Сравнение внешнеполитических подходов четвертого и пятого поколения руководства Китайской Народной Республики

Введение . Китайская дипломатия реализуется под руководством Коммунистической партии Китая (КПК)¹. Выступления ее лидеров наглядно обозначают тенденции развития и ключевые ориентиры китайской дипломатии.

В период с 2002 по 2012 гг. четвертое поколение центрального руководства на основе наследования внешнеполитических идей предшествующих руководителей государства – Мао Цзэдуна, Дэна Сяопина и Цзяна Цзэминя – выдвинуло ряд новых дипломатических концепций, таких как «гармоничный мир», которые стали ключевым идеологическим руководством для дипломатической работы Китая в начале XXI в.2

После XVIII съезда КПК в 2012 г. пятое поколение представителей центрального руководства глубоко переосмыслило внутреннюю и международную ситуации, началось активное продвижение теоретических и практических инноваций во внешней политике, что переориентировало китайскую дипломатию на строительство великой державы с национальной спецификой. По сравнению с предшествующим периодом внешнеполитические подходы Китая в новую эпоху демонстрируют ряд новых характеристик и тенденций развития.

Цель данного исследования заключается в том, чтобы обнаружить различия во внешнеполитических подходах двух поколений руководства страны и обозначить ключевую логику трансформации китайской дипломатии. В данной статье будет проведено системное сравнение внешнеполитической стратегии КНР по трем параметрам: идеология, самоидентификация государства и его роль в глобальном управлении.

Настоящее исследование способствует глубокому пониманию законов развития китайской дипломатии, предоставляет теоретическую справку и практическую основу для точного понимания международным сообществом внешней политики Китая, содействия международным контактам и сотрудничеству, а также продвижения реформирования и совершенствования системы глобального управления.

Работа выполнена в русле системного подхода. Основополагающим методом выступило сравнение: исследовательская логика статьи построена на сопоставлении приоритетов, внешнеполитических ориентиров, программных пунктов двух поколений (четвертого и пятого) руководителей страны. Использовался также исторический метод для воссоздания событий дипломатического прошлого и метод ретроспективного анализа, с помощью которого удалось изучить значимые для рассматриваемой в статье проблематики документы, доклады, тексты выступлений первых лиц в контексте внутренних процессов в КНР и ее внешней политики; диалектический метод позволил обнаружить линейное развитие дипломатических усилий глав государства и их команд в направлении усиления глобальных позиций Китая и приобретении им статуса самостоятельного игрока на международной арене.

Новизна исследования состоит в сравнении подходов китайских лидеров к развертыванию внешней политики страны.

Обзор литературы . Исследования межпоколенческой трансформации китайской дипломатии и внешнеполитических подходов двух поколений руководства в китайском академическом сообществе представлены рядом публикаций, заложивших прочную теоретическую основу для настоящей работы.

В исследовании ключевой темы трансформации внешней стратегии государства Янь Сюэтун в статье «От «сдержанности» (“ 韬光养晦 ” «тао гуан ян хуэй») к «стремлению к достижениям» (“ 奋发有为 ” «фэнь фа ю вэй») впервые выстроил аналитическую структуру трансформации китайской дипломатии, четко указав, что основная сущность изменений заключается в ценностном повороте от «приоритета экономических интересов» к «приоритету политического достоинства и коренных национальных интересов» (Янь Сюэтун, 2014).

В своем исследовании теоретической системы внешнеполитических идей Китая в новую эпоху Янь Дэсюэ и Гао Цинь в статье «Теоретическое содержание и практический путь концепции международной справедливости Си Цзиньпина» рассмотрели концепцию международной справедливости ( 国际公平正义 го цзи гун пин чжэн и) как ключевого принципа китайской дипломатии в новую эпоху, указав, что она является инновационным результатом китаизации и осовременивания марксистской теории справедливости, а также ключевым идентификатором, отличающим дипломатию великой державы с китайской спецификой от западной гегемонистской внешней стратегии (Янь Дэсюэ, Гао Цинь, 2021).

Ши Чжицинь в статье «Невиданные за столетие перемены и трансформация китайской идентичности» раскрыл траекторию изменения самоидентификации китайского государства от

«региональной развивающейся великой державы» к «ответственной глобальной державе», указав, что изменение государственной идентичности является ключевой внутренней причиной корректировки внешней стратегии Китая (Ши Чжицинь, Ван Кэнь, 2019).

В текстологическом исследовании китайского дипломатического дискурса и эволюции политики Хань Цинсян в статье «Новый горизонт, достигнутый партийной инновационной теорией – о новых изменениях в формулировках доклада XX съезда КПК» системно проанализировал инновации и прорывы в дипломатическом дискурсе доклада XX съезда КПК, подтвердив внутреннее соответствие между изменениями дискурса докладов съездов и трансформацией внешней политики (Хань Цинсян, 2023).

Ван Ивэй прояснил оборонительную сущность «боевого духа» ( 斗争精神 доу чжэн цзин шэнь) китайской дипломатии, четко обозначив его фундаментальное отличие от широко распространенного в западном публичном и академическом дискурсе понятия «дипломатия волков-воинов», которое является внешней интерпретацией нового стиля китайской дипломатии, и исправил многие ошибочные интерпретации стиля дипломатии в новую эпоху в академических и медийных кругах¹. В то же время он выдвинул ключевое суждение о трансформации китайской дипломатии от «пассивного реагирования» к «активному формированию»².

Российские исследователи также не оставили без внимания значительные изменения в дипломатическом языке Китая. А.В. Бояркина провела системное сравнение внешнеполитического дискурса периодов лидерства Ху Цзиньтао (2003–2012) и Си Цзиньпина (с 2013 г. по настоящее время) с использованием методов политической лингвистики. В ее исследовании отмечается, что языковой фактор стал неотъемлемой внутренней частью современной китайской дипломатии, а трансформация дипломатического дискурса отражает глубокую корректировку международной стратегической позиции Китая (Бояркина, 2023). Данная работа демонстрирует полезную в контексте нашего исследования аналитическую структуру для сравнения дипломатической стратегии двух поколений руководства, однако она сосредоточена на качественном описании макродискурса, и в нем отсутствует глубокое исследование причинно-следственных связей трансформации дипломатического ориентира двух поколений и конкретной практики, что определило необходимость дальнейшего углубления межпоколенческого сравнения внешнеполитической миссии.

В целом, существующие исследования преимущественно фокусируются на международных идеях одного поколения руководства, ученые анализируют эволюцию определенной дипломатической концепции, отсутствует системное межпоколенческое сравнение. Для обеспечения последнего в данной статье сравнение внешнеполитических подходов двух поколений проводится посредством сочетания количественного анализа и качественного исследования, восполняя недостатки существующих исследований.

Эмпирическую базу работы составили доклады съездов партии и внешнеполитические выступления лидеров Китая.

Для обеспечения большей объективности и верифицируемости полученных выводов, сравнительный качественный дискурс-анализ в данной работе дополнен количественным кон-тент-анализом, основанным на подсчете частотности ключевых лексем. Данный метод применялся к разделам докладов XVII–XX съездов КПК, касающимся внешней политики, а также к выступлениям лидеров КНР на ключевых многосторонних площадках. Это позволило не только зафиксировать дискурсивные изменения на качественном уровне, но и подкрепить гипотезу о па-радигмальном сдвиге статистически значимыми наблюдениями.

Смена парадигмы руководящей идеологии внешней стратегии: от «сдержанности» к «стремлению к достижениям» . Изменение идеологии внешней стратегии является самым ключевым и фундаментальным различием в дипломатических подходах двух поколений лидеров страны.

Для верного понимания стратегической трансформации китайской дипломатии необходимо четко определить суть стратегии «сдержанности» и избежать ее ошибочного толкования. Эта стратегия была выдвинута Дэн Сяопином в начале 1990-х гг. после окончания холодной войны в сложной международной обстановке. Ее суть состоит в том, чтобы не «скрывать силу, выжидать момент и стремиться к гегемонии», как это иногда интерпретируется в отдельных западных аналитических работах, а сосредоточиться на внутреннем развитии, неуклонно идти по пути мирного возвышения и никогда не претендовать на гегемонию.

