Сражение донских казаков с пугачевцами при речке Мечетной близ Царицына

DOI:

Цитирование. Астафьев Е. В. Сражение донских казаков с пугачевцами при речке Мечетной близ Царицына // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4, История. Регионоведение. Международные отношения. – 2026. – Т. 31, № 3. – С. 16–25. – DOI:

Введение. Многие эпизоды из истории Пугачевского бунта до сих пор остаются недостаточно изученными, целый массив документов по этой теме еще ждет своих исследователей в областных и федеральных архивах России. Это касается и событий одного из последних этапов пугачевщины, происходивших в Среднем и Нижнем Поволжье, в особенности тех, которые были напрямую связаны с обороной от мятежников Царицына – единственного поволжского города, сумевшего дать достойный отпор многократно превосходившим силам нападавших и устоять перед ними. Одним из таких малоизученных эпизодов является стычка донских казачьих полков с войском Е.И. Пугачева, произошедшая в окрестностях города на речке Мечетной непосредственно накануне его осады. В целом ряде трудов по истории пугачевщины это сражение оказалось описано поверхностно, без должного анализа состава участвовавших в нем сил и их мотивов, что привело к цитированию несколькими поколениями исследователей одних и тех же ошибок и неточностей, наиболее распространенной из которых, к примеру, является цифра в 400 сдавшихся мятежникам донских казаков, в действительности заимствованная из итоговой статистики другого противостояния [2, p. 179; 8, p. 242; 11, p. 252; 34, p. 117; 43, p. 174–175]. Ввиду скудости сведений об этом событии, в досоветской историографии в работах публициста Д.Л. Мордовцева, в советской – историков А.И. Андрущенко, В.И. Буганова,

М.В. Жижки, А.Н. Климова, В.В. Мавродина, С. Симонова и др., о нем было сообщено весьма кратко [2, p. 179; 11, p. 252, 264; 16, p. 74; 17, p. 88; 18, p. 448; 20, p. 141; 24, p. 70; 34, p. 116; 43, p. 174–175]; в исследованиях многих других историков об этом сражении не было упомянуто вовсе. По-видимому, по этим же причинам в работах некоторых историков досоветского (Д.Л. Мордовцев, Н.Ф. Дубровин) и советского (Х.И. Муратов) периодов уделялось большее внимание колоритной истории пленения, допроса и счастливого спасения попавшего в ходе этого сражения в плен к мятежникам донского старшины Ф.Д. Ку-тейникова, ставшей известной из его рапортов, нежели исследованию целей, хода и итогов самого сражения [8, p. 241–243; 20, p. 141; 22, p. 194–196]. Лишь в трудах военного историка досоветского периода генерал-лейтенанта Н.Ф. Дубровина, опиравшегося непосредственно на архивные источники, и историка советского периода – волгоградца С.А. Краснова, использовавшего целый ряд опубликованных к тому времени сборников архивных документов периода пугачевщины, эта тема подверглась более подробному рассмотрению, однако также далеко недостаточному, носящему сугубо описательный характер, имеющему серьезные неточности в плане состава и численности противостоявших сил [8, p. 241–243; 10, p. 56–57].

Методы и материалы. В результате обширной работы с архивными источниками удалось выявить ранее не использовавшиеся историками данные в материалах делопроизводства Царицынской комендантской канцелярии, хранящихся в фондах Государственного архива Саратовской области [15], а также обнаружить несколько уточняющих сведений в донесениях и переписке официальных лиц периода Пугачевского бунта, находящихся в фондах Российского государственного архива древних актов [5; 26]. Критический их анализ и сопоставление с уже опубликованными источниками [3; 4; 6; 7; 25; 30; 41; 42] позволили понять состав и приблизительную численность противостоявших сил, раскрыть мотивы этого боестолкновения и причины его исхода.

Анализ. По мере продвижения в августе 1774 г. войск Е.И. Пугачева вниз по течению р. Волги, в район Царицына для его обороны спешно начали стягиваться все доступные военные формирования. От резервного корпуса 2-й армии генерал-аншефа кн. В.М. Долгорукого маршем выступил отряд генерал-майора кн. И.В. Багратиона, из Черного Яра с небольшим отрядом калмыков прибыл полковник кн. А.Ф. Дондуков, с Царицынской линии к городу была переведена «шестисотная»¹ команда донских казаков под началом походного атамана В.И. Перфилова.

После занятия мятежниками станиц и войскового центра Волжского казачьего войска, в преддверии нападения их на Царицын, царицынским комендантом полковником И.Е. Цыплетевым с Дона были дополнительно затребованы все наличествующие там на этот момент силы. По причине нахождения основной части казаков на театре военных действий Русско-Турецкой войны, в донских станицах оставалось крайне мало казаков, способных обращаться с оружием, поэтому для противодействия мятежникам пришлось мобилизовать даже выростков и отставных. 19 августа 1774 г. из Качалинской станицы к городу вдоль Царицынской линии выступили со своими полками донские казачьи старшины Ф.Д. Кутейников и К.П. Денисов. Вечером у Грачевской крепости они соединились с прибывшими ранее полками старшин В.И. Ман-кова и Г.М. Поздеева. Утром 20 августа туда же прибыл от Царицына походный атаман В.И. Перфилов со своей командой. Общее число донцов к этому моменту составляло до двух тыс. чел.; все они передислоцировались к Мечетной крепости, расположенной примерно в десяти верстах к западу от Царицына. К полудню туда же подошли недоукомплектованные полки старшин М.И. и В.И. Денисовых, по дороге частично пополняющиеся отставшими казаками. Поскольку большинство казаков новоприбывших для защиты Царицына донских полков вообще не имели с собой боекомплекта, в Царицын была отправлена группа старшин и казаков под общей командой старшины Ф.Д. Кутейникова для получения из городского цейхгауза недостающего количества пороха и свинца на все подошедшие полки [4, p. 94, 98–99; 37, l. 178].

Любопытно, что в текстах ряда донесений в числе прибывших с Дона фигурировал старшина В.Я. Греков, якобы также явившийся со своим полком [4, p. 94, 111; 15, l. 128; 29, p. 315]. Информацию об этом процитировали исследователи М.Х. Сенюткин, И.С. Шепелев и др. [14, l. 25; 31, p. 73; 35, l. 13]. Однако если участие ряда казаков полка Грекова в последующих событиях подтверждается многочисленными показаниями других казаков, то никаких доказательств реального присутствия под Царицыным самого В.Я. Грекова нами в архивных документах обнаружено не было: ни его рапортов, ни подписей под коллективными документами; первый известный нам документ этого периода за собственноручной подписью В.Я. Грекова датирован 5 сентября 1774 г. [4, p. 164]. Напротив, имеется несколько свидетельств того, что старшина В.Я. Греков находился «в домовом отпуске», поэтому, вероятно, в описываемых событиях участвовала лишь небольшая часть казаков полка В.Я. Грекова, которыми командовал Ф.Д. Кутейников, объединив их со своим полком, тоже далеко не полным [4, p. 88, 99, 183]. Это подтверждают и допросные показания хорунжего Е.Я. Крапивина, который в отсутствие старшины В.Я. Грекова оставался старшим над казаками его полка вместе с сотником К. Тушкановым [4, p. 159].

Помимо этого, историк и публицист Д.Л. Мордовцев приводил сведения, будто в Царицын с Дона с полком также прибыл знаменитый армейский полковник М.С. Себря-ков, который требовал для своих казаков порох и свинец [21, p. 101–102]. К сожалению, Д.Л. Мордовцев невнимательно прочел руко- писный документ: М.С. Себряков лишь писал 12 августа (то есть неделей ранее) царицынскому коменданту И.Е. Цыплетеву, имея в виду казаков атамана Перфилова, только что переведенных к городу с Царицынской линии, что «казакам с Дона до сих пор не прислано пороха и свинца», и просил, чтобы им выдали эти боеприпасы из городского цейхгауза [15, l. 118]. Вообще полковник Себряков в этот период сказался больным лихорадкой и находился у себя в станице, а при приближении опасности и вовсе бросил все имение и уехал с семейством в Новохоперскую крепость 2, поэтому никак не мог бы оказаться в Царицыне [4, p. 107, 116; 8, p. 218–219; 33, p. 12]. КМе-четной же крепости и Царицыну прибыли лишь несколько старшин из числа тех, которые состояли под его командой.

В этот же день, 20 августа, Е.И. Пугачев со всем войском выступил из Дубовки, войскового центра Волжского казачьего войска, где он пробыл три дня. Донцы отправили партию в двести казаков под командой старшины К.П. Денисова навстречу мятежникам на разведку к речке Пичуге. Согласно рапорту донских старшин, к вечеру от старшины Денисова было получено сообщение о движении отрядов Е.И. Пугачева к Царицыну, после чего все собравшиеся донские полки немедленно «на поражение и истребление того злодея со всею усердностию отправились». Этот рапорт послужил поводом для появления в нескольких работах донских историков досоветского периода целого героического эпизода, известного как сражение донцов с мятежниками при р. Мечетной, хотя в целом историки как досоветского, так и советского периодов сходились во мнении о победе пугачевцев в этом противостоянии. При этом, однако, никто из исследователей никогда не пытался выяснить цели и задачи этого странного боестолкновения [8, p. 241–242; 10, p. 56; 11, p. 252; 22, p. 194; 31, p. 73–74].

Разберем события по порядку. Во-первых, донские старшины не получали приказа ни атаковать, ни самостоятельно пытаться разбить многократно превосходящие их силы пугачевцев. Основной задачей донцов было охранять Царицын и прилегающий к нему участок Царицынской линии с целью недопущения перехода через нее войск мятежников. Во- вторых, у них не было для такого серьезного сражения ни необходимого количества людей, ни поддержки артиллерией. В-третьих, как уже отмечено, донские казаки элементарно не имели даже достаточного комплекта боеприпасов, поскольку старшина Ф.Д. Кутейников с отправленной с ним в Царицын командой еще не вернулись. По нашему мнению, стычка донцов с мятежниками не была запланированной и подтверждением тому является более поздний рапорт старшины Ф.Д. Кутейни-кова, по-видимому, до сих пор не попадавший в поле зрения историков. Возвращавшийся из Царицына к донским полкам с полученными из городского цейхгауза свинцом и порохом, небольшой отряд старшин и казаков, «усмот-ря на другой стороне речки Мечетной», как от речки Царицынской Пичуги мятежники «гонят за командрованным пред тем з двусот-ным числом казаками полковником Карпом Денисовым», бросился на выручку своим соратникам [15, l. 169].

Все это происходило уже в зоне прямой видимости от места казачьего лагеря, поэтому одновременно от линии, со стороны Мечетной крепости, навстречу мятежникам выдвинулись и все остальные сборные донские силы. На берегу речки Мечетной донские полки вступили в сражение со значительно превосходящей их по численности конницей пугачевцев, за несколько часов перед тем усилившейся несколькими тысячами калмыцких всадников. Таким образом, это столкновение произошло спонтанно и изначальной целью донцов было отбить у преследователей отряд старшины К.П. Денисова, а вовсе не «истребить злодея со всею усердностию». К сожалению, геройски проявивший себя в этом бою старшина Ф.Д. Кутейников оказался несколько раз ранен и взят в плен мятежниками 3. Потеряв командира, часть казаков полков Ф.Д. Кутейникова и В.Я. Грекова сдались пугачевцам, часть дрогнули и побежали. За ними побежали и донцы других полков. Здесь необходимо еще раз отметить, что вследствие завышения некоторыми историками воображаемой численности «полков Кутейникова и Грекова» до 1 100 казаков вместо всего лишь нескольких сотен и путаницы с числом захваченных на следующий день при Царицыне 400 донских казаков (ввиду недостаточно внима- тельного изучения допроса хорунжего Е.Я. Крапивина), в целом ряде исследований упорно повторялось это ошибочное число якобы сдавшихся при р. Мечетной донцов [4, p. 99, 124; 8, p. 242; 29, p. 314; 34, p. 117]. Впоследствии одни казаки оправдывались, что со своей стороны не имели необходимого подкрепления полевой артиллерией (имея в виду долгожданный, но беспрестанно «задерживающийся» отряд генерал-майора кн. И.В. Багратиона), другие утверждали, что бой, якобы, прекратился из-за наступления «самой ночи». Касательно артиллерии здесь, кстати, можно предположить, что и пушки мятежников на момент столкновения наверняка находились еще на марше, а в самом сражении принимала участие лишь конница, двигавшаяся в авангарде войска Е.И. Пугачева и состоявшая из нескольких сотен яицких казаков, конных крестьян и трехтысячного отряда калмыков. С наступлением сумерек донцы, хорошо знакомые с местностью, отступили к Царицыну, а пугачевцы разбили лагерь на р. Мечетной невдалеке от места сражения 4. Ночью донские старшины явились к царицынскому коменданту полковнику И.Е. Цыплетеву и объявили, что Ф.Д. Кутейников убит мятежниками [4, p. 94, 99; 5, l. 6 r.; 8, p. 242–243; 15, l. 169–170; 29, p. 314; 37, l. 178–178 r.].

