Структурный реализм как основа эпистемологической динамики теоретической историологии

Вологодский государственный университет, Вологда, Россия, ,

,

Введение . Современная теория познания (эпистемология) является научно-философским направлением, в котором объектом изучения выступают все формы наличного знания. В пределах данной доктрины рассматривается структура познания, его динамика, общие пределы эвристики, ее первоистоки и трансформации во времени. Указанные положения и процессы эксплицируются через содержание научных теорий, концептуальная основа которых перманентно испытывает фундаментальные трансформации во времени, т. е. «в ходе исторической эволюции онтологический базис теории меняется» (Порус, 2021: 49). В итоге любое научное событие, исследовательское направление, разнообразные академические платформы историчны, каузально зависимы от культурных, социальных и иных детерминант конкретного исторического периода. Анализ указанных детерминаций и их интеграция в текущую научную работу представляют главную цель исторической эпистемологии, являющую собой, по версии И.Т. Касавина, «особый философский дискурс, который конструирует и использует историческое знание для вписывания в культуру некоторой новой исторической реальности, возникающей на стыке науки и общества» (Касавин, 2020: 7). Анализируемая в указанном аспекте эпистемологическая программа является моделью историологи-ческой исследовательской парадигмы, основой которой выступает оценка фундаментальных научных принципов и актуальных задач инновационной деятельности посредством рецепции академических наработок через их историческую градацию.

Целью данной статьи является экспликация эпистемологических принципов конструктивистского и реалистического концептов в формировании методологии современной теоретической ис-ториологии, аргументация положения, обосновывающего эпистемологическую динамику, – конструктивизм в исследовании истории как имманентное свойство реалистической (структурной) доктрины. Обозначенная цель реализуется через хронологический анализ исторического познания в рамках актуальных форм реалистических установок.

Второе направление в рамках теоретической историологии осуществляется в контексте реалистических позиций, где реализм утверждает категорию объективности в плане непосредственного опыта ментального или физического восприятия. Максимально универсальное определение реализма, по нашему мнению, отвечающее всем его вариациям, выдвигает А.Л. Доброхотов: «Реализм – философское направление, признающее лежащую вне сознания реальность, толкуемую либо как бытие идеальных объектов, либо как объект познания, независимый от субъекта познавательного процесса и опыта»1. Оценивая общую реалистическую доктрину XXI века, отечественный философ Е.А. Мамчур отмечала, что «в настоящее время в философии науки наиболее распространенными являются концепции наивного реализма, так называемого научного реализма и структурного реализма» (Мамчур, 2017: 256).

Реалистические концепции в историческом исследовании . Наивный (прямой) реализм утверждает онтологический статус объектов как независимую от субъективных (ментальных) установок совокупную реальность. Всевозможные параметры в пределах указанной доктрины фиксируются только через наблюдаемые характеристики с применением непосредственной перцепции в виде конфигурации изначальных «элементов» познания, являющих собой результат деконструкции практических наработок.

В историческом исследовании установки наивного реализма первоначально нашли отражение в работах Л. фон Ранке. Его методологические принципы строились на положении, что уникальной характеристикой истории как научной дисциплины выступает ее потенциальное свойство определения реальных хронологических явлений, событий и фактов в их причинно-следственной взаимосвязи (Kausalnexus). Программа наивного реализма Л. фон Ранке исключает обобщенные теоретические конструкции, периодическую формализацию накопленного знания и эвристическое моделирование. Она направлена на установление жесткой каузальности между изучаемым фактом и событием прошлого. Это «голая истина без прикрас; основательное изучение единичного» (Ranke, 1824: 28). Заданный эпистемологический подход фокусировал внимание на создании и конкретизации методик, связанных с непосредственным исследованием исторических источников, переосмыслением их познавательного статуса и разработкой многофункциональной критики хронологического материала.

Апогеем критической концепции в изучении исторических документов стала работа приверженцев фактологической истории Ш.-В. Ланглуа и Ш. Сеньобоса «Введение в изучение истории» (1897 г.). Данный труд определяет исторические источники (исключительно письменные) как «точки отправления» в историческом познании и идентифицирует их в форме чередующихся временных следов, образованных «мыслями и действиями некогда живших людей» (Ланглуа, Сеньобос, 2004: 49). В указанном исследовании впервые разрабатывается метод бинарного анализа источников через процедуры внешней (подготовительной) и внутренней критики.

Адепты стратегии наивного реализма не рассматривали задачи создания общих теоретических позиций и выявления фундаментальных структур исторической динамики. Свою основную задачу они видели в построении специфической методологии, позволяющей выявлять истинные хронологические события с последующей типологизацией наработанного материала, имеющего соответствующую научную значимость. В результате характерной чертой наивного реализма в сфере исторического исследования выступала приверженность к «документальным свидетельствам, описательной партикулярности и объяснению повествованием» (Тоштендаль, 2020: 100), что культивировало доминирование только письменных источников, придание им единственной, безвариантной и завершенной эпистемической модальности.