Четвертое поколение руководства КНР неизменно придерживалось принципа сдержанности в своих действиях. Избранная стратегия реализовывалась в двух направлениях: внутри страны – сконцентрироваться на использовании стратегических возможностей, сосредоточить силы на развитии экономики и построении гармоничного общества; на международной арене – следовать курсу «доброжелательности и партнерства с соседними странами», формировать мирный образ собственного государства, наращивать его совокупную мощь и продвигать построение гармоничного мира. Эта стратегия определила общий прагматичный и сдержанный стиль китайской дипломатии того времени, ключевой целью которой были интеграция в международную систему и создание мирной и стабильной внешней среды, способствующей внутреннему развитию. Вместе с тем Китай всегда твердо отстаивал свои национальные интересы, решительно давая отпор действиям, наносящим им ущерб, что демонстрировало миру принципиальность и непоколебимость китайской дипломатии.

Утверждение стратегии «стремления к достижениям» и инновации внешнеполитических идей пятого поколения руководства . 24 октября 2013 г. Генеральный секретарь Си Цзиньпин выступил с важной речью на совещании по работе в области дипломатии с соседними странами, четко определив «стремление к достижениям» （“ 奋发有为 ” «фэнь фа ю вэй»） в качестве ключевой концепции работы с соседними странами, что вывело китайскую дипломатию на более активный этап¹. В рамках новой внешней политики Китая предполагалось более активно укреплять международные контакты и углублять сотрудничество с соседними странами, постепенно способствуя возвышению Китая в ходе активного взаимодействия с ними （Yan Xuetong, 2014）.

Стратегия «стремление к достижениям» не является отрицанием стратегии «сдержанности», а представляет собой ее развитие. Суть новой концепции – придерживаться мирного развития, инициативно брать на себя международную ответственность, участвовать в глобальном управлении, формировать благоприятную внешнюю среду и гарантировать национальное возрождение.

Эта стратегическая трансформация внешнеполитического курса получила полное и последовательное отражение в докладах на съездах партии, что в первую очередь проявляется в двух знаковых изменениях.

Во-первых, трансляция позиции Китая как «ответственной великой державы» （ 负责任大国 фу цзэ жэнь да го） стала значительно более четкой. Российские ученые отмечают, что заявление депутатов XIX съезда КПК о том, что «Китай будет и впредь играть роль ответственной державы, активно участвовать в реформировании и строительстве системы глобального управления, непрерывно внося китайскую мудрость и китайскую силу»², ознаменовали переход страны от стадии «намерений и готовности» к активной «неуклонной реализации» великодержавной ответственности （Петровский, Уянаев, 2018）; от концепции «гармоничного мира» （ 和谐世界 Хэ се Ши цзе） к концепции «сообщества единой судьбы человечества» （ 人类命运共同体 жэнь лэй минь юнь гун тун ти）, в рамках которой был повышен уровень целей, расширяется международная ответственность и последовательно укрепляется самоидентификация Китая как ответственной державы.

Для доказательства четкой самоидентификации Китая как «ответственной великой державы» нами были проанализированы разделы докладов XVII–XVIII （период четвертого поколения руководства） и XIX–XX （период пятого поколения руководства） съездов КПК, касающиеся внешней политики и международных отношений КНР, проведен статистический анализ частотности упоминания их ключевых слов. Результаты представлены в таблица 1.

Таблица 1. Статистика частотности использования лексики, связанной с самоидентификацией государства в докладах на съездах КПК3

Table 1 . Frequency Statistics of Vocabulary Related to State Self-Identification in the Reports of the CPC National Congresses

Ключевые концепты	Количество упоминаний в докладах на XVII и XVIII съездах КПК	Количество упоминаний в докладах на XIX и XX съездах КПК
Великая держава （ 大国 да го）	2	10
Ответственность （ 责任 цзэ жэнь）	1	2
Вклад （ 贡献 гун сянь）	5	13

1 习近平在周边外交工作座谈会上发表重要讲话. 新华网 = Си Цзиньпин выступил с важной речью на симпозиуме по китайской дипломатии по отношению к соседним странам [Электронный ресурс] // Синьхуаван. URL: （дата обращения: 25.10.2024）.

2 习近平. 决胜全面建成小康社会 夺取新时代中国特色社会主义伟大胜利——在中国共产党第十九次全国代表大会上的报 告 . 中华人民共和国中央人民政府网 = Си Цзиньпин. Добиться решающей победы в полном построении среднезажиточного общества, одержать великую победу социализма с китайской спецификой в новую эпоху : доклад на XIX Всекитайском съезде Коммунистической партии Китая // Центральное народное правительство КНР. URL: （дата обращения: 29.10.2024）.

3 Все таблицы в статье составлены автором.

