Стилистические особенности наскальных изображений минусинской традиции

Минусинская изобразительная традиция была выделена Н.Л. Подольским для наскального искусства Минусинской котловины [1973, с. 270–272]. Ее ареал, некогда ограниченный бассейном среднего Енисея, в последние десятилетия значительно расширился в основном за счет представительной группы алтайских изображений [Ковтун, 2001, с. 90, табл. 93–95; Черемисин, 2000; Маточкин, 2011; и др.].

Возраст и культурная атрибуция петроглифов данной изобразительной традиции до настоящего времени остаются дискуссионными. Исследователи солидарны в одном: это самый архаичный пласт изображений в наскальном искусстве Южной Сибири [Миклашевич, 2020]. На раннее происхождение данной группы петроглифов указывает тот факт, что они никогда не перекрывают изображения, выполненные в других стилях, в то время как сами часто перекрыты более поздними. Репертуар образов минусинской изобразительной традиции включает предположительно диких животных, преимущественно оленевых, также встречаются бык, лошадь, медведь, кабан и др. [Шер, 1980, с. 190; Советова, Миклашевич, 1999, с. 53]. Кроме зооморфных, другие изображения в среднеенисейской минусинской традиции пока не известны.

В ряде работ подробно изложена дискуссия относительно датировки и возможной культурной принадлежности фигур, выполненных в данной изобразительной манере [Подольский, 1973; Шер, 1980, с. 190–193; Ковтун, 2001, с. 142–153; Русакова, 2005; Есин, 2010; Советова, Миклашевич, 1999; Миклаше-вич, 2015, 2020; Zotkina et al., 2023]. Предположения об их возрасте варьируют от верхнего палеолита до эпохи ранней бронзы [Шер, 1980, с. 186–193; Подольский, 1973, с. 275; Миклашевич, 2015, с. 67; Malikov et al., 2025], сторонники последней гипотезы связывают минусинский стиль с афанасьевской культурой [Ковтун, 2001, с. 144–153; Русакова, 2005, с. 215; Есин, 2010]. При этом особенности, выделя- емые исследователями при описании стиля, указывают на его неоднородность и высокую степень вариативности [Ковтун, 2001, с. 142–143; Миклашевич, 2015, с. 67].

В последние годы Е.А. Миклашевич отмечает, что выделение минусинского стиля не вполне правомерно ввиду его неоднородности, отсутствия выраженной стандартизации манеры исполнения, а также большого количества переходных к ангарскому стилю форм и на данный момент наиболее корректно относить эту группу изображений к древнейшему пласту в наскальном искусстве Южной Сибири и Центральной Азии [2015, с. 67; 2020]. Однако она не приводит конкретных признаков, которые указывают на стилистические характеристики рассматриваемой группы.

С одной стороны, высокая вариативность изображений древнейшего пласта столь значительной территории делает практически невозможным выделение определенного набора не противоречащих друг другу конкретных формально-типологических признаков, а с другой – эти изображения, безусловно, обладают некоторыми общими чертами, вероятными маркерами эпохи, но не узкой стилистической принадлежности. Мы считаем перспективным поиск локальных особенностей наскального искусства и поддерживаем тезис о том, что «отказ от классификации внутри древнейшего пласта не приближает исследователей к решению проблемы, а напротив, усложняет ее решение» [Молодин и др., 2021, с. 202].

Настоящее исследование направлено на выявление признаков, определяющих условно классические изображения в минусинском стиле на среднем Енисее, составляющие его ядро, и т.н. периферию. Данная работа базируется на формально-типологическом подходе к классификации зооморфных изображений с учетом видовой принадлежности животных, что позволяет систематизировать признаки, характерные для локальной минусинской изобразительной традиции, и в дальнейшем уточнить представления о ней. Предложенная классификация может стать основой для относительного датирования древнейшего наскального искусства Минусинской котловины и сопредельных территорий.

