным восстановление прав государства.

Таким образом, имущественный ущерб государству может быть причинен как в связи с совершением уголовно наказуемого деяния, так и в сфере гражданской юрисдикции. Российская Федерация, субъекты Российской Федерации и муниципальные образования являются субъектами российского гражданского права и участвуют в гражданских правоотношениях на условиях равенства с другими их участниками – гражданами и юридическими лицами (ст. 124 ГК РФ). Поэтому в случаях нарушения их контрагентами гражданско-правовых обязанностей по сделкам государство, его субъекты или муниципальные образования несут убытки в соответствии с общим положением ч. 2 ст. 15 ГК РФ7.

Причинение государству имущественного вреда в рамках гражданско-правового отношения может квалифицироваться и как уголовно наказуемое деяние (преступление), и как гражданско-правовой деликт. В первом случае защита государственных интересов осуществляется в уголовном судопроизводстве, во втором – в гражданском судопроизводстве. Отграничить гражданско-правовое нарушение от уголовно-правового деяния непросто. Например, уклонение от уплаты налогов – это уголовное преступление (ст. 198, 199 УК РФ). Вместе с тем взыскание обязательных платежей и применение санкций к лицам, имеющим задолженность, осуществляется в рамках арбитражного судопроизводства (гл. 26 АПК РФ) и административного судопроизводства (гл. 32 КАС РФ). При этом применение мер уголовной ответственности не освобождает лицо, совершившее преступление, от возмещения причиненного государству или муниципальному образованию имущественного вреда, включая упущенную выгоду.

Основная причина сложностей в квалификации деяний, повлекших имущественный вред государству, заключается в правовой неопределенности понятия «коррупция». Например, Конституционный Суд РФ выводит из-под пределов понятия «коррупция» случаи незаконной приватизации государственного имущества8. Это представляется спорным, поскольку ключевой признак коррупционной деятельности – это ее незаконность9. На этот счет многочисленные красноречивые примеры приводит в своей статье С.А. Бочкарев [5].

При этом необходимо учитывать, что имущественная ответственность в ряде случаев предусматривается действующим законодательством в качестве уголовно-правовой санкции, самостоятельной меры уголовного наказания. Речь идет о конфискации имущества. И она тоже не исключает применения мер гражданско-правовой ответственности.

Статья 104.1 УК РФ содержит определение конфискации имущества10. Конфискации подлежит не любое имущество, принадлежащее обвиняемому, а лишь то, которое было получено им в результате совершения преступления или использовалось для совершения преступления11.

Имущественная ответственность гражданско-правовой природы, напротив, предполагает, что лицо, нарушившее свои гражданские обязанности, обязано возместить другой стороне убытки за счет любого принадлежащего ему имущества, а не только того, которое было получено им в результате нарушения условий договора12.

Исходя из вышесказанного, защита имущественных интересов государства осущест- вляется в двух процессуальных формах – уголовного судопроизводства и гражданского судопроизводства. Помимо этого, она реализуется двумя способами – уголовно-правовым (конфискация) и гражданско-правовым (возмещение убытков, реституция). Так как конфискация применяется лишь в отношении имущества, полученного в результате совершения преступления и использованного для совершения преступления, конфискация имущества не исключает применение мер гражданско-правовой ответственности в виде реституции и возмещения убытков.

Между тем в судебной практике нередко при разрешении дел о возмещении имущественного вреда, причиненного государству, можно встретить спорные решения. Суды по-разному подходят к вопросу о том, возможно ли одновременное применение мер уголовной и гражданской ответственности. Так, прокурор обратился в суд с исковыми требованиями к гражданину о признании сделки, совершенной с целью, заведомо противной основам правопорядка, ничтожной и применении последствий ее недействительности в виде взыскания всего полученного по ней в доход Российской Федерации. До этого ответчик, в связи с совершением той же сделки, был осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 173.2 УК РФ. Суд посчитал, что прокурор требует применить к ответчику меру в виде конфискации, которая может применяться только в качестве уголовного наказания13.

14 По моему мнению, в данной ситуации прокурором было допущено смешение уголовно-правовой и гражданско-правовой ответственности, а также неверно истолкована природа правоотношения по получению истребуемой в доход Российской Федерации суммы. Согласно правовой позиции прокурора ответчик, предоставив свои паспортные данные для регистрации его в качестве фиктивного учредителя ООО, совершил сделку, противную основам нравственности и правопорядка, и получил в рамках этой сделки 5000 руб. Соответственно, требование об обращении в доход Российской Федерации данной суммы прокурор счел реституцией. Однако рести-

За вышеуказанные противоправные действия ФИО1 получил вознаграждение в размере 5000 рублей. Из приговора и материалов уголовного дела следует, что волеизъявления на руководство деятельностью юридического истца ответчик не имел, согласился подписать и подать документы, на основании которых в ЕГРЮЛ внесены сведения о нем, как о подставном лице – учредителе и директоре ООО "Ностромо", без намерения осуществлять предпринимательскую деятельность, с целью получения денежного вознаграждения, какой-либо информацией о деятельности юридического лица не обладал. Обстоятельства совершения ответчиком действий по заключению сделки, совершенной с целью, заведомо противной основам правопорядка, и незаконного извлечения им дохода от данной сделки, а также вина ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 173.2 УК РФ, установлены вступившим в законную силу приговором суда. Сделка является ничтожной, незаконно полученный от нее ответчиком доход подлежит взысканию в доход РФ. Истец просит признать недействительной в силу ничтожности сделку по получению ФИО1 денежных средств в размере 5000 рублей за совершение заведомо незаконных действий по внесению в ЕГРЮЛ сведений о нем, как об учредителе и директоре ООО "Ностромо"; применить последствия недействительности ничтожной сделки, взыскав с ответчика в доход РФ денежные средства в размере 5000 рублей». Суд признал сделку недействительной (ничтожной), однако во взыскании 5000 руб. отказал, мотивировав свое решение тем, что «в силу прямого указания закона конфискация имущества является мерой уголовно-правового характера и применяется на основании обвинительного приговора суда, постановленного по результатам рассмотрения уголовного дела, а не решения суда по гражданскому делу, принятого в порядке гражданского судопроизводства; применение принудительных мер уголовно-правового характера в порядке гражданского судопроизводства тем более после вступления в законную силу приговора суда, которым определено окончательное наказание лицу, осужденному за совершение преступления, является недопустимым, поскольку никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление» (Решение Мотовилихинского районного суда г. Перми № 2-5244/2023 2-5244/2023~М-4088/2023 М-4088/2023 от 04.12.2023 по делу № 2-5244/2023 [Электронный ресурс]. URL: (дата обращения: 06.01.2026)).

туция предполагает возращение всего полученного по сделке другой ее стороне, а не государству, которое в данном случае в сделке не участвовало 15 ¹⁴. Кроме того, не любая договоренность является сделкой 16 ¹⁵. В рассматриваемом случае устная договоренность о предоставлении паспортных данных за вознаграждение для регистрации ООО сделкой, на мой взгляд, не является, а представляет собой преступный сговор.

В анализируемом судебном решении указано, что приговором суда ответчику назначено наказание в виде штрафа в размере 10 000 руб. и одного года ограничения свободы. Очевидно, что конфискация в размере 5000 руб., полученных ответчиком за совершение незаконных действий, не была применена, хотя основания для этого, несомненно, были.

Суд указал, что взыскание заявленной прокурором денежной суммы в порядке гражданского судопроизводства невозможно, поскольку это будет являться конфискацией имущества. Однако это тоже не совсем справедливо, поскольку согласно ч. 1 ст. 243 ГК РФ в случаях, предусмотренных законом, имущество может быть безвозмездно изъято у собственника по решению суда в виде санкции за совершение преступления или иного правонарушения (конфискация)1716. Учитывая, что конфискация имущества, полученного в результате совершения преступления, не была применена как мера уголовно-правовой ответственности, суд был вправе применить ее в порядке гражданского судопроизводства по иску прокурора.

Заключение

Государству может быть причинен имущественный вред посредством совершения уголовно наказуемого деяния (преступле- ния), а также в рамках участия государства в правоотношениях, регулируемых гражданским законодательством. Одной из мер уголовной ответственности является конфискация имущества, полученного в результате совершения преступления или используемого для совершения преступления. Применение любой меры уголовной ответственности, включая конфискацию имущества, не должно трактоваться как основание для освобождения лица, совершившего преступление, от обязанности возместить имущественный вред, причиненный государству. Привлечение такого лица к гражданско-правовой ответственности должно осуществляться по общим правилам, предусмотренным законом для потерпевшего от преступления, – посредством предъявления гражданского иска в уголовном судопроизводстве или в рамках гражданского судопроизводства. Защита и восстановление имущественных интересов государства как субъекта гражданских правоотношений требует расширения полномочий прокурора, предусмотренных ст. 52 АПК РФ, а также законодательного закрепления специальных правовых гарантий реального восстановления нарушенных прав, в частности неприменения в делах, возбуждаемых по искам прокурора, исковой давности.