Можно заключить, что в период пятого поколения руководства частота упоминания в докладах съездов таких слов, как «великая держава» （ 大国 да го）, «ответственность» （ 责任 цзэ жэнь） и «вклад» （ 贡献 гун сянь）, отражающих статус Китая в международном пространстве, значительно возросла. Однако стоит особо отметить изменение содержания, которое несут эти понятия в конкретном контексте. Например, слово «великая держава» （ 大国 да го） в докладах на XVII и XVIII съездах чаще использовалось для описания объективного состояния государства, такого как «крупнейшая развивающаяся страна» （ 最大发展中国家 цзуй да фач жань чжун го цзя）¹; а в докладах на XIX и XX съездах это выражение встречается преимущественно в таких активных конструктивных фразах, как «ответственность великой державы» （ 大国责任 да го цзэ жэнь）, «отношения между великими державами» （ 大国关系 да го гуань си）, что означает, что понятие превратилось в субъективный идентификационный маркер, а построение и идентификация Китаем своей идентичности ответственной великой державы достигли новой высоты. Это наблюдение следует рассматривать как косвенное подтверждение стратегической трансформации китайской дипломатии от концепции «сдержанности» （“ 韬光 养晦 ” «тао гуан ян хуэй»） к «стремлению к достижениям» （“ 奋发有为 ” «фэнь фа ю вэй»）.

Во-вторых, произошел переход китайской дипломатии от «пассивного реагирования» к «активному формированию». В докладе XX съезда КПК впервые было четко определено, что «международное влияние, притягательность и формирующая сила Китая значительно возросли»². Эта фраза знаменует собой изменение позиции КНР в международной системе – от статуса «принимающего» международных правил к «строителю» и «создателю» глобального порядка, что является наиболее наглядным практическим результатом стратегии «стремления к достижениям» （“ 奋发有为 ” «фэнь фа ю вэй»）.

Сравнение основных характеристик внешнеполитических подходов поколений руководителей . 1. Трансформация дипломатического стиля: от осмотрительности и прагматизма к акценту на боевом духе （ 斗争精神 доу чжэн цзин шэнь） и «мышлении, исходящем из нижней границы» （ 底线思维 ди сянь сы вэй）.

Иметь смелость вести борьбу – это неизменный девиз Коммунистической партии Китая³. Выделение понятия боевого духа （ 斗争精神 доу чжэн цзин шэнь） в дипломатической сфере является одной из самых ярких черт китайской внешней политики в новую эпоху, оно же определяет разницу в дипломатическом стиле двух поколений руководства.

В рамках стратегии «сдержанности» （“ 韬光养晦 ” «тао гуан ян хуэй»） китайская дипломатия неизменно придерживалась осмотрительного и прагматичного стиля. В международных спорах и разногласиях она отдавала приоритет диалогу, консультациям, проявлениям сдержанности и толерантности в ходе их разрешения, максимально избегая прямого противостояния и создавая стабильную внешнюю среду для внутреннего развития.

После XVIII съезда КПК Генеральный секретарь Си Цзиньпин многократно подчеркивал ключевое значение боевого духа （ 斗争精神 доу чжэн цзин шэнь） для дипломатической работы, четко указав, что «если добиваться безопасности через борьбу, безопасность сохранится; если добиваться безопасности через компромиссы, безопасность погибнет; если добиваться развития через борьбу, развитие расцветет; если добиваться развития через компромиссы, развитие увя-нет»⁴. Он определил пять основных рисков и вызовов, на которые дипломатическая работа должна решительно реагировать, сделав защиту государственного суверенитета, безопасности и интересов развития отправной точкой и конечной целью дипломатической работы.

Эта трансформация получила прямое отражение в докладах съездов партии: если считать только контекст, касающийся внешней политики, слово «борьба» в докладе XVIII съезда упоминается лишь 1 раз – при обозначении концепции «великой борьбы»; в докладе XIX съезда –

13 раз, а в докладе XX съезда – 14, разница в частотности употребления данного понятия между двумя поколениями руководства крайне разительна. Важно также то, что его ключевое значение в докладе XX съезда уже глубоко сместилось в сторону «решительного противодействия расколу и вмешательству» и «недопустимости ни шага назад в принципиальных вопросах», эта семантическая транспозиция четко обрисовала логику стратегической эволюции китайской дипломатии от «пассивного контроля рисков» к «активному формированию среды».