Материалы и методы

Метод стилистического анализа, несмотря на существующие альтернативные подходы к датированию (см., напр.: [Aubry et al., 2007; Зоткина и др., 2014; Aubert et al., 2019; Zotkina et al., 2020; Atlas..., 2020]), по-прежнему остается ведущим в культурно-хронологической атрибуции изображений [Fortea et al., 2004; Le Brun, 2012; Domingo Sanz, Fiore, 2014; Bourdier, Pinçon, 2016; Ponomareva, Taçon, 2019; Молодин и др., 2019; Zotkina et al., 2023]. Художник преднамеренно делает определенный выбор или неосознанно следует набору приемов, бытующих в конкретном культурном контексте. В обоих случаях манера исполнения изображений проявляется через формально-типологические признаки, маркирующие стиль [Domingo Sanz, Fiore, 2014, p. 7109]. Это форма, размеры, содержание образов, соотношение изображений в пространстве (композиции и сцены), дополнения и перекрывания, место петроглифов в природном и культурном контексте. Формальные характеристики визуально анализируются, систематически описываются, фиксируется их повторяемость, что позволяет выделить стиль как культурное явление, локализованное во времени и пространстве [Ibid.].

Формально-типологический анализ зооморфных изображений требует учитывать видовые экстерьерные особенности, чтобы отделять художественный выбор средств передачи определенных деталей от анатомических исходных данных. Необходимо рассмотрение серии изображений для того, чтобы зафиксировать повторяемость формальных признаков и тем самым исключить случайность их появления, а также подтвердить корректность выбранных критериев [Guy, 2000, p. 416].

Во избежание круговой аргументации при анализе изобразительных характеристик (хронологическая атрибуция изображений по особенностям стиля, а стиль – по его хронологической принадлежности) исследователи сознательно абстрагируются от прямых и косвенных данных о возрасте петроглифов и выстраивают классификации исключительно на основании формальных признаков. По морфологическим критериям устанавливается визуальное сходство изображений на разных памятниках, затем полученные классификации сопоставляются с данными о их возрасте [Fortea et al., 2004, p. 164]. Именно такая последовательность дает возможность не только систематизировать изобразительные источники, но и соотнести их с конкретными археологическими культурами, проследить динамику развития и взаимодействия стилей в наскальном искусстве.

Несмотря на широкий ареал изображений, выполненных в минусинском стиле, мы сознательно ограничили исследование только территорией Минусинской котловины. Проведение аналогичного исследования по древнейшим петроглифам сопредельных территорий позволит зафиксировать региональные особенности и предложить классификацию самых древних наскальных изображений Южной Сибири и Центральной Азии.

В историографии минусинской изобразительной традиции сложилась довольно противоречивая ситуация: все признают существование минусинского стиля в той или иной форме, однако при выделении «минусинских» изображений руководствуются разными, иногда противоположными критериями (см. следующий раздел). Некоторые описания не вполне соответствуют требованиям формально-типологического анализа и во многом характеризуют индивидуальное восприятие петроглифов исследователем. Тем не менее встречаются и неоднократно повторяющиеся во многих работах конкретные признаки, которые могут рассматриваться как ключевые для минусинского стиля.

Источниковую базу для данного исследования составила серия из 60 изображений (рис. 1), выбранных на основании всех когда-либо упомянутых разными исследователями визуальных характеристик минусинской изобразительной манеры, не исключая и субъективных, в некоторых случаях противоречащих друг другу, а также нашему собственному взгляду на то, что определяет минусинский стиль. В выборку вошли петроглифы как крупных комплексов наскального искусства, включающих не одну тысячу разновременных изображений (Оглахты – 24, Шалаболинская писаница – 20, Тепсей – 9), так и менее значительных по масштабам (Суханиха – 3, Георгиевская – 2, Майда-шинская – 2). В качестве критериев для формально-типологического анализа были взяты только те, которые не единожды повторяются разными исследователями, а также описывающие конкретные особенности формы, а не субъективное восприятие художественного произведения. В результате удалось выявить набор устойчивых форм, присущих минусинскому стилю на рассматриваемой территории.

