Средства реализации негативной вежливости в английской и чувашской лингвокультурах

Впервые к изучению национально-культурной специфики речевого поведения приступили на заре 70–80-х гг. Научный коллектив авторов Института языкознания АН СССР подготовили и выпустили три сборника: «Национально-культурная специфика речевого поведения», 1977; «Национально-культурная специфика общения народов СССР», 1982; «Этнопсихолингвистика», 1988. Авторы научных статей в основном исследовали особенности коммуникативного поведения народов разных национальностей, однако ни в одном из научных исследований не освещалась проблема тактики негативной вежливости или тактики дистанцирования. Дальнейшего развития проблема коммуникативного поведения на примере одного или двух языков не получила. Далее в 1989 г. в Галле (ГДР) была опубликована брошюра И.А. Стернина «Очерк русского коммуникативного поведения», поэтапно раскрывающая характерные черты коммуникативного поведения на примере одного этноса, русского народа [8].

Негативная вежливость, являясь предметом научного интереса таких наук, как психология, этнопсихология, культурология, антропология, психолингвистика, социолингвистика, прагматика, прикладная лингвистика, теория коммуникации и др., может быть исследована только в рамках межкультурного взаимодействия. По этой причине анализ тактики негативной вежливости стоит проводить на аутентичных примерах из разноструктурных языков, так как именно здесь выявляется специфика коммуникативного поведения отдельного этноса, выражающаяся при помощи различных как языковых, так и неязыковых средств.

Основная часть

Согласно компетентному словарю [7], «вежливость – это нравственно-этическое качество личности, характеризующее проявление любви к людям. Это форма уважительного отношения одного человека к другому, выражающегося в культуре речи, сдержанности мимики и движении руками, а также в проявлении такта, терпения, деликатности, умении слушать и понимать, уступать друг другу», «тактика негативной вежливости – это демонстрация уважения личной автономии адресата» [10], «негативная вежливость минимизирует невежливость невежливых иллокуций, в то время как позитивная вежливость усиливает вежливость вежливых иллокуций» [14], «негативная вежливость – это основа уважительного поведения («heart of respective behaviour»: что дословно переводится как «сердце уважительного поведения» [13, c. 129], «вежливость почтения» [5, с. 29].

По нашим наблюдениям, тактика вежливости имеет достаточное количество исследований на примере одного языка, двух и более языков в сопоставительном аспекте [House & Kasper, 1981; Takahara, 1986; Pavlidou, 1994; Lipson, 1994; Suszczynska, 1999; Suh JS, 1999; Новак, 1984; Канн Сон Хи, 1998; Володина, 2000; Горбачевская, 2000, 2001; Томахина, 2000; Ермакова, Рема 2002; Моисеева, 2002; Седых, 2002; Селезнева, 2002; Лю Вейцзинь, 2002; Сюй Сяо Бо, Виссон, 2003; Лысакова, 2003 и др.].

Однако исследования тактики негативной вежливости или тактики дистанцирования считаются малоизученными.

Впервые к изучению тактики негативной вежливости на примере разноструктурных языков, русского и английского приступила Татьяна Викторовна Ларина. В докторской диссертации автор отразила специфичные особенности коммуникативного поведения представителей английской и русской лингвокультур.

В чувашеведении имеются отдельные работы А.В. Кузнецова «Речевой этикет народов Волго-Уралья, 2008» [2] и Г.Г. Яковлевой [12] «Коммуникативная корреляция вежливости в чувашском языке».

Вслед за Т.В. Лариной мы попытаемся провести сопоставительное исследование средств выражения тактики негативной вежливости в английском и чувашском языках.

Эмпирические наблюдения как отечественных, так зарубежных ученых показали, что англичане являются вежливыми, галантными, учтивыми, даже чопорными, но при этом сдержанными, малообщительными, холодными, невозмутимыми, равнодушными ко всему [3, с. 102–116]. В ходе коммуникации англичане, как правило, не приближаются к друг другу, отдаление или дистанцирование является обязательным условием в про- цессе общения. Чуваши, наоборот, доброжелательные, общительные, трудолюбивые, приветливые, гостеприимные, дружелюбные, отзывчивые, деликатные [4]. В процессе коммуникации приближение – это знак доверия и уважения к собеседнику.

