Стратегии, тактики и приёмы в синхронном переводе: к разграничению понятий

С позиций функционально-коммуникативного подхода любой перевод рассматривается как специфический вид речевой деятельности по созданию продукта (текста), который обеспечивает успешную и адекватную коммуникацию между представителями различных лингвокультур в соответствии с поставленными целями и определёнными параметрами коммуникативной ситуации. В психологии деятельность характеризуется следующими главными признаками: предметность, целенаправленность, мотивированность, иерархическая организация, этапность [7: 6566]. В отечественной традиции при моделировании переводческой деятельности (то есть цепи целенаправленных действий) принято оперировать такими понятиям, как стратегия, тактика, методы и приёмы, причём зачастую данные термины используются недифференцированно, хотя и применяются к явлениям различной сущности, что вносит некую сумятицу и терминологическую неопределённость в научный переводоведческий дискурс.

Термин «стратегия», несмотря на крайнюю популярность в современном переводоведении, является одним из наименее определённых понятий переводоведения [11: 110]. Данное понятие охватывает целый спектр неравноположенных явлений, таких как (1) поведенческие характеристики переводчика или переводческое мышление, мотивирующее действия переводчика; (2) недетализированный план деятельности переводчика; (3) цель и совокупность переводческих задач; (4) конкретные переводческие операции, применяемые для достижения адекватности перевода (см. подробные обзоры в [2; 6]). Причём такая же терминологическая эклектичность наблюдается и в отношении понятий «тактика перевода» и «переводческий приём», что неизбежно приводит к отсутствию чёткой общепринятой концепции, устанавливающей системные отношения между данными понятиями. С методологической точки зрения представляется целесообразным уточнить и разграничить эти понятия.

Как отмечается в [3: 205], понятие переводческой стратегии возникло задолго до того, как сформировалось переводоведение в статусе научной дисциплины, однако в течение продолжительного времени вместо него широко употреблялось понятие метода перевода. Интересно отметить, что в таком понимании, берущим своё начало ещё в античной традиции, стратегии перевода выстраиваются в бинарные оппозиции, названия которых отражают эволюцию взглядов теоретиков перевода на принципы перевода: слово словом vs смысл смыслом, вольный vs буквальный (точный), ориентированный на оригинал vs ориентированный на получателя, доместикация vs форенизация.

В указанном выше словаре-справочнике стратегия перевода определяется как «общий план действий переводчика, обусловленный комплексом его принципиальных установок, направленных на достижение целей, которые сознательно или бессознательно ставит перед собой переводчик» [там же]. В расширенном формате, но в том же ключе, определяет стратегию перевода О. А. Бурукина: «общий план действий переводчика, направленный на перевод конкретного текста, обусловленный конкретной целью перевода, разработанный с учётом лингвистических и экстралингвистических характеристик конкретной переводческой ситуации (включая характеристики переводимого текста), рассчитанный на некоторый период времени» [2: 79]. Созвучное определение предлагает В. В. Сдобников: «стратегия перевода – это общая программа осуществления переводческой деятельности в условиях определённой коммуникативной ситуации двуязычной коммуникации, определяемая специфическими особенностями данной ситуации и целью перевода и, в свою очередь, определяющая характер профессионального подведения переводчика в рамках данной коммуникативной ситуации» [11: 135].

Таким образом, стратегия перевода представляется наиболее общим понятием, обусловливающим не конкретные переводческие операции/трансформации, а задающим общий вектор действия в конкретной коммуникативной ситуации. Стратегия перевода напрямую связана с планированием переводческого процесса, включая подготовку к нему (предпереводческий анализ, информационный поиск, составление тематического глоссария, углубленное изучение тематики и т. д.). В. В. Сдобников выделяет четыре компонента, способствующие формированию определённой стратегии перевода, а именно «ориентирование в ситуации, определение цели деятельности, прогнозирование и планирование» [10: 167]. Д. Н. Шлепнёв предлагает несколько иной набор параметров, с учётом которых складывается стратегия перевода: 1) характер релевантного сходства (эквивалентности) между ИТ и ПТ; 2) характер обработки ПТ; 3) иное поведение переводчика, связанное с производством ПТ [14: 354–355]. Эти параметры в свою очередь подвергаются дальнейшей конкретизации. Так, например, при выработке стратегии переводчик должен определиться с тем, происходит ли смена функции текста в ПЯ, допускается ли сокращение/изъятие предметнологического содержания в ПТ, насколько принципиально сохранить формальные свойства текста, насколько необходима адаптация к принимающей культуре и т.д. [там же].

Избранная стратегия реализуется посредством набора тактик, которые соотносятся с конкретными переводческими задачами в рамках намеченной стратегии [2: 79; 11: 138]. Различные тактики в свою очередь воплощаются в конкретных приёмах (способах, техниках) перевода. Переводческий приём – это «переводческая операция, направленная на разрешение какой-то проблемы и предполагающая типизированную однотипность осуществляемых переводчиком действий» [9: 264].

Таким образом, выстраивается иерархическая структура: стратегия → тактика → приём.

Рассмотрим, как обсуждаемые термины могут быть применены к описанию и анализу синхронного перевода в исследовательских целях. Синхронный перевод по праву называют одним из сложнейших видов переводческой деятельности, ведь в процессе его осуществления переводчик управляет двумя параллельно протекающими процессами: восприятием оригинального текста и его почти одновременной передачей на языке перевода. Как справедливо отмечал А.Ф. Ширяев, к синхронному переводу «менее всего применима традиционная формула: чтобы переводить, нужно знать два языка и предмет разговора» [13: 7]. Этот тезис в самом общем виде характеризует требования к профессиональным компетенциям устного переводчика. Однако синхронный перевод имеет целый ряд существенных особенностей экстралингвистического характера, выделяющих его среди других видов перевода. Сюда в первую очередь можно отнести такие факторы, как дефицит времени, посегментный характер восприятия речи, повышенное психофизиологическое напряжение, связанное с синхронизацией процессов восприятия и порождения высказываний, индивидуальные особенности речемыслительных способностей переводчика, индивидуальные речеповеденческие особенности оратора (темп, произношение, дискурсивная организация речи, стилистика и т.д.), отсутствие непосредственного контакта (часто даже визуального) с оратором и аудиторией. Следовательно, навыки и умения решения переводческих задач, применимые в письменном или устном последовательном переводе, оказываются недостаточными в синхронном переводе, особенно если принять во внимание необходимость осуществлять перевод не только до окончания сообщения, но и, как правило, до завершения отдельного высказывания. И. В. Зубанова подчёркивает, что синхронный перевод - это «деятельность, связанная с принятием и реализацией необратимых переводческих решений в условиях заведомой неполноты поступающей информации и навязанного извне темпа, при полном отсутствии возможности саморедактирования» [5: 48]. Все эти факторы, сугубо специфичные для коммуникативной ситуации синхронного перевода, оказывают решающее влияние на формирование стратегии и тактик перевода.

Применительно к синхронному переводу можно, наверное, говорить о том, что выбор стратегии перевода наиболее ограничен. Приоритетом является точная передача коммуникативно значимой информации. И. С. Алексеева отмечает, что «требования к сохранению стиля оратора и полноте передачи информации - не столь высоки» [1: 61]. В общем, переводчики-практики выделяют два «режима» (или стиля) устного/синхронного перевода. Один режим предполагает максимальное сходство ПТ с ИТ, при этом переводчик, по словам К. В. Флерова, «исходит из того, что адресату перевода необходимо полное представление о “букве” оригинала, а не только о его смысле, а также представление в ПЯ эмоционального, экстралингвистического и культурного контекста ИЯ» (цит. по [5: 44]). Альтернативный режим ориентирован на передачу смысла, а не формы оригинала. В этом случае «мастерство перевода заключается в навыке извлечения и передачи смысла полностью другими словами с игнорированием формы сообщения» [там же]. Логично предположить, что выбор стратегии в первую очередь обусловливается содержанием компонентов коммуникативной ситуации, которые включают отправителя, получателя, цель и мотивы коммуникации, предметное содержание, пространственно-временные характеристики, канал связи, языковую форму.

Переводчик прежде всего должен принимать во внимание формат переводимого мероприятия, цели и мотивы ораторов, степень формальности и эмоциональности выступлений. Крайне важно учитывать уровень компетентности и осведомленности аудитории, для которой осуществляется перевод, а также статус оратора. Так, например, при синхронном переводе заседаний ООН переводчик должен передавать не просто идеи и мысли в общих чертах, а, наоборот, выдавать текст максимально полный и близкий по содержанию к оригиналу.

Анализ исследований в области синхронного перевода позволяет выделить палитру тактик, которыми осознанно или неосознанно/интуитивно пользуются синхронисты. Зачастую эти тактики именуются стратегиями. Однако ещё раз подчеркнём важность разведения данных понятий. Стратегия носит генеральный характер, в то время как тактики служат решению определённой задачи в рамках конкретного сегмента звучащего для перевода текста. Самыми распространёнными и подробно описанными в специальной литературе тактиками синхронного переводчика являются компрессия и вероятностное прогнозирование. По мнению многих исследователей [1; 4; 5; 8; 12; 13], эти тактики являются ключевыми тактиками, способствующими эффективной работе синхрониста и высокому качеству перевода. Помимо того, переводчики могут прибегать к тактикам линейности, ожидания, знакового перевода и некоторым другим.

С нашей точки зрения, тактики соотносятся с вербально-когнитивными процессами, которые, согласно комплексной модели синхронного перевода, предложенной А. Ф. Ширяевым, протекают параллельно: процесс ориентирования в исходном тексте, процесс поиска и принятия переводческих решений и процесс осуществления переводческих действий [13: 100].

Во время синхронного перевода тактики непрерывно сменяют и взаимодополняют друг друга. Так, например, когда переводчик понимает, что темп оратора слишком высок и в его речи присутствует много повторов, он может прибегнуть к тактике компрессии. С другой стороны, в случае если оратор говорит медленно, с запинками и паузами, для поддержания более-менее равномерного темпа перевода и «заполнения эфира» переводчик может воспользоваться противоположной тактикой – тактикой декомпрессии, которая удлиняет звучащий текст. Аудиторию, воспринимающую синхронный перевод, мало интересует, хорошо или плохо говорит выступающий, слушающие в первую очередь хотят слышать понятный и гладкий текст.

Тактики реализуются посредством конкретных переводческих приёмов. Их можно идентифицировать по семантико-синтаксическим преобразованиям, имеющим место в переводе. В частности, компрессия может осуществляться с помощью таких приёмов, как опущение, редукция, синонимическая замена, грамматическая рекатегоризация и т.д. При этом очевидно, что состав и частотность использования этих собственно лингвистических операций варьируются в зависимости от пары контактирующих языков и направления перевода.