Далее был проведен статистический анализ полученных данных (рис. 2). Наличие каждого признака обозначалось единицей (1), отсутствие – нулем (0). На первом этапе была выполнена неограниченная сериация, расположившая петроглифы по наличию признаков – от двух до восьми (см. следующий раздел) [Колобова и др., 2025]. Второй этап включал иерархический кластерный анализ по алгоритму одинарной связи и с использованием метрики Хэмминга

Рис. 1. Наскальные изображения древнейшего пласта в Минусинской котловине.

1–3 , 6 , 8–10 , 13 , 18 , 19 , 24 , 29 , 30 , 33 , 35 , 40–42 , 51 , 53–55 , 59 – Оглахты; 4 , 11 , 12 – Суханиха; 5 , 14 , 16 , 17 , 25 , 26 , 28 , 31 , 34 , 36–39 , 43–47 , 49 , 56 , 57 – Шалаболино; 7 , 15 , 20 , 21 , 32 , 48 , 50 , 52 , 58 – Тепсей; 22 , 23 – Георгиевская; 27 , 60 – Майдашинская. Обведенные цифры обозначают изображения, которые обладают большим количеством признаков минусинского стиля и относятся к его ядру.

1–3 , 6 , 18 , 19 , 33 , 51 , 53–55 , 59 – по: [Sher et al., 1994, pl. 4, 12.6 ; 13, 36.1 ; 15, 39.1 ; 16, 45.11 , 45.20 ; 19, 53.2 ; 38, 91.5 , 91.9 , 92.14 ; 40: 95.9 , 41, 98.1 ; 43, 101.6 ]; 4 , 8 , 11–13 , 27 , 30 , 35 , 60 – по: [Миклашевич, 2015, рис. 2, 3, 4 , 3, 1 , 2 , 4, 1 , 5, 2 ]; 5 , 25 , 26 , 28 , 31 , 34 , 36 , 38 , 39 , 43–47 , 49 , 56 , 57 – по: [Пяткин, Мартынов, 1985, рис. 7, 27, 51, 69, 71, 73, 84, 107, 125; табл. 10, 4 , 5 , 9 ; 12, 4 , 14, 7 , 13 ; 27, 2 ]; 7 , 15 , 21 , 50 , 58 – по: [Со-ветова, Шишкина, Аболонкова, 2021, каталог: рис. 16, 76, 110, 83, 60]; 9 , 10 , 16 , 24 , 40 – по: [Миклашевич, 2020, рис. 1, 1 , 2 , 4 , 7 , 16 ]; 14 – по: [Советова, Миклашевич, 1999, табл. 1, 2 ]; 17 , 37 – авторские прорисовки; 20 , 32 , 48 , 52 – по: [Blednova et al., 1995, pl. 4, 11.1 , 14.1 ;

5, 12.2 ; 64, 79.2 ]; 22 , 23 – по: [Леонтьев, Панкова, 2012, рис. 3]; 29 – по: [Шер, 1980, рис. 88]; 41 , 42 – по: [Miklashevich, 2022, fig. 2].

Рис. 2. Результаты статистического анализа выборки наскальных изображений древнейшего пласта.

1 – дендрограмма иерархического кластерного анализа по алгоритму одинарной связи и с использованием метрики Хэмминга (цвета цифр отражают видовую принадлежность по легенде); 2 – график анализа соответствий петроглифов с указанием переменных, влияющих на расположение каждого анализируемого изображения (расстояния между точками отражают степень различия между петроглифами в зависимости от всех переменных): I – строго горизонтальное размещение; II – короткая прямая шея; III – грузные очертания туловища; IV – орнаментация корпуса; V – заостренный профиль; VI – декорирование корпуса; VII – «свисающие ноги»; VIII – небольшой или значительный наклон корпуса животного; IX – маленькая голова.