Второе реалистическое направление – научный реализм (Scientific realism) ‒ начало складываться в 60-х гг. XX века. Основные положения указанной области основаны на академическом наследии западной культуры, «во многом в противовес концепции наивного реализма» (Мамчур, 2017: 257), и эксплицированы в форме прогрессивного научного исследования, нацеленного на установление аргументированного референта теоретическим стандартам познавательного прогресса. Основополагающей работой, провозгласившей данное научное течение, стал труд австралийского философа Дж. Смарта «Философия и научный реализм» (1963 г.). Главное положение современной неклассической научно-реалистической методологии основано на установке, что реальность (наличие) теоретических объектов выступает как форма фундаментальных результатов, полученных благодаря максимально релевантной теории, которая сверх того обосновывает наработанные данные посредством фактов и явления, «которые до сих пор были совершенно неизвестны науке» (Мамчур, 2017: 261).

В историческом познании ранние научные теории, отражающие историческую динамику социума в русле эволюционной парадигмы, были разработаны первыми позитивистами и К. Марксом. Наиболее значимые работы начального позитивизма в исследовании социального генезиса принадлежат О. Конту, который главной задачей изучения общества полагал исследование исторической интенсивности общественного развития, осуществляемое посредством метода сравнительного анализа последовательно чередующихся стадий антропогенной эволюции: теологической, метафизической и позитивной, где позитивный этап базируется на эмпирических и научных методах познания (наблюдении, сравнении, эксперименте, историческом сопоставлении). Французский философ отстаивал положения, утверждающие, что комплекс знаний об обществе – «это “социальная физика”, “социология”, а не “история”» (Антипов, 2013: 19). Разработка беспрецедентной (для XIX века) социально-исторической теории по образцу естественнонаучного подхода дала возможность Конту утвердить основные положения его аналитической позиции в академических кругах своего времени, будучи «наиболее приемлемой философской рамкой построения картины мира для большого числа интеллектуалов» (Афанасов, 2019: 80).

Далее экономико-социологический эволюционизм был изложен в теоретической (формационной) доктрине К. Маркса. Новация марксистской теоретической модели выражалась в экстраординарной концентрации познавательных интенций на экономических основах социальной трансформации. Так, во введении «К критике политической экономии» К. Маркс первоначально заявляет четыре доминирующих способа производства: античный, феодальный, буржуазный и, с рядом оговорок, азиатский, которые «можно обозначить как прогрессивные эпохи экономической общественной формации» (Маркс, Энгельс, 1959: 7). Основной причиной исторической демаркации формаций, согласно Марксу, является система производственных отношений на определенном этапе развития общества, или его хозяйственно-экономический фундамент (базис), создающий конгруэнтную надстройку (суперструктуру). Аргументируя познавательную ценность и востребованность формационной теории, следует выделить прогностический ресурс данной концепции, поскольку «марксизм неопровержимо доказал, что “классическая” эпоха частной собственности заканчивается с созданием крупного машинного производства, которое объединяет тысячи людей непрерывным технологическим процессом» (Савенко, Прохорова, 2014: 68). Классические теории истории были направлены на выявление единых субстанциальных принципов, определяющих перманентный генезис исторического движения.

Однако в 60-е гг. XX века происходит переструктурирование историологической методологии на исследование нарративного базиса хронологической действительности, «субстанциальные концепции исторических изменений в своей “классической” форме стали достоянием минувшего, и роль историософского лидера перешла к различным версиям нарративизма» (Губман, Ануфриева, 2022: 140). В условиях неклассического исследования текстовой реальности теоретические и методологические парадигмы изучения истории приобрели новый эпистемологический статус, основанный на конвергенции категорий понимания и объяснения, сбалансированный синтез которых формирует реальность (объективность) исторического знания.

