Судебно-лингвистическая экспертиза как один из разделов юридической лингвистики (на материалах и законах кыргызской республики)

В остребованность в каких-либо новых видах судебной экспертизы, а именно, в судебной лингвистической экспертизе, связана с развитием общества, особенно, когда на правосудие обрушилась огромное количество информаций через Интернет-ресурсы разного жанра и уровня.

Нет сомнений в том, что в обществе встречаются негативные, грубые слова, или слова отрицательного характера, которые могут привести к конфликту. В самом деле, силу языка невозможно предсказать, и язык может по-разному восприниматься в сознании другого человека. Если говорящий вербально показывает неприязнь кому-либо, это приведет к более сложному словесному конфликту или информационному спору. В настоящее время авторы информации, распространяемой на мобильных источниках из Интернета, вызывают массу споров. На практике часто бывает так, что такого рода конфликтные ситуации доходят до представителей правоохранительных и судебно-следственных органов. Такие словесные конфликты должны быть доведены до сведения профессионалов юристов, а также, специалистов, имеющих профессиональный подход к речи, потому что, разного рода информация, которая мобильно распространяется через Интернет ресурсы, кроме унижения чести, достоинства и деловой репутации конкретного лица, очень много уголовных дел, содержащих антисоциальные и аморальные действия, которые приводят к разжиганию национальной, региональной и расовой ненависти (вражды). Обстоятельства, связанные с лингвистической экспертизой спорных текстов, этим списком не ограничиваются. Нет сомнений в том, что контролировать спорные тексты в обществе посредством закона – правильное решение, но очевидно, что только специалист с соответствующими профессиональными знаниями в области лингвистики может проводить качественные и объективные исследования. Понятно, что суд и правоохранительные органы не могут принять правильное решение без заключения лингвиста. Как мы уже выше говорили, количество таких случаев в Кыргызской Республике за последние годы резко увеличилось; и у нас есть возможность при даче лингвистического заключения применить ценный опыт, полученный на соответствующем уровне в России и Казахстане. Так как, в Кыргызской Республике данное направление начало существовать с 2015 года, поэтому у нее отсутствует такая научная база, где могли бы полноценно опереться при исследовании.

Лингвистическая экспертиза является необходимым процессуальным действием по гражданским делам, связанным с оскорблением, унижением, по уголовным делами, связанным с угрозами, публичными призывами, возбуждение вражды (розни), унижение достоинства, распространение экстремистских материалов, оправдание терроризма и др. При анализе и разрешении споров, возникающих в торгово-экономических и правовых отношениях физических и юридических лиц, часто необходимо прибегнуть к лингвистической экспертизе.

Мы знаем из экспертного опыта, что судебные тяжбы на основе словесных конфликтов стали обычным явлением в юридической практике. Мы также знаем, что таких случаев год от года увеличивается. Несомненно, такую работу может выполнить только лингвист, имеющий доступ к современным научным исследованиям и знающий методологию лингвистической экспертизы. Опыт экспертов показывает, что потребность в лингвистической экспертизе спорных текстов растет. С одной стороны, одних профессиональных знаний и научного опыта недостаточно для проведения лингвистической экспертизы. Также специфика лингвистической экспертизы требует лингвистической юриспруденции, то есть, использования лингвистических знаний в правовой среде. Юридическая лингвистика – отрасль прикладной лингвистики, предметом изучения которой является область пересечения языка и права; юридическая лингвистика как отрасль организуется тремя видами отношений между языком и правом [1, с. 59]. Лингвистическая экспертология является один из разделов юридической лингвистики, так как язык и юриспруденция между собой связаны в правовом регулировании [2]. Таким же образом в сферу интересов юридической лингвистики входят:

• –    проблема юридического языка [2; 3];

• –    прикладные разработки в области судебного красноречия [6; 7];

• –    область знаний, получившая название «юридическая лингвоконфликтология» [5; 8] и т.д.

Негативная лексика в адрес конкретного человека может подлежать юридической оценке. Целенаправленное использование негативной лексемы в грубой, инвективной форме в отношении определенного объекта является диагностическим признаком оскорбления в юридическом смысле.

С юридической точки зрения негативная языковая форма – это слово или высказывание, которое оскорбляет, высмеивает или унижает истца посредством целенаправленного использования негативной лексики, выражений и фразеологии.