для классификации изображений в зависимости от имеющихся признаков (переменных). Метрика Хэмминга, изначально используемая для лингвистических структур, подходит для анализа номинативных данных в формате наличия или отсутствия признаков. Третий этап – непараметрический анализ соответствий с обозначением векторов переменных. Это метод визуализации таблиц сопряженности, основанный на статистике хи-квадрат. В результате получается график, на котором расстояние между точками отражает степень различия между петроглифами в зависимости от использованных переменных (рис. 2). Все вычисления выполнены в программе PAST-3 [Hammer, Harpen, Ryan, 2001].

Критерии выделения минусинского стиля

Для выборки изображений, выполненных в минусинском стиле, были использованы все упоминаемые исследователями признаки. Среди них «статичность фигур», «строго горизонтальное размещение» [Подольский, 1973, с. 270], «сравнительно крупные размеры фигур животных и их “реалистическая трактовка”», «подчеркнуто грузные очертания туловищ при сравнительно маленькой голове» [Шер, 1980, с. 190–192], «некоторый схематизм в сочетании с реалистичностью» [Советова, Миклашевич, 1999, с. 53]. «Встречаются изображения, свидетельствующие о знакомстве их создателей с принципами построения ортогональных конфигураций» [Ковтун, 2001, с. 143]. Среди отдельных элементов зооморфных изображений отмечаются «узкий, почти заостренный профиль головы», «показ головы от носа до ушей прямой линией, рот не показан, линия спины – горизонтальная прямая, трактовка туловища правильным прямоугольником, короткие ноги (менее высоты туловища), ноги вертикальны или слегка расставлены, прямой, наклонно направленный хвост» [Подольский, 1973, с. 270]; «массивный корпус, слегка отвислый живот, короткая прямая шея, массивные ноги» [Шер, 1980, с. 192], «грузный корпус, маленькая голова с вытянутой вперед мордой», как бы «свисающие ноги» [Советова, Миклашевич, 1999, с. 53], возможна орнаментация корпуса поперечными полосами или «анатомической разметкой»* [Ковтун, 2001, с. 143].

Прослеживается иконографическая неоднородность минусинской изобразительной традиции, на которую одним из первых обратил внимание И.В. Ковтун. Он отмечает, что встречаются массивные фигуры оленей с миниатюрной головой без проработки шеи и изящные образы копытных с гипертрофированно вытянутой шеей; изображения животных с согнутыми передними ногами и с прямо поставленными; наконец, декорированные поперечными полосами или анатомической разметкой и лишенные какой-либо орнаментации [Там же, с. 142–143].

Как видно из многочисленных описаний минусинского стиля, формально-типологических характеристик изображений предложено не так много, и они зачастую повторяются. Можно выделить следующие: «короткая прямая шея» [Шер, 1980, с. 192] и «гипертрофированно вытянутая» [Ковтун, 2001, с. 143]; «строго горизонтальное размещение» [Подольский, 1973, с. 270] и наклонное или почти вертикальное положение тела животного, часто в сочетании с изящно приподнятой вверх головой. Последний признак предложен нами в рамках настоящего исследования на основе анализа выборки изображений (см. рис. 1, 6–30 ,

32–60 ). Такой прием, безусловно, встречается и в других изобразительных традициях, например в ангарском стиле. Тем не менее повторяемость его использования применительно к рассматриваемым петроглифам позволяет говорить о появлении этого изобразительного приема в рамках древнейшего пласта. То же самое можно сказать и про орнаментацию корпуса животного вертикальными линиями, которая встречается в наскальном искусстве Минусинской котловины и сопредельных территорий вплоть до Средневековья.

Таким образом, при анализе полученной выборки изображений учитывались следующие характеристики: 1) строго горизонтальное размещение*; 2) большие размеры фигуры и грузные очертания туловища (его высота равна длине ног или больше); 3) маленькая голова (ее высота не превышает ширину шеи) с вытянутой вперед мордой; 4) короткая прямая шея (ее длина не более 1/5–1/6 длины туловища); 5) поперечные полосы или анатомическая разметка, выделяющая бедро и лопатку на корпусе; 6) «свисающие ноги»; 7) наклонное или почти вертикальное положение** тела животного часто в сочетании с изящно приподнятой вверх головой; 8) две близкорасположенные точки в передней и/или задней части корпуса; 9) заостренный профиль головы, часто обозначенный двумя линиями – нижней губы и лба (угол между ними соответствует примерно 40°).