Оценивая категорию понимания как стержневую основу исторической теории, американский философ истории Л.О. Минк указывал на ее обобщающую роль в организации различных форм рефлексивной модальности для построения единой аналитической системы: «…понимание – индивидуальный акт видения-вещей-вместе, и только это» (Mink, 1970: 553). Обосновывая свою позицию, Минк заявляет три вида понимания: теоретическое , обусловленное едиными стандартами, универсализацией, законом; категориальное , предполагающее некую совокупность компонентов, образующих прецедент определенной категории; конфигуративное , выступающее как интегрированный комплекс, состоящий из взаимозависимых элементов. Перечисленные типы, по Минку, взаимно нередуцируемы, что утверждает эпистемологическую поливариантность научных методик. Конфигуративное понимание Минк заявляет как историческое ввиду того, что последовательно реализуемые явления истории каузальны и создают уникальную темпоральную очередность с неповторимой внутренней идентичностью. Концепция конфигуративного понимания предусматривает однозначный вывод, формирующий синоптическое (всеобъемлющее) видение исследуемых событий, выступающий в роли гносеологического правила. Данная норма, по оценке американского философа истории, является альтернативной схемой позитивистской модели охватывающих законов К. Гемпеля. Модифицированная теория исторического понимания, основанная на интеграции исторических и естественнонаучных методик, дает возможность представить Л.О. Минка в качестве одного «из наиболее инновационных философов истории 1960-х – начала 1970-х гг.» (Гласер (Кукар-цева), 2021: 94). Важно отметить, что указанная теория предусматривает определенное тождество ряда составляющих ее компонентов, где посредством синоптического видения фиксируется совместимость и подобие элементов определенной системы и делается вывод об их взаимообусловленности. В результате этого производные от синопсиса методики исторического исследования утверждают существование фиксированных структур в анализе явлений прошлого.

Фундаментальное рассмотрение структур исторического познания в контексте нарративнолингвистического подхода было реализовано в работах теоретика исторического знания Х. Уайта, оценивающего деятельность историка как «вербальную структуру в форме повествовательного прозаического дискурса, предназначенную быть моделью, знаком прошлых структур и процессов в интересах объяснения, чем они были посредством их представления» (Уайт, 2002: 23). Обозначенной структурой, по утверждению американского ученого, служат тропы литературного языка, формирующие собой системное рефлексивное поле, конструирующее различные типы исторического дискурса.

Комплексный анализ структурного базиса теоретической историологии построен на основных позициях теории структурного реализма , отстаивающего принцип неизменности фундаментальных основ теорий. Концепция структурного реализма первоначально была заявлена в работах британского ученого Дж. Уорралла в конце 1980-х гг. и на текущий момент представляет собой значимое течение актуальной философии науки. Исходя из основных положений данной теории, итогом научных революций (Т. Кун) становится замена онтологии предшествующей концепции новой, но при этом эпистемологический фундамент исходной теории остается и транслируется неизменным, «сохраняется математическое и структурное содержание старой теории» (Мамчур, 2017: 262).

Тропологическая структура как источник эпистемологического конструирования. Рассматривая структурные основы исторического исследования, Х. Уайт отмечал, что все составляющие его структуру тропы – ирония, метонимия, метафора и синекдоха ‒ являются вариациями метафоры, где «только метафора по существу репрезентативна, метонимия – редукционистична, синекдоха – интегративна, ирония – негативна» (Уайт, 2002: 52), проводя таким образом отождествление метафоры и структурной основы исторического познания. Алгоритм реализации метафоры в историческом дискурсе построен на семантическом механизме диссоциации ряда первоначальных групп слов (изначального смысла) и создании нового комплекса слов (фигуративного смысла), т. е. в «смешении компонентов двух ментальных пространств с целью создания третьего, не являющегося, однако, суммой первых двух, а представляющего собой самостоятельную эмерджентную структуру» (Солодилова, 2013: 119), где метафорическая трансформация значения, в свою очередь, предполагает семантическую инверсию, так как «амбивалентность характерна и для метафоры» (Зубкова, 2010: 326). Проводя естественнонаучную аналогию, амбивалентность метафоры можно сопоставить с функционалом мнимой единицы i (компонента мнимой части комплексного числа), позволяющим расширить семантический горизонт исследуемого явления до противоположных значений, что в силу своей диалектичности обуславливает перманентную динамику тропологического исследования – семантического конструирования, задающего циклическое «проектирование новых возможностей “переописания» мира”» (Смирнова, 2017: 181).

Заключение . Таким образом, в процессе исторической реконструкции наработанные эмпирические результаты исследования (наивно-реалистические) задают рефлексивный фундамент для дальнейшего формирования теоретических парадигм, постоянно трансформирующихся на стадии научного анализа, при этом сохраняя свою базовую тропологическую структуру. Исходя из проведенного сравнительного обзора эпистемологических концепций конструктивизма и реализма в ретроспективном исследовании, можно утверждать, что современная теоретическая историоло-гия представляет собой реалистический научный комплекс, в котором научная среда историографов конструирует историческое поле в рамках тропологической структуры, совпадающее с действительной исторической практикой. При этом эпистемологическая динамика указанной доктрины (структурного реализма) – конструктивность ‒ является имманентным качеством его фундаментальных свойств, что снимает гносеологическую дихотомию конструктивистской и реалистической познавательных стратегий в историческом исследовании.