Обязательный признак речевого акта или объективный признак оскорбления чести и достоинства другого человека – это негативная форма (то есть, открыто противоречащей общепринятым моральным ценностям и правилам) [9].

В гражданском кодексе Кыргызской Республики встречаются неточности в формулировке тех или иных терминов, но соотношение юридических и лингвистических терминов непостоянно в силу появления новых законов.

Хотя статья и называется «Защита чести, достоинства и деловой репутации граж-данина или деловой репутации юридического лица», она содержит информацию, оскорбляю- щую честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, а также – деловой репутации юридического лица. Здесь необходимо рассматривать каждое понятие по отдельности, так как честь умаляют, достоинство унижают, а деловую репутацию можно опорочить.

Текст статьи, с одной стороны, создает неправильное представление о том, что индивидуальное мнение потенциального истца тоже может являться оскорбительной информацией, потому что, в некоторых случаях, личное мнение может также нанести ущерб чести, достоинству и деловой репутации. Однако подтвердить достоверность личного мнения о человеке или его деятельности сложно. Например, отрицательная оценка работы сотрудника и определение «министр подобный старому ослу», безусловно, не является положительным и может считаться информацией, наносящей ущерб как чести, так и деловой репутации. Однако ответчику очень сложно доказать в суде истинность своего личного мнения, даже, если объектом дела (то есть, министр) является фактически некомпетентный или нерешительный человек.

Если мы рассмотрим неприличные языковые единицы с точки зрения лингвистического характера, то к ним можно отнести употребление в публичной форме экспрессивную лексику, нарушающую общественную норму. Семантическая нагрузка неприличной лексики в устном или письменном тексте определяется с лингвистической точки зрения, то есть, дается лингвистическая оценка. И.А. Стерн утверждает, что «сквернословие – это употребление бранной и нецензурной лексики. Сквернословие морально осуждается обществом и с ним необходимо вести борьбу. При этом всякие призывы к запрету бранной и нецензурной лексики неэффективны, так как эти типы лексических единиц, как и все остальные, имеют в языке свои функции, которые они успешно выполняют. Необходимо строить борьбу со сквернословием через разъяснение назначения этих слов и условий их употребления, приучая людей не использовать бранную и нецензурную лексику в общественных местах, не исключая при этом возможность ее употребления в ограниченных ситуациях среди «своих». Борьба со сквернословием – это борьба за уместность используемых речевых средств, то есть, за культуру речи» [11, с. 23].

Таким образом, существует два основных аспекта лингвистической экспертизы - лингвистический и юридический, так как оспариваемый текст является объектом лингвистического исследования, а его разрешение носит правовой характер. В правовой сфере при защите своих интересов язык следует рассматривать не как средство личного общения и выражения, а как средство вербального воздействия и действия в жизни человека в обществе. В некоторой степени, правовые отношения моделируются с помощью языка, потому что вербальные конфликтные отношения, как и другие преступные действия, требуют правового контроля.

В качестве эксперта лингвист, как и специалисты в других областях, имеет место в общей судебной экспертизе и должен учитывать общую судебную деятельность, теорию судебной экспертизы. Хотя лингвистическая экспертиза является документом, ее оформление и заключение имеют юридическое место, мы считаем, что чисто лингвистический аспект (анализ, исследование) может осуществляться на основе научного и объяснительного аппарата лингвистики. Лингвист как специалист ориентируется не на юридический документ, а на оспариваемый текст, который требует анализа и описания [1]. Спорные тексты и противоречивые утверждения не совпадают друг с другом по жанру и цели, поэтому конечная цель решения проблем при даче юридической и лингвистической оценки могут не совпасть. Например, к фрагментам действительности в различных ситуациях, делается вывод по-разному. Например, в социальной сети «Instagram» некая ААА пишет следующего комментарий: «Ошские вы все балиты и пида-разы. Вместе с Президентом! На пустом месте привезли какой-то вирус» на информацию информационно-аналитического портала «kloopnews» о том, что «Президент Сооронбай Жээн-беков решил продлить режим ЧП в некоторых регионах до 10 мая. Среди них есть город Ош. В этом режиме вторая столица живет уже больше месяца. Но, несмотря на ограничения, город начинает потихоньку оживляться». Структура и стратегия исследуемого текста дискур-сивны: построены на изложении примерно фактического состояния дел. Описываемое коммуникативное событие – коронавирус в Кыргызстане, в частности – в Ошской области. С лингвистической точки зрения имеются все грамматические (форма множественного числа) и семантические признаки негативного характера (употребление инвективной лексика) по отношению лиц определенной местности (суффикс «ск»). При даче юридической оценки необходимо учитывать, что комментарий ААА является реакцией на новость о коронавирусе, а также, учитывать психозное состояние общества, в целом, во время пандемии. Поэтому лингвистам экспертам при исследовании материала необходимо учитывать коммуникативную ситуацию, коммуникативную направленность и коммуникативное намерение. Для того, чтобы облегчить юристам работу при даче юридической оценки подобных высказываний, лингвистам-экспертам необхо- димо разработать общий принцип исследования, где помимо семантических признаков можно будет учитывать все коммуникативные признаки. Поэтому для полноценного исследования материал должен быть достаточным.