Необходимо особо пояснить, что боевой дух （ 斗争精神 доу чжэн цзин шэнь） как понятие китайской дипломатии не является синонимом широко употребимого в западных средствах массовой информации термина «дипломатия волков-воинов» и тем более не означает переход китайской дипломатии к конфронтационности и экспансии. Его суть заключается в оборонительной борьбе, основанной на «мышлении, исходящем из нижней границы» （ 底线思维 ди сянь сы вэй）; это обозначение отказа КНР от прежних уклончивых и сдержанных формулировок и постулирование опровержения необоснованных обвинений, решительного отпора клевете и провокациям, вмешательствам во внутренние дела и действиям, наносящим ущерб коренным интересам государства. Ключевая цель нового дипломатического приоритета – защита государственного суверенитета, безопасности и приоритетов развития Китая, отстаивание национального достоинства, а отнюдь не инициация конфронтации или вмешательство во внутренние дела других стран¹.

Как утверждает профессор Цзинь Цаньжун, Китай неоднократно подчеркивал перед внешним миром «принцип нижней границы» （ 底线原则 ди сянь юань цзэ）, что демонстрирует его растущую решимость мирно развиваться при твердой защите своих коренных интересов. Как Си Цзиньпин, так и Ли Кэцян не раз заявляли, что Китай никогда не откажется от своих национальных интересов и не будет торговать ими （Цзинь Цаньжун, Ван Хао, 2014）. Такая четкая внешняя позиция с определенной нижней границей （ 底线 ди сянь） и соответствие слов делу демонстрируют выбор Китаем пути мирного развития в противовес реализации «дипломатии волков-воинов» （“ 战狼外交 ” «Чжань лан вай цзяо»）, подразумевающей агрессивность в международных отношениях.

Термин «дипломатия волков-воинов» в западном дискурсе часто несет негативные коннотации и используется для характеристики действий Китая по более жесткому отстаиванию своих внешнеполитических позиций. Однако в аналитическом плане подобные интерпретации, как правило, не учитывают оборонительную природу китайской риторики, которая направлена прежде всего на защиту национальных интересов в условиях трансформации международной системы.

Усиление «боевого духа» （ 斗争精神 доу чжэн цзин шэнь） как дипломатическая стратегия наиболее ярко проявляется в тайваньском вопросе. Различия в ключевых его формулировках со стороны двух поколений руководства проявляются в двух аспектах: во-первых, в докладе на XX съезде КПК впервые было четко заявлено о «решительном противодействии вмешательству внешних сил в тайваньский вопрос», что позволило обозначить доминирующее право Китая в его разрешении; во-вторых, продолжая придерживаться позиции приложения максимальных усилий для достижения перспектив мирного воссоединения, Китай заявил, что «никогда не отказывался от применения силы и сохраняет за собой возможность принятия всех необходимых мер», однако указал, что этот вариант развертывания действий направлен против вмешательства внешних сил и крайне небольшого числа «тайваньских независимых» сепаратистов и их деятельности, а не против соотечественников на Тайване², проведя четкую нижнюю границу （ 底线 ди сянь） защиты государственного суверенитета и территориальной целостности.

По сравнению с формулировками периода четвертого поколения руководства, позиция Китая в новую эпоху по тайваньскому вопросу стала более твердой, а отношение к противодействию расколу и вмешательству – более решительным, что является прямой демонстрацией дипломатического боевого духа （ 斗争精神 доу чжэн цзин шэнь）.

Содействие многополярности мира является ключевым внешнеполитическим предложением, которого неизменно придерживаются два поколения руководства Китая, однако в теоретическом содержании, практическом пути и степени активности действий в этом направлении наблюдаются значительные различия.

В период четвертого поколения руководства ключевым предложением китайской дипломатии было следование тенденциям многополярности мира и экономической глобализации, содействие демократизации международных отношений, противодействие гегемонизму и односторонности, борьба за справедливое пространство существования для развивающихся стран.

В новую эпоху дипломатия Китая сделала содействие построению «равноправного и упорядоченного многополярного мира» （平等有序的多极化世界 Пиндэн юсюй дэ доцзихуа шицзе） одним из ключевых направлений дипломатии великой державы с китайской спецификой, осуществив переход от «следования тенденции» к ее «активному формированию». На совещании по работе в области иностранных дел в 2023 г. Си Цзиньпин четко указал, что суть равноправной и упорядоченной многополярности мира заключается в том, чтобы, придерживаясь принципа равенства всех государств, независимо от их размера, противодействовать гегемонизму и политике силы, содействовать демократизации международных отношений и направлять процесс многополярности в сторону стабильного и конструктивного развития1.