На самом же деле, раненого старшину Ф.Д. Кутейникова несколько часов пытали в лагере мятежников, затем его допрашивал лично Е.И. Пугачев, угощал вином, звал к себе на службу, но, получив отказ, приказал поутру повесить 5. Однако, по-видимому, подходящих деревьев в окрестностях не нашлось, а строить специально для этого случая виселицу было слишком хлопотно, поэтому повешение оказалось заменено расстрелом. Утром 21 августа двое татар из числа мятежников вывели и усадили измученного старшину на край оврага, выстрелили в него из ружья, но не убили, а лишь еще раз ранили, поскольку ружье несколько раз давало осечку и выстрел получился только с пятого раза, и то не очень удачным. От нового ранения старшина скатился в овраг и потерял сознание; татары не стали спускаться и проверять тело, посчитав его мертвым. После ухода пугачевцев к Царицыну Ф.Д. Кутейников очнулся и в течение полутора суток пытался самостоятельно доб- раться до донских станиц, но, будучи сильно изранен (несколько колотых и одно огнестрельное ранение, а также травмы и растяжения, полученные в ходе пыток) и теряя силы, уже почти отчаялся. Наконец, 22 августа в районе Осокорской крепости на Царицынской линии его подобрали бежавшие из войска мятежников казаки ст. Иловлинской и отвезли в ст. Качалинскую, откуда он уже 23 и 25 августа подал рапорты о произошедшем царицынскому коменданту И.Е. Цыплетеву и наказному атаману Донского войска С.Н. Сулину [1, p. 59– 62; 4, p. 94, 99, 184; 8, p. 241; 15, l. 169–170; 37, l. 178–178 r.].

Донские казаки, оставшиеся в строю после боя на р. Мечетной, 21 августа стояли при Царицыне, за линией, но в бой не вступали, ограничиваясь лишь короткими вылазками с захватом пленных. Пугачевский «полковник» П.А. Пустобаев на допросе показывал, что это было сделано по предварительной договоренности некоторых донцов с Е.И. Пугачевым: «Только просим, чтоб по нас не стреляли, – мы де поедем к городу и будем стоять около онаго снизу в стороне. А в город хотя и полковники наши пойдут, но мы входить не будем и стрелять по вас не станем» [42, p. 55–56]. Это подтверждал и присутствовавший на переговорах казак О. Баннов [30, p. 167]. В фондах ГАСО хранится оригинал рапорта походного атамана и казачьих старшин, поданный ими утром 21 августа коменданту И.Е. Цыпле-теву и отчасти объясняющий такое поведение казаков: «Сколь нашей усердности вашему высокоблагородию довольно известно, но к несчастию общему и к погашению славы нажитой всего войска Донского кровию из находящихся при нас подкомандных некоторые показали такую трусость, что и прочих смешав мысли нанесли страх такой, что мы о истреблении злодея надежды не предвидя и хотя и далее из находящихся при нас еще большая половина и осталась с нами, но что последует и от них уверить никак теперь не можно, а затем от истинного нашего сердца и за Бога просим чтоб он по своему милосердию подкомандным нашим даровал прежнюю донских истинную храбрость в чем на его всемогущество мы и небезнадежны. [Подписи:] Василий Манков, Михайла Денисов, Василий Перфилов, Григорий Поздеев, Варлам Денисов, Карп Денисов»

[15, l. 128]. Рапорт написан на небольшом листке бумаги в полевых условиях трясущейся рукой, почерк срывается. В сборнике под редакцией доктора исторических наук А.П. Прон-штейна приведен текст копии этого документа, хранящейся в Российском государственном военно-историческом архиве (РГВИА), с некоторыми поправками, прибавлением упоминания о присяге, изменением последовательности и набора подписей. Так, например, в этой копии появилась фамилия В.Я. Грекова, оказались объединены К.П. и В.И. Денисовы – что, естественно, невозможно, поскольку каждый из старшин должен был сам поставить свою подпись [4, p. 111; 29, p. 315]. По-видимо-му, по этой же копии приводили текст рапорта в своих трудах Д.Г. Анучин и Н.Ф. Дубровин [8, p. 242–243]. Р.В. Овчинников в своих комментариях вообще приписывал авторство рапорта одному только атаману В.И. Перфилову [25, p. 145]. В действительности на оригинале документа, хранящегося в фондах ГАСО, стоят собственноручные подписи всех старшин без указания их чинов именно в том порядке, как они приведены выше, за исключением подписей попавшего в плен старшины Ф.Д. Кутейникова и отсутствовавшего старшины В.Я. Грекова.

Тем не менее даже минимальное участие донцов в обороне города приносило свои плоды, не осталось незамеченным и было удостоено похвалы коменданта И.Е. Цыплетева: «...Казаки ж, предводимые ревностию их полковников, выбегали с отрывками их на сшибки и захватывали плен, отступая от больших их шаек в свое скрытное место» [4, p. 189; 19, p. 284]. Впоследствии Е.И. Пугачев на допросе также упоминал о том, что казачьи пикеты, «разъезжающие около города», немало стесняли действия его войск [6, p. 222]. Однако когда войска Пугачева перешли через Царицынскую линию и окружили донцов, выстрелами с городских батарей несколько раз попали и по ним. Небольшая часть казаков вместе со старшинами ретировались в город, остальные, численностью до 400 чел., оказались отрезаны от крепости мятежниками и вынуждены были проследовать с ними 6. Наказной атаман С.Н. Сулин с горечью рапортовал Г.А. Потемкину, что казаки сдались «знатным числом», а из полков Ф.Д. Кутейни-кова и В.Я. Грекова – «почти все, и с знаме- нами»7. Отметим, что в первые же две ночи часть донских казаков, признавших в «государе» своего земляка, воочию убедившись в обмане и не желая служить самозванцу, не будучи охраняемыми, небольшими партиями разбежались из лагеря Е.И. Пугачева по своим станицам; некоторые (немногие) вернулись обратно к Царицыну в свои полки. В целом ряде исследований приводится утверждение, будто бы все донцы поголовно «разъехались» из войска мятежников, но это не так. Согласно свидетельству хорунжего Е.Я. Крапивина, в первую ночь назад к Царицыну ушли более ста казаков, на следующий день «сотник Перекопской станицы казак Тимофей Варанков» (имеется в виду – с подкомандными ему казаками), и на следующую ночь еще «6 хорунжих с своими знаменами, изыскав случай, бежали» [4, p. 160]. Обнаружив побег большей части донцов, всех оставшихся яицкие казаки «стали притеснять и присматривать с уграживанием повесить тех, что в побеге по-иманы будут», поэтому более сотни плененных у Царицына донских казаков оставались в войске Е.И. Пугачева до последнего сражения, однако даже в этой ситуации нашли способ навредить мятежникам, выведя у них из строя часть пушек. Согласно сведениям полковника И.И. Михельсона, собравшего 22 августа в Царицыне оставшихся верными присягам донцов, их число составило всего 428 казаков при 24 старшинах. От одной только «шестисотной» команды атамана В.И. Пер-филова осталось 93 казака при полном составе в 18 старшин; больше всего поредели полки, в которых служили казаки, так и ли иначе знакомые с Е.И. Пугачевым еще до его самозванства: от полка В.И. Денисова остался 31 казак, от полка К.П. Денисова – 34 казака, от полка М.И. Денисова – лишь он сам [3, p. 51–52; 4, p. 115, 124, 126, 160, 180, 189; 7, p. 35; 26, l. 269; 40, p. 88; 41, p. 123].