В основе исследования положена концепция П. Брауна и С. Левинсона, которые, вопреки критике таких авторов, как Ide, 1989, 1992; Gu, 1990; Nwoye Og, 1992; Мао, 1994; Meier, 1995; Jary, 1998; Goldsmith, MacGeorge, 2000; Ji SJ, 2000 остается значимой в исследовании специфики коммуникативного поведения различных этносов.

Материалы и методы исследования

В качестве фактического материала исследования послужили оригинальные художественные произведения английского автора О. Уайльда «Fairytales» и их перевода на чувашский язык Б. Чиндыковым «Тĕлĕнтермĕш юмахсем». Для выявления особенностей тактики негативной вежливости в процессе коммуникации был использован комплекс методов: теоретический анализ научнометодической литературы по рассматриваемой проблеме; описательный метод, реализующийся при интерпретации языкового материала; метод сплошной выборки примеров-репрезентантов лингвистических средств в исследуемых языках; сравнительно-сопоставительный анализ языковых средств в разноструктурных языках.

Результаты исследования и обсуждение

В целом в ходе сопоставительного анализа тактики негативной вежливости преимущественно употребляются те средства, которые способны передать смысл высказывания в более мягкой форме, тем самым воздействие на собеседника уменьшается. Как правило, в одном высказывании присутствует максимально возможное количество конструкций, выражающих негативную вежливость.

Далее на аутентичных примерах из английского языка и в их переводах на чувашский язык рассмотрим языковые средства негативной вежливости в английском и чувашском языках:

англ. ‘Hans,’ said the Miller, I will give you my wheelbarrow. It is not in very good repair; indeed, one side is gone, and there is something wrong with the wheel-spokes; but in spite of that I will give it to you. I know it is very generous of me, and a great many people would think me extremely foolish for parting with it, but I am not like the rest of the world. I think that generosity is the essence of friendship, and, besides, I have got a new wheelbarrow for myself. Yes, you may set your mind at ease, I will give you my wheelbarrow [15] / «Ганс, – сказал Мельник, – я подарю тебе свою тачку, правда, она немного не в порядке. У нее, кажется, не хватает одного борта и со спицами что-то не ладно, но я все-таки подарю ее тебе. Я понимаю, как я щедр, и многие скажут, что я делаю ужасную глупость, расставаясь с тачкой, но я не такой, как все. Без щедрости, по-моему, нет дружбы, да к тому же я купил себе новую тачку. Так что ты теперь о тачке не беспокойся. Я подарю тебе свою»;

чув. Ганс, эпĕ сана хамăн ал урапине паратăп , – тенĕ Арманçă. – Анчах пăртак юсас пулать ăна, хăрах айкки арканса кайнăччĕ ун, тата кустăрмин шĕлĕсем юрăхсăра тухнăч чĕ . Ку ман шутпа , текех мар . Эпĕ мĕн тери тараватне куратăн ĕнтĕ , Ганс. Сана хамăн ал урапине парнеленĕшĕн нумайăшĕ мана, тен, тÿсме çук ухмах ку тейĕç, анчах эпĕ ыттисенчен кăшт урăхларах этем. Ман шутпа , тараватлăх вăл – туслăх тĕрекĕ. Тата, унсăр пуçне , хама валли ман çĕнĕ ал урапи пур. Текех пуçна ан ват эсĕ, Ганс, эпĕ сана хамăн ал урапине парăп [9] .

В оригинале из английского языка и в его переводе ярко прослеживается переплетение эксплицитных и имплицитных средств выражения негативной вежливости. Это значит, что собеседник в процессе коммуникации, с одной стороны, категоричен, а с другой стороны, стремится смягчить категоричность высказывания, употребляя скрытые средства выражения отрицания.

К морфологическим средствам выражения отрицания относится отрицательная частица not «не», указывающая, что адресат действия категорически не желает отдавать свою тачку, например, англ. It is not in very good repair. It is not in very good repair; indeed, one side is gone, and there is something wrong with the wheel-spokes; but in spite of that I will give it to you [15]. Наряду с отрицательной частицей not выступают лексические средства, выражающие скрытое отрицание. Смягчающий эффект тактики негативной вежливости достигается при помощи слов с внутрисловным отрицанием [6, с. 226–232], которых, как мы видим, достаточно, например, англ. <...> indeed, one side is gone, and there is something wrong with the wheel-spokes <...> [15] / «<...> у нее, кажется, не хватает одного борта и со спицами что-то не ладно, но я все-таки подарю ее тебе», где интенсификатором имплицитных средств отрицания gone и wrong является наречие indeed». Уступительнопротивительное значение в речи собеседника выражается при помощи рядом стоящих предлогов but in spite of в оригинале и противительного единичного союза анчах в языке перевода. Наличие противительного союза анчах усиливает значение высказывания трансформированного при помощи лексико-грамматической трансформации, антонимического перевода, например, чув. Анчах пăртак юсас пулать ăна, хăрах айкки арканса кайнăччĕ ун, тата кустăрмин шĕлĕсем юрăхсăра тухнăччĕ [9] / «Однако тачку чуть-чуть надо починить», где значение высказывания становится менее категоричным, чем в языке оригинала при помощи наречия пăртак с семантикой «маленького, незначительного количества». Глаголы движения кай и тух эквиваленты словам gone и wrong. В высказы- вании <...> but I am not like the rest of the world [15] собеседник подчеркивает свою идентичность и уникальность. Наличие противительного союза but придает предложению дополнительный оттенок отрицательности. В переводе на чувашский язык аналогичная семантика достигается при помощи наречия кăшт с семантикой «маленького, незначительного количества» и противительного союза анчах, например, англ. <…> анчах эпĕ ыт-тисенчен кашт урахларах этем [9] / «Однако я не такой как все », где смягчение высказывания реализуется при помощи наречия кăшт. В следующем высказывании доминантом тактики негативной вежливости выступает модальный глагол would в сочетании с глаголом think, вместе выражающие личное мнение в вежливой форме в значении «не принуждать к чему-либо». Наличие слова с пренебрежительной семантикой foolish интенсифицировано при помощи наречия extremely: англ. <.> and a great many people would think me extremely foolish for parting with it <…> [15]. Соответствующее значение передается на чувашский язык при помощи аналитической конструкции тÿсме çук ухмах, образованной при помощи инфинитива на -ма - (-ме-) и постпозитивной отрицательной частицы çук, дополняя оттенок негативности слову с внутрисловным отрицанием ухмах «невозможно насколько глуп». Интенция адресата совершить действие подтверждается высказываниями I will give you my wheelbarrow и эпĕ сана хамăн ал урапине парăп «Я отдам тебе свое колесо» [9, 15], которое встречается на протяжении диалога два раза, однако возможность совершения действия осложняется лексико-грамматическими средствами выражения тактики негативной вежливости. О характере собеседника нам сообщают слова, при помощи которых он восхваляет себя и свои действия в оригинале и языке перевода, например, I know it is very generous of me - Эпе мен тери тараватне куратан ёнтё [915, ], в случае перевода эффект восхваления подтверждается модальными частицами тери и ёнтё. Английская фраза I think that generosity is the essence of friendship и ее перевод на чувашский язык Ман шутпа, тараватлах вал - туслах тереке эквивалентны [9, 15].

В оригинальном высказывании Yes, you may set your mind at ease [15] представлена ситуация «будьте пессимистом» [13], выражаемая при помощи модального глагола may. В сопоставляемом чувашском языке аналогичная семантика выражается при помощи языковых средств, указывающих на противоположное значение, например, Текех пудна ан ват эсе [9] в значении «не стоит расстраиваться».

англ.‘A plank of wood’! said the Miller; ‘why, that is just what I want for the roof of my barn. There is a very large hole in it, and the corn will all get damp if I don’t stop it up. How lucky you mentioned it! It is quite remarkable how one good action always breeds another. I have given you my wheelbarrow, and now you are going to give me your plank. Of course, the wheelbarrow is worth far more than the plank, but true, friendship never notices things like that. Pray get it at once, and I will set to work at my barn this very day’ [15];

чув. « Хăма? – куçĕсене йăлтăртаттарнă Арманçă . – Шăпах ампар тăррине юсама хăма кирлĕччĕ мана, атту ытла пысăк шăтăк унта. Халех питетĕрмес ен; тырă йалтах кăвакарса кайĕ . Епле вырăнлă аса илтен эсĕ хăма çинчен! Тĕленсе каймалла: пĕр лайăх ĕçрен яла-нах тепĕр лайăх ĕç тухать . Ырра ырăпа тавăраççĕ . Эпĕ сана хамăн ал урапине паратăп , эсĕ вара мана хăмуна паран. Паллах , ал урапи хăмаран нумай хаклăрах, анчах чăн-чăн тус ун пек япаласене нихăçан та асăрха мас ть. Тархасшăн , халех пар та эсĕ мана хăван хăмуна, эпĕ яра куна ампар юсăп »[9] .

В оригинале тактика дистанцирования представлена пунктуационными знаками, выражающими эффект удивления, изумления, негодования в совершении действия.

В начале и в середине коммуникации представлены восклицательные конструкции “ A plank of wood’! said the Miller <…>, How lucky you mentioned it ! [15], выражающие в данном случае изумление собеседника. В сопоставляемом чувашском языке аналогичная семантика передается также при помощи пунктуационных знаков; в первом случае - это вопрос с оттенком изумления «Хăма ? – куçĕсене йăлтăртаттарнă Арманçă <.> [9] «Дощечку? - засветились глаза Мельника от удивления», во втором случае для выражения сильных чувств с целью воздействия на собеседника, например, Епле вырăнлă аса илтен эсĕ хăма динчен ! [9] / «Как вовремя ты вспомнил о дощечке!», где частица епле выражает негодование, удивление.

В двух языках для усиления уже имеющихся в предложении слов c имплицитным отрицанием to stop и питёр используются отрицательная частица not и его коррелят аффикс отрицания -мес - в английском и чувашском языках соответственно [1]. Имплицитными средствами отрицания также являются прилагательное damp и сочетание кăвакарса кайĕ, образованное при помощи деепричастия кавакарса и глагола движения кай :

англ. There is a very large hole in it, and the corn will all get damp if I don’t stop it up [15];

чув. Халех питетĕр мес ен; тырă йалтах кавакарса кайё [9] / « Если сейчас же не залатать дыру, то все зерно подсыреет».

англ. <…> Of course, the wheelbarrow is worth far more than the plank, but true friendship never notices things like that [15];

чув. Паллах, ал урапи хăмаран нумай хаклăрах, анчах чăн-чăн тус ун пек япаласене нихăçан та асăрхамасть [9] / «Тем и хороша дружба, что можно все сказать прямо и ясно. Мно- гие могут говорить сладкие речи, и только настоящие друзья говорят суровую правду, даже если она причиняет боль».

В оригинале наречие never является акцентированным средством глагольного отрицания [11, с. 10]. В сопоставляемом чувашском языке при передаче аналогичной семантики также употребляется наречие нихăçан «никогда» в сочетании с усилительной частицей та, вместе усиливающие значение глагола асăрха мас ть в отрицательном статусе .

В сопоставляемых языках в качестве дополнительных средств акцентированного отрицания отмечены противительные союзы but и анчах «однако» соответственно. Наличие вводных слов of course и паллах « безусловно, несомненно, конечно, разумеется» указывает на результативное завершение коммуникации.

англ . Pray get it at once , and I will set to work at my barn this very day [15];

чув . Тархасшăн , халех пар та эсĕ мана хăван хăмуна, эпĕ яра куна ампар юсăп » [9] / « Пожалуйста, отдай мне сейчас же твою дощечку, и я сам починю свой амбар».

В английском высказывании наречие pray употребляется в случае принудительного обращения, в чувашском языке аналогичная семантика передается вежливее при помощи слова тархасшăн «пожалуйста», сопровождающееся наречием халех «сейчас же, сию минуту, немедленно, безотлагательно, тотчас, сразу».

англ. Dear little Hans,’ said the Miller, ‘ would you mind carrying this sack of flour for me to market ?’ [15];

чув. « Хаклă Ганс, çак михе пасара илсе каяймăн-ши ? » – тенĕ вăл [15] / « Дорогой Ганс, не возражаешь отнести этот мешок с мукой на базар?» – он спросил».

В английском высказывании собеседник побуждает к совершению действия в смягчающей форме, используя модальный глагол would, аналогичная семантика передается на чувашский язык при помощи конструкции ил се каяй м ăн- ши , состоящая из деепричастия на - се и глагола движения кай в отрицательном статусе, дополнительный оттенок в сомнительном совершении действия реализуется при помощи модальной частиц - ши .