Поскольку такие ситуации присущи обществу, то они с правовой точки зрения выявляются и контролируются; они систематизированы в соответствии с законом, поэтому ситуация, относящаяся к компетенции лингвиста, также должна быть систематизирована. Конечно, каждый тип конфликтной ситуации требует решений соответствующих вопросов, например, в ситуации унижения достоинства человека необходимо обратить внимание на стилистические организации спорного текста, чтобы решить личные проблемы; и в бизнесе, в договорах требуется, чтобы лингвист- эксперт дал разрешение смысловой стороны спора.

Многие коммуникативные ситуации обязательно требуют внимательного рассмотрения, особенно, выявления признаков по уголовным делам.

В силу отсутствия во внутринациональном и международном законодательстве понятия «экстремизм», Закон Кыргызской Республики о противодействии экстремистской деятельности отождествляет понятия «экстремизм» и «экстремистская деятельность» и в статье 1 перечисляет исчерпывающий перечень форм и признаков экстремисткой деятельности, к числу которых относятся:

• 1)    деятельность общественных объединений или религиозных организаций либо иных предприятий, организаций и учреждений, а также, средств массовой информации независимо от форм собственности, либо физических лиц по планированию, организации, подготовке и совершению действий, направленных:

• –    на насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Кыргызской Республики;

• –    на подрыв безопасности Кыргызской Республики;

• –    на захват или присвоение властных полномочий;

• –    на создание незаконных вооруженных формирований;

• –    на осуществление террористической деятельности;

• –    на возбуждение расовой, национальной (межэтнической) или религиозной розни, а также социальной розни, связанной с насилием или призывами к насилию;

• –    на унижение национального достоинства;

• –    на осуществление массовых беспорядков, хулиганских действий и актов вандализма по мотивам идеологической, политической, расовой, национальной (этнической) или религиозной ненависти либо вражды, а равно по мотивам ненависти либо вражды в отношении какой-либо социальной группы;

• –    на пропаганду исключительности, превосходства либо неполноценности граждан по признаку их отношения к религии, социальной, расовой, национальной (этнической), религиозной или языковой принадлежности;

• 2)    пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики либо атрибутики или символики, сходной с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения;

• 3)    пропаганда атрибутики или символики экстремистской организации;

• 4)    публичные призывы к осуществлению указанной деятельности или совершению указанных действий;

• 5)    финансирование указанной деятельности либо иное содействие ее осуществлению или совершению указанных действий, в том числе путем предоставления для осуществления указанной деятельности финансовых средств, недвижимости, учебной, полиграфической и материально-технической базы, телефонной, факсимильной и иных видов связи, информационных услуг, иных материально-технических средств.

Указанные в законе различные формы экстремистской деятельности, вызывают трудности при установлении признаков экстремизма. Все указанное порождает проблемы с правильным выбором следственными или судебными органами вида экспертизы при установлении признаков экстремизма или терроризма. Особые трудности в правоприменительной практике возникают при совершении так называемых вербальных преступлений, то есть тогда, когда преступление совершается посредством речевых действий. С субъективной стороны указанные преступления совершаются умышленно, для преступлений с формальными составами характерен прямой умысел [10, с. 10].

Таким образом, судебно-экспертная деятельность является неотъемлемой частью правоохранительной и судебной системы. Логика общественного развития, динамические измене- ния под действием внутренних и внешних факторов, формирование и укрепление правоотношений предъявляют новые требования к судебной экспертизе. Важность судебнолингвистической экспертизы как относительно новой формы в системе судебной экспертизы в Кыргызской Республике неоспорима.