Для наглядного сравнения различий в степени значимости предложений, касающихся многополярности, сделанных двумя поколениями руководства, нами были проанализированы все внешнеполитические выступления Ху Цзиньтао （2003–2012 гг.） и Си Цзиньпина （2013–2023 гг.） на шести ключевых многосторонних платформах （ООН, ШОС, БРИКС, G20, Форум по китайско-африканскому сотрудничеству, АТЭС） на предмет частотности употребления ими ключевых понятий, связанных с многополярностью. Результаты представлены в табл. 2.

Таблица 2 . Статистика частотности использования ключевых понятий многополярности в многосторонних дипломатических выступлениях двух поколений лидеров Китая

Table 2 . Frequency Statistics of Key Concepts in the Multilateral

Diplomatic Speeches of Two Generations of Leaders

Ключевые концепты	Количество появлений в выступлениях Ху Цзиньтао	Количество появлений в выступлениях Си Цзиньпина
Международная справедливость （ 国际公平正义 го цзи гун пин чжэн и）	2	12
Мультилатерализм （ 多边主义 до бянь чжу и）	5	48
Демократизация международных отношений （ 国际关系民主化 го цзи гуань си минь чжу хуа）	11	13
Многополярность мира （ 世界多极化 ши цзе до цзи хуа）	9	10
Общие интересы （ 共同利益 гун тун ли и）	21	25

Как видим, количество упоминаний пяти ключевых понятий Си Цзиньпином значительно выше, чем у Ху Цзиньтао, при этом разрыв в частотности упоминания терминов «мультилатерализм» （ 多边主义 до бянь чжу и） и «международная справедливость» наиболее существенен, что напрямую отражает значительное повышение практических усилий китайской дипломатии в новую эпоху в контексте содействия построению многополярного мира.

Ключевые различия в предложениях по многополярности двух поколений руководства проявляются в трех аспектах:

Во-первых, изменение понимания ключевых принципов. Международная справедливость （ 国际公平正义 го цзи гун пин чжэн и） периода Ху Цзиньтао в большей степени была принципиальным призывом в рамках концепции построения гармоничного мира （ 和谐世界 Хэ се Ши цзе） с акцентом на ее «совместном поддержании». В новую эпоху китайская дипломатия впервые четко определила этот принцип как ключевой для международных отношений нового типа, развив его в систематическую теоретическую систему и осуществив исторический скачок от «пассивного поддержания» к «активному формированию». Возникшая на этой основе концепция международной справедливости Си Цзиньпина превзошла западную, ориентированную на защиту собственных интересов, предоставив ключевую ценностную основу для построения многополярного мира.

Во-вторых, обновление практики мультилатерализма （ 多边主义 до бянь чжу и）. В период четвертого поколения руководства китайская дипломатия активно участвовала в многостороннем сотрудничестве; в новую эпоху было предложено «практиковать настоящий мультилатерализм» （ 践行真正的多边主义 цзянь син чжэнь чжэн дэ до бянь чжу и） （Си Цзиньпин, 2022）, противопоставив его «псевдомультилатерализму» （ 伪多边主义 вэй до бянь чжу и）², выдвинуты инициативы по глобальному развитию （ 全球发展倡议 Цюаньцю фачжань чанъи）, безопасности （ 全球安全倡议 Цюаньцю анцюань чанъи） и цивилизации （ 全球文明倡议 Цюаньцю вэньмин чанъи）.

В-третьих, переосмысление пути национального развития. Китай в новую эпоху заявляет, что никогда не будет стремиться к гегемонии и проводить политику экспансии¹, выйдя на новый путь содействия построению многополярного мира через мирное развитие (Лю Сюэлянь, Ян Сюэ, 2012). Пекин предлагает альтернативу западной логике мироустройства, в соответствии с которой «с ростом государства неизбежно приходит гегемония», в то же время предложенная им концепция глобального управления через «совместное обсуждение, строительство и использование» ( 共商共建共享 гуншан гунцзянь гунсян) предполагает возможности для реформирования системы управления многополярным миром, превосходя западную модель гегемонистского управления.