англ. “‘ Upon my word,’ said the Miller, ‘you are very lazy . Really, considering that I am going to give you my wheelbarrow, I think you might work harder [15];

чув. « Эсĕ питĕ кахал иккен », – тенĕ Арманçă <…> Çавна шута илсе, тăрăшарах ĕçлемелле мар-и-ха санăн ? [9] / «До чего ж ты, однако, ленив, – сказал Мельник. – Я ведь собираюсь отдать тебе свою тачку, и ты, думаю, мог бы работать поусерднее».

В оригинале из английского языка адресат действия намекает собеседнику, что он плохо выполняет свою работу. Для реализации тактики негативной вежливости используются имплицитные средства отрицания, такие как lazy, при этом на высшую степень ленивости указывает наречие very. Сомнение в выполнении действия указывает английский модальный глагол might. При передаче соответствующей семантики на чувашский язык употребляются три средства, первое – это постпозитивная отрицательная частица -мар, образующая отрицательное значение причастия ĕçлемелле в значении «должен работать», однако неуверенность в совершении действия подчеркивается при помощи двух модальных частиц -и и -ха [2, с. 102–116].

В последующем примере из английского языка частотное употребление слов с пренебрежительной семантикой idleness, sin, idle, sluggish аналогичны чувашским словам с соответствующей семантикой наянлăх, çыхлăх, юлхав-мăран. Средства эмфатического отрицания certainly и паллах интенсифицируют отрицательное значение всего высказывания. Вместе с имплицитными средствами отрицания наличествуют также эксплицитные, которые представлены отрицательной частицей not в английском языке и аффиксом отрицания - мес- в сочетании курса килмест, образованного от деепричастия на - са и глагола движения в отрицательном аспекте кил мес т « не хочу видеть» . Все перечисленные языковые средства указывают на то, что собеседник всеми силами старается побудить другого собеседника к совершению действия в смягчающей форме:

англ. Idleness is a great sin , and I certainly do n’t like any of my friends to be idle or sluggish [15];

чув. Наянлăх вал питĕ пысăк çыхлă х. Манăн, паллах, хамăн туссенчен никама та юлхав-мăран курса кил мес т [9] / « Нерадивость – большой порок, и мне б не хотелось иметь другом бездельника и лентяя. Не обижайся, что я с тобой так откровенен».

англ. You must not mind my speaking quite plainly to you [15];

чув. Эсĕ ан çиллен тÿрĕ каланăшăн [9] / «Что проку в дружбе, если нельзя сказать все, что думаешь?».

В оригинале сочетание модального глагола must в отрицательном статусе и смыслового глагола mind побуждает адресата к выполнению действия в смягчающей форме. В переводе на чувашский язык аналогичная семантика передается при помощи препозитивной частицы ан .

чув. Санăн тусу пул м ан пул сан , тĕлĕкре те çакăн пек тÿррĕн кала ма н пулăттăм эпĕ [9] / « Мне бы и в голову не пришло так с тобой разговаривать, не будь я твоим другом».

В оригинале и в переводе для выражения негативной вежливости употребляется условное наклонение. Предложения в аспекте условности, как правило, указывают на невозможность совершения действия, несмотря на никакие обстоятельства.

В результате сопоставительного анализа рассмотрены аутентичные примеры из английского языка и их перевод на чувашский язык, репрезентирующие тактику негативной вежливости.

В ходе исследования мы пришли к следующим выводам:

• 1)    тактика отдаления (дистанцирования), выраженная при помощи различных средств отрицания, наглядно показана в процессе перевода с английского на чувашский язык, выбор того ил иного средства обусловлен типом культуры;

• 2)    англичане больше склоняются к использованию интенсивности в речи, чем чуваши. Комму-

• никативное поведение чувашей является более естественным;

• 3)    чуваши употребляют больше вежливых форм в отличие от англичан, что подтверждает наличие феномена позитивной вежливости чаще, чем негативной;

• 4)    тактика негативной вежливости выражена у англичан ярче, чем у чувашей, что свидетельствует о тактике отдаления, дистанцирования;

• 5)    различия в использовании тактики негативной вежливости отражаются на особенностях коммуникации, формирующих национальный стиль общения.