Результаты

Подобранные в рамках исследования изображения, безусловно, не охватывают все известные в Минусинской котловине зооморфные образы, которые можно было бы отнести к рассматриваемой изобразительной традиции. Однако эта выборка, состоящая из 60 фигур, позволяет наметить тенденции, характеризующие минусинский стиль применительно к каждому конкретному виду запечатленных животных.

Самой многочисленной группой оказались изображения представителей семейства оленевых (олени, лоси, косули) – 28 фигур. Установлено, что для передачи образов использовались следующие изобразительные элементы: 1) наклонное или почти вертикальное положение тела животного; 2) поперечные полосы или анатомическая разметка на корпусе; 3) заостренный профиль головы; 4) «свисающие ноги»; 5) две близкорасположенные точки в передней и/или задней части корпуса.

*Для минусинского стиля имеются в виду чаще всего поперечно расположенные внутри контуров туловища линии, которые подчеркивают бедро и плечо животного (см., напр., рис. 1, 4 , 7 , 13 , 15 ). Иногда линий больше (см. рис. 1, 8 , 9 , 16 , 17 ).

Такое сочетание признаков, как строго горизонтальное размещение, грузные очертания туловища, короткая прямая шея, маленькая голова с вытянутой вперед мордой, в совокупности с некоторыми другими характеристиками отмечено у пяти изображений оленевых (см. рис. 1, 1–5 ), которые, очевидно, можно выделить в самостоятельную группу древнейшего пласта Минусинской котловины (см. рис. 2). Они обладают максимальным количеством рассматриваемых признаков: от шести до семи применительно к одному образу. Отдельный интерес в рамках данного пласта вызывает и серия парциальных изображений преимущественно оленевых, реже быков [Советова, Шишкина, Аболонкова, 2021, каталог: рис. 4; Миклашевич, 2020, рис. 1, 9 , 13 ; и др.]. Некоторые из них имеют признаки, характеризующие минусинскую изобразительную традицию: заостренный профиль головы в сочетании с вытянутой и слегка приподнятой мордой животного. Парциальные изображения медведя, кабана, барана или козла не известны. Это наблюдение, на наш взгляд, заслуживает отдельного исследования.

Среди образов представителей семейства полорогих преобладают быки – 9 экз. (см. рис. 1, 52–60 ). Встречаются следующие способы передачи этих фигур: 1) наклонное или почти вертикальное положение тела; 2) декорирование корпуса животного поперечными полосами или анатомической разметкой; 3) «свисающие ноги». Для немногочисленных (6 экз.) изображений козлов и баранов (см. рис. 1, 37–42 ) характерны небольшой наклон корпуса животного и «свисающие ноги». Единичны примеры использования таких изобразительных приемов, как грузные очертания туловища, декорирование корпуса животного анатомической разметкой, заостренный профиль головы, применительно к образу барана (см. рис. 1, 41 , 42 ).

Фигур медведей выявлено пять (см. рис. 1, 32–36 ). Они имеют следующие признаки: 1) наклонное или почти вертикальное положение тела; 2) анатомическую разметку на корпусе; 3) заостренный профиль головы; 4) «свисающие ноги».

Изображений лошадей с признаками минусинского стиля три (см. рис. 1, 29–31 ). Уверенно к таковым можно отнести фигуры с местонахождений Оглахты II [Шер, 1980, рис. 88] и VI [Миклашевич, 2015, рис. 2, 4 ]. Для них характерны небольшой наклон тела животного, декорирование корпуса анатомической разметкой и «свисающие ноги». Остальные архаичные изображения лошадей, которые часто приводятся в публикациях в контексте древнейшего изобразительного пласта, не имеют формально-типологических признаков, упоминаемых специалистами при описании минусинского стиля.

Фигур кабанов выявлено девять (см. рис. 1, 43–51). Среди изобразительных элементов выделяются наклонное или почти вертикальное положение тела животного, «свисающие ноги» и поперечные полосы на корпусе. Вызывает некоторые сомнения зооморфное изображение на Усть-Тубе III (см. рис. 1, 48) [Blednova et al., 1995, pl. 64, 79.2], в котором можно проследить черты и быка, и кабана. Однако по форме туловища это фигура кабана.

В результате статистического анализа номинативных данных установлено, что вне зависимости от видовой принадлежности изображенных животных чаще других повторяются следующие признаки: 1) «свисающие ноги» (59 фигур); 2) наклонное или почти вертикальное положение тела животного (54); 3) заостренный профиль головы, часто обозначенный двумя линиями – нижней губы и лба (37); 4) поперечные полосы или анатомическая разметка на корпусе (24 фигуры).

Такой признак, как две близкорасположенные точки в передней и/или задней части корпуса животного, отмечен только у шести фигур оленевых (см. рис. 1, 1 , 6–10 ). Именно изображения представителей этого семейства обладают наибольшей вариативностью и максимальным количеством упомянутых в данной работе признаков.

Совокупность таких характеристик, как строго горизонтальное размещение, большие размеры фигуры и грузные очертания туловища, маленькая голова с вытянутой вперед мордой, короткая прямая шея, характерна для фигур оленевых (см. рис. 1, 1–5 ). У изображений животных других видов, например кабана (см. рис. 1, 48 ), барана (см. рис. 1, 41–42 ), лишь иногда фиксируются отдельные из этих признаков. Декорирование корпуса анатомической разметкой или поперечными линиями отсутствует у фигур козлов (см. рис. 1, 37–39 ) и в единичных случаях встречается на изображениях барана (см. рис. 1, 42 ) и кабана (см. рис. 1, 50 ).

Таким образом, все проанализированные петроглифы, за исключением серии фигур оленевых, обладающих максимальным количеством (шесть-семь) рассматриваемых признаков (см. рис. 1, 1–5 ), распадаются на две основные группы (см. рис. 2). Для первой характерно сочетание трех-четырех наиболее часто встречающихся признаков из упомянутых выше, что свидетельствует о выраженной стандартизации изобразительной манеры. Их совокупность и формирует ядро минусинского стиля. Сюда входят изображения животных разных видов, при этом лучше всего представлены оленевые. Вторая группа включает фигуры, которые имеют не более двух рассматриваемых признаков, но иногда обнаруживают другие изобразительные элементы, не встречающиеся в классическом минусинском стиле (см. напр., рис. 1, 57 ). Различные их сочетания и создают высокую вариативность этой группы, определяемой нами как периферия минусинского стиля или изображения древнейшего пласта.

Дискуссия

В рассмотренной серии петроглифов вне зависимости от видовой принадлежности изображенных животных наблюдаются повторяющиеся сочетания формально-типологических характеристик, упомянутых выше. Они зафиксированы на 21 фигуре (см. рис. 1, 6-9 ; 11-19 , 29 , 32, 42, 50, 52-55 ), которые можно с уверенностью выделить в отдельную группу в рамках древнейшего пласта в наскальном искусстве Минусинской котловины. Эта серия изображений, очевидно, составляет ядро или классику минусинского стиля, т.к. на них прослеживается оформленный набор конкретных приемов исполнения, проявляющийся в устойчивой комбинации формально-типологических признаков. Среди образов представлены оленевые, лошадь, медведь, баран, бык.

Важно отметить, что полученные результаты не указывают на то, что другие изображения, обладающие тремя или даже двумя из четырех рассматриваемых признаков, не относятся к минусинскому стилю. Выделенная группа петроглифов позволила охарактеризовать именно устойчивый набор повторяющихся формально-типологических особенностей, описывающих определенный кристаллизовавшийся стилистический стандарт. Однако весьма вероятно, что отклонения от выделенного набора признаков немногочисленных образов, слабо представленных или не вошедших в группу классических изображений в минусинском стиле, таких как лошадь, баран, козел, кабан, обусловлены видовыми особенностями. Именно по этой причине в данном исследовании мы изначально разделили все образы по видовой принадлежности. Такой подход кажется перспективным и для дальнейшего анализа зооморфных изображений древнейшего пласта Минусинской котловины в целом.

Перечисленные формально-типологические признаки условно можно разделить на две группы: признаки первого порядка, характерные только для минусинской изобразительной традиции, и второго, которые встречаются и в других стилях. Например, наклонное положение тела животного типично и для ангарского стиля, а декорирование корпуса поперечными полосами отмечено во многих изобразительных традициях. При этом орнаментация передней или задней части тела двумя близкорасположенными точками встречается исключительно среди изображений в минусинском стиле. Комбинация таких признаков, как «свисающие ноги» и поперечные линии или анатомическая разметка на корпусе животного, тоже характерна, пожалуй, только для минусинской традиции на рассматриваемой территории. Таким образом, для определения этого стиля последние три признака служат критериями первого порядка, а все остальные - второго. Такое разделение позволяет выявлять среди изображений древнейшего пласта те, которые безусловно относятся к минусинской изобразительной традиции, даже если они не обладают всеми формально-типологическими характеристиками, составляющими ядро стиля.

Поскольку минусинский стиль соотносится с древнейшими изображениями Минусинской котловины, нет ничего удивительного в том, что многие его элементы нашли широкое распространение и в других изобразительных традициях. На данном этапе сложно говорить о хронологической принадлежности этих изображений. Трудно определить, когда появился тот или иной изобразительный прием, соотносится ли он именно с минусинским стилем или с другой группой изображений древнейшего пласта. Однако повторяемость комплекса признаков, входящих в ядро стиля, указывает на преднамеренный выбор определенных форм, случайное сочетание которых маловероятно и требует знания сформировавшегося художественного канона. Именно это определяет минусинский стиль не столько как хронологическое, сколько как культурное явление.

В то же время различные сочетания рассмотренных формально-типологических признаков в совокупности с другими изобразительными элементами, в т.ч. нетипичными для минусинской традиции, создают высокую вариабельность визуальных характеристик древнейшего пласта как явления эпохального. Таким образом, гораздо более значительная группа петроглифов, относящихся к этому пласту в Минусинской котловине, составляет периферию по отношению к ядру минусинского стиля. Древнейший пласт - более глобальный феномен, характеризующий хронологический срез в наскальном искусстве обширной территории Южной Сибири и Центральной Азии. Более того, это тот контекст, на основе которого и вместе с которым предположительно формировался локальный минусинский стиль на среднем Енисее.

Заключение

Выделение формально-типологических характеристик зооморфных изображений с учетом видовой принадлежности животных, определение признаков первого и второго порядка в рамках одной изобразительной традиции, а также выделение ядра и периферии стиля позволили систематизировать часть петроглифов древнейшего пласта и обозначить группу изображений, которые можно с уверенностью назвать классическими для минусинского стиля. Такой подход дает возможность наметить путь решения проблемы классификации петроглифов в пределах изобразительного пласта весьма обширной территории.

Поскольку классификация по формально-типологическим характеристикам должна предшествовать хронологическим построениям, именно этот этап исследования является ключевым для последующей атрибуции наскальных изображений минусинской традиции и древнейшего пласта в Минусинской котловине и на сопредельных территориях.

Сбор материалов, формально-типологический анализ и разработка концепции статьи осуществлены при финансовой поддержке РНФ проект № 22-18-00070 «Древнейший изобразительный пласт в хронологии наскального искусства Минусинской котловины: междисциплинарное исследование по материалам минусинского стиля» project/22-18-00070/); статистическая обработка материалов проведена в рамках проекта ИАЭТ СО РАН «Применение цифровых технологий при анализе археологических источников и реконструкции истории древних обществ» (FWZG-2025-0007). Авторы выражают глубокую признательность рецензенту за важные замечания, позволившие уточнить аргументацию.