«Страх Божий» и «страх царский» в текстах повестей Смутного времени
Журнал: Сибирский филологический форум @sibfil
Рубрика: Языкознание
Статья в выпуске: 3 (36), 2026 года.
Бесплатный доступ
Постановка проблемы. В данной статье авторы анализируют конструкции с семантикой страха перед царской властью и Богом на материале древнерусских повестей Смутного времени и классифицируют способы представления подобных конструкций. Цель статьи состоит в анализе представленности эмоциональных и рациональных понятий страха Божия и страха «царского» (перед царем и самого царя) в древнерусских текстах и выявлении их оценочных, коммуникативно-прагматических и риторических смыслов. Обзор научной литературы включает исследования: Гришин, 2015; Гришин, 2016; Пустовойт, 2017, Антонов, 2009; Богатырев, 2020, Адрианова-Перетц, 1958; Берман, 1982, Лихачев, 1951, Колесов, 2019 и другие. Материалы и методы. Методы работы: семантический анализ оценочных и экспрессивных высказываний, включающих в себя эмотивы страха, анализ и экспликацию ценностей авторов древнерусских текстов путем изучения коммуникативно-прагматических и риторических смыслов, выраженных в Повестях Смутного времени. Выявлено 112 контекстов с семантикой страха. Исследование проводится методом ситуационного анализа. В текстах повестей разбираются ситуации страха, характеризуются виды страха в зависимости от субъекта страха, объекта – источника страха, причины и последствия страха. Результаты исследования. Выделены и проанализированы следующие конструкции с семантикой страха: страх Божий, страх царский, страх, трепет и ужас во время видений, страх перед иноземными захватчиками и внутренними врагами, страх, возникающий вследствие различных бедствий. Выводы. Анализ приводит к выводу о том, что страх Божий и страх царский имеют разные смыслы, при этом связанные друг с другом. Страх перед благим властителем имеет положительные коннотации. Страх перед неблагим властителем (проявляющийся в «молчании» окружающих) осуждается книжниками и оправдывается ими вследствие жестоких действий со стороны царей. Страх перед правителем представлен книжниками как характерный для всего населения, но в основном ближайшего окружения правителей. В отличие от «царского» страха, страх перед иноземными врагами, различными внутренними врагами, разбоем, голодом и другими бедами был действительно всеобщим и касался всего Русского царства.
Короткий адрес: https://sciup.org/144163932
IDS: 144163932 | УДК: 801
‘Fear of God’ and ‘fear of the tsar’ in the texts of the stories of the Time of Troubles
This article examines constructions with the semantics of fear of the tsar’s authority and God based on the material of Old Russian stories from the Time of Troubles. The purpose of the article is to study the representation of the concepts of fear of God and the tsar (before the tsar and the tsar himself) in Old Russian texts and identify their evaluative, communicative- pragmatic, and rhetorical meanings. The review of the scientific literature includes the following studies: Grishin, 2015; Grishin, 2016; Pustovoit, 2017; Antonov, 2009; Bogatyrev, 2020; Adrianova‑Peretz, 1958; Berman, 1982; Likhachev, 1951; Kolesov, 2019, etc. Methodology (materials and methods). The research methods include semantic analysis of evaluative statements containing emotives expressing fear, as well as analysis and explication of the values of the authors of Old Russian texts through the study of communicative‑pragmatic and rhetorical meanings expressed in the narratives of the Time of Troubles. Research results. The following types of fear are identified: fear of God; fear of the tsar; fear, trembling and horror during visions; fear of foreign invaders and internal enemies; fear arising as a result of various calamities. The study is conducted using the method of situational analysis. The texts of the stories from the Time of Troubles examine situations of fear, characterize the types of fear depending on the subject experiencing it, the object that is the source of the fear, and the causes and consequences of fear. Conclusions. The analysis leads to the conclusion that the fear of God and the fear of the ruler have different meanings, but they are related to each other. The fear of a benevolent ruler has positive connotations. The fear of an unbenevolent ruler (manifested in the ‘silence’ of those around) is condemned by the scribes and justified by them as a result of the cruel actions of the kings. The scribes present the fear of the ruler as characteristic of the entire population, but mainly of the rulers’ closest circle. Unlike the ‘tsar’ fear, the fear of foreign enemies, of various internal enemies, of banditry, famine, and other misfortunes was truly universal and affected the entire Russian realm.