Оценка международной обстановки – ключевая предпосылка внешнеполитической стратегии. XVII и XVIII съезды КПК исходили из того, что «мир и развитие являются лейтмотивом эпохи», оптимистично полагая, что соотношение сил меняется в пользу мира, а Китай находится в «периоде важных стратегических возможностей» ( 重要战略机遇期 чжунъяо чжань люэ Цзи юй ци). XIX съезд сохранил эту линию.

Доклад XX съезда, подтверждая тезис о мире и развитии как необратимой исторической тенденции, впервые системно показал, что «мир, эпоха и история переживают беспрецедентные перемены», гегемонизм, силовая политика и игры с нулевой суммой угрожают миру, а дефицит безопасности и управления нарастает – человечество столкнулось с невиданными вызовами.

Данная эволюция означает переход от «периода важных стратегических возможностей» к единому учету «двух общих обстановок» ( 两个大局 лянгэ дацзюй) – великого возрождения китайской нации и невиданных за столетие мировых перемен. Изменения в понимании международной ситуации неизбежно требуют корректировки внешней политики, чтобы идти в ногу со временем (Чжан Цинминь, 2022). Именно это составляет ключевую практическую основу утверждения стратегии «стремления к достижениям».

Историческая логика межпоколенческой трансформации внешнеполитических подходов Китая . Системная трансформация внешнеполитических подходов Китая от четвертого к пятому поколению руководства представляет собой неизбежный выбор, основанный на трех измерениях, среди которых: внутреннее развитие, международная обстановка и теоретические инновации, – и обладает глубокой исторической логикой.

• 1.    Внутренние причины: исторический скачок совокупной мощи и ключевая цель национального возрождения. Внешняя политика является продолжением внутренней. В период четвертого поколения руководства по уровню развития на душу населения Китай значительно отставал от Запада, поэтому ключевой задачей дипломатии было создание мирной и стабильной внешней среды для экономического развития, а стратегия «сдержанности» (“ 韬光养晦 ” «тао гуан ян хуэй») имела историческую неизбежность. Начиная с XVIII съезда КПК, Китай прочно занимает второе место в мире по объему экономики², совокупная мощь и международное влияние совершили исторический скачок, появилась способность активно брать на себя международную ответственность, участвовать в глобальном управлении и формировать внешнюю среду. Осуществление китайской мечты о великом возрождении нации требует от дипломатии инициативного формирования благоприятной стратегической среды и защиты национальных интересов – именно это стало фундаментальной внутренней причиной утверждения стратегии «стремления к достижениям» (“ 奋发有为 ” «фэнь фа ю вэй»).

• 2.    Международные причины: невиданные за столетие перемены и глубокая трансформация системы глобального управления. Международный порядок сегодня претерпевает глубокую корректировку, усиливается односторонность, протекционизм и гегемонизм, обостряется дефицит глобального управления. Соотношение сил между Китаем и США изменилось: КНР трансформируется из пассивного исполнителя международных правил в активного поставщика глобальных общественных благ и реформатора международного порядка. Перед лицом сдерживания и давления китайская дипломатия должна перейти от пассивного реагирования к активному формированию, продвигая глобальное управление в более справедливом и рациональном направлении – в этом заключается ключевая международная причина трансформации.

Теоретические причины: непрерывные инновации китаизации и осовременивание марксистской теории внешней политики. В период четвертого поколения руководства сформировалась внешнеполитическая концепция с «гармоничным миром» в качестве содержательного ядра, обогатившая результаты китаизации марксистской теории внешней политики. Начиная с XVIII съезда КПК, Центральный комитет партии во главе с Си Цзиньпином глубоко осмысливает изменения в отношениях между Китаем и миром, непрерывно продвигает теоретические инновации, транслирует идеи национального лидера в области дипломатии и выдвигает такие оригинальные теоретические результаты, как Сообщество единой судьбы человечества （人类命运共同体Жэнь лэй Мин юнь Гун тун ти）, настоящий мультилатерализм （真正的多边主义чжэнь чжэн дэ до бянь чжу и）, равноправная и упорядоченная многополярность （平等有序的多极化Пиндэн юсюй дэ доцзихуа）, концепция глобального управления через «совместные консультации, строительство и использование» （共商共建共享гуншан гунцзянь гунсян）.

Межпоколенческая трансформация внешнеполитических подходов Китая неизменно придерживается следующих принципов: полное руководство партии внешнеполитической работой, путь мирного развития, основные принципы международного права – суверенное равенство государств и невмешательство во внутренние дела, защита общих интересов развивающихся стран. Меняется стратегическая ориентация, практический стиль и ролевое позиционирование, но неизменными остаются фундаментальная природа, ключевые принципы и ценностные устремления китайской дипломатии – это органичное единство наследования и развития, сохранения основ и инноваций.

Заключение . В данной статье на основе анализа официальных текстов докладов на XVII– XX съездах КПК и внешнеполитических выступлений лидеров Китая через системное межпоколенческое сравнение и количественный анализ получены следующие ключевые выводы:

Во-первых, ключевое различие внешнеполитических подходов четвертого и пятого поколений центрального руководства Китая заключается в фундаментальной смене внешней стратегии, ее переходе от «сдерживания» （“ 韬光养晦 ” «тао гуан ян хуэй»） к «стремлению к достижениям» （“ 奋发有为 ” «фэнь фа ю вэй»）. Эта трансформация не является отрицанием внешней политики предыдущего периода, а представляет собой наследование и инновацию китайской внешней стратегии на фоне увеличения совокупной мощи Китая и глубоких изменений в международной обстановке.

Во-вторых, самоидентификация государства претерпела трансформацию от «крупной развивающейся страны» к «ответственной великой державе». Кратное увеличение частотности таких слов, как «великая держава», «ответственность», «вклад» в докладах съездов партии и изменение их семантики от объективного описания к активной идентификации знаменуют переход идентичности Китая как ответственной великой державы от декларации к практике.

В-третьих, роль Китая в глобальном управлении демонстрирует переход от «интегратора в международную систему» к «созидателю международной системы». Системное наращивание дискурса китайской дипломатии по таким ключевым концепциям, как мультилатерализм （ 多边主义 до бянь чжу и） и международная справедливость （ 国际公平正义 го цзи гун пин чжэн и）, а также обновление ориентации от «следования тенденции многополярности» до «содействия построению равноправного и упорядоченного многополярного мира» подтверждают этот переход.

В-четвертых, дипломатический стиль изменился от осмотрительности и прагматизма к твердому отстаиванию нижней границы допустимого в отношениях на мировой арене （ 底线 ди сянь） и акцентированию «боевого духа» （ 斗争精神 доу чжэн цзин шэнь）. Это изменение не означает перехода к конфронтации, а представляет собой свидетельство признания необходимости оборонительной борьбы, основанной на «мышлении, исходящем из нижней границы» （ 底线思维 ди сянь сы вэй） и имеющей качественное отличие от клеветнического ярлыка «дипломатия волков-воинов» （“ 战狼外交 ” «Чжань лан вай цзяо»）, распространенного в западном общественном пространстве.

Указанные трансформации образуют совершенно новую форму дипломатии великой державы с китайской спецификой.

В-пятых, в данной статье через количественный анализ частотности слов подтверждена внутренняя согласованность изменений китайского дипломатического дискурса и трансформации дипломатической практики, прояснено толкование «боевого духа» （ 斗争精神 доу чжэн цзин шэнь） китайской дипломатии. Данное понятие китайской дипломатии имеет значение оборонительной борьбы с «мышлением, исходящим из нижней границы» （ 底线思维 ди сянь сы вэй）, его суть – защита коренных интересов государства и национального достоинства, а отнюдь не инициация конфронтации, что имеет качественное отличие от так называемой «дипломатии волков-воинов» （“ 战狼外交 ” «Чжань лан вай цзяо»）.

В-шестых, межпоколенческая трансформация внешнеполитических подходов Китая нарушила западную логику, в соответствии с которой «с экономическим ростом государства неизбежно приходит гегемония». Дипломатия страны вышла на новый путь мирного развития, активного содействия реформированию и совершенствованию системы глобального управления, предоставив китайский опыт для широкого круга развивающихся стран в поиске внешнеполитического пути, соответствующего их национальным условиям.

В целом, результаты исследования позволяют заключить: китайская дипломатия будет неизменно придерживаться ключевой цели построения Сообщества единой судьбы человечества, практиковать истинный мультилатерализм ( 真正的多边主义 чжэнь чжэн дэ до бянь чжу и), содействовать построению равноправного и упорядоченного многополярного мира, способствовать развитию системы глобального управления в более справедливом и рациональном направлении.