С речкой Мечетной и получившей от нее название крепостью на Царицынской линии оказалась связана одна из легенд периода пугачевщины. В исторической литературе долгое время бытует версия о прорыве войска Е.И. Пугачева вместе с обозом вечером 21 августа (в некоторых исследованиях 22 августа, якобы после ночевки войска мятежников на линии) через вал и ров Царицынской линии в десяти верстах к западу от Царицына у деревни Городище, сопровождавшимся сражением мятежников с донскими казаками, стремившимися не пропустить их через линию. Впервые эта легенда была озвучена саратовским краеведом А.Ф. Леопольдовым, на основании неких местных народных преданий включившим ее в тексты своих исследований и уверявшим, что он лично ездил осматривать «место прорыва» вала пугачевцами [12, p. 33; 13, p. 14; 37, l. 179 r.]; вслед за ним эта версия была повторена И.И. Михайловым, С.Л. Никольским, К.Г. Туровским, Н.Ф. Хованским, Р.В. Овчинниковым, И.С. Шепелевым и др., а также сильно искажена М.Х. Сенюткиным [9, p. 152; 19, p. 284; 23, p. 105; 31, p. 73–74; 35, l. 9; 36, l. 31; 38, p. 143; 39, p. 59; 41, p. 319]. Здесь необходимо отметить, что упоминаемой краеведом д. Городище во времена пугачевщины еще не существовало, а на линии недалеко от этого места располагалась Мечетная крепость; лишь десятилетие спустя здесь появились х. Красный Колодец и с-цо Красное (впоследствии вошедшие в состав с. Городище). Кроме того, на линии в этот момент не было донских казаков: ночью с 20 на 21 августа они все отступили от Мечетной крепости к Царицыну и стояли у стен города, поэтому участвовавшие в штурме города мятежники без труда могли преодолеть опустевшую линию в любом месте. И уж тем более пугачевцам не было нужды проводить какие-либо трудоемкие земляные работы, чтобы сделать «разрыв» в протяженности вала Царицынской линии: для этого хватало естественных оврагов, прорезавших линию во многих местах. По нашему мнению, упомянутая А.Ф. Леопольдовым легенда явилась всего лишь искаженным и путаным пересказом событий сражения мятежников с донцами 20 августа при р. Мечетной (в районе будущего с. Городище) и событий конца дня 21 августа, когда оставшиеся верными долгу донские казаки в десяти верстах к югу от линии настигли хвост удалявшегося вдоль Волги в сторону Астрахани обоза мятежников и отбили его часть. Вообще для нормального передвижения сухопутного пугачевского обоза с награбленным добром требовались хорошие дороги, а кроме того, для дальнейшего соединения с речным флотом (обозом) мя- тежников ему необходимо было выйти к Волге, поэтому он даже ночью с 20 на 21 августа не стал переправляться через линию ни в одном из возможных мест на участке между Мечетной крепостью и Царицыным, а утром 21 августа проследовал почти до самого города и спокойно продолжил движение вдоль Волги по существующему, накатанному за многие годы тракту [1, с. 63–65]. Помимо этого, в копилку собирательных источников такой легенды мог лечь также эпизод разбития между Грачевской крепостью Царицынской линии и р. Мечетной одной из крупных разбойных шаек мятежников отрядом донского старшины А.И. Иловайского в 20-х числах августа 1774 г., уже после поражения основного войска пугачевцев [20, с. 181–182].

Примечательно, что многие донцы, принимавшие участие в боях при р. Мечетной и у Царицына, лично знали Е.И. Пугачева [6, p. 222; 22, p. 197]. Из троих старшин Денисовых – двое являлись родственниками (сыном и двоюродным братом) полковника Ильи Федоровича Денисова, ординарцем у которого во время Семилетней войны состоял Е.И. Пугачев, третий же и вовсе служил с Пугачевым в одном полку. А в начале Русско-турецкой войны 1768–1774 гг. Е.И. Пугачев служил хорунжим во 2-й сотне полка Е.Д. Кутейникова (брата Ф.Д. Кутейникова) под общим командованием генерал-аншефа гр. П.И. Панина, будущего «усмирителя Пугачевщины» [7, p. 1–3].

Результаты. Таким образом, никакой героической попытки «истребить злодеев со всем усердием» на подходе к Царицыну, озвученной донскими старшинами, не было. Сражение на речке Мечетной, хотя и явилось довольно масштабным в плане численности противостоявших друг другу сил, произошло спонтанно и имело целью лишь спасти разведывательный отряд донцов, пытавшийся оторваться от преследовавшей его конницы пугачевцев. Более того, хотя старшина Ф.Д. Кутейников и небольшая часть казаков полков Ф.Д. Кутейникова и В.Я. Грекова в этом сражении попали в плен к Е.И. Пугачеву, фактически донцы достигли своей цели, отбив у мятежников отряд К.П. Денисова, после чего той же ночью ретировались под защиту городских стен. Возникшая впоследствии легенда о еще одном сражении донцов с войском

Е.И. Пугачева, произошедшем через день практически на том же месте, на этот раз якобы у д. Городище, в действительности еще даже не существовавшей тот момент, явилась и вовсе полной выдумкой, возникшей вследствие путаницы дат и событий местным краеведом, но без какой-либо перепроверки подхваченной вслед за ним целым рядом историков.

Автор статьи выражает благодарность за помощь и рекомендации в ходе работы над материалом своему научному руководителю, доктору исторических наук, профессору Игорю Олеговичу Тюменцеву.

A CKNO WLEDGEMENTS

The author of the article expresses gratitude for the assistance and recommendations during the work on the material to his scientific supervisor, Doctor of Sciences (History), Professor Igor Olegovich Tyumentsev.