Суффиксы принадлежности как средство выражения категории притяжательности в говорах рузаевского ареала Республики Мордовия
Автор: Водясова Л.П., Иванова Г.С.
Журнал: Финно-угорский мир @csfu-mrsu
Рубрика: Грамматика финно-угорских языков
Статья в выпуске: 1 т.18, 2026 года.
Бесплатный доступ
Введение. Говоры Рузаевского района Республики Мордовия (рузаевского ареала) характеризуются развитой системой суффиксов принадлежности, являющихся главным средством выражения категории притяжательности. Отсутствие работ по исследованию системы суффиксов этого типа в данном ареале обусловливает актуальность работы, направленной на описание их специфики в парадигмах склонения имени существительного. Цель исследования ‒ выявление сходств и различий в системе суффиксов принадлежности в говорах рузаевского ареала. Материалы и методы. Исследование, базирующееся на материалах диалектологических экспедиций в села Рузаевского района Республики Мордовия, опиралось на синхронно-описательный метод (для анализа современного состояния суффиксальной парадигмы) и структурный метод (для выявления закономерностей варьирования и отношений между элементами системы). Обработка полевых данных осуществлялась с привлечением методов количественного анализа и включенного наблюдения, что позволило минимизировать влияние наблюдателя и зафиксировать естественную спонтанную речь носителей говоров. Результаты исследования и их обсуждение. Говоры рузаевского ареала неоднородны: одна группа является носителем признаков центрального диалекта, вторая – переходного, а третья – юго-восточного диалекта и северо-западной группы западного диалекта. Такая неоднородность вызвана синхроническими, а также историческими фонетическими процессами, действующими в диалектах мокшанского языка в разные периоды их развития. Неоднородность фонетической системы находит отражение и в морфологических показателях. В результате исследования удалось выявить междиалектные варианты формантов принадлежности в говорах Рузаевского района. В мордовском языкознании система суффиксов принадлежности данного ареала рассматривается впервые. Заключение. Собранный диалектный материал, который впоследствии будет размещен в кроссплатформенной системе Lingvodoc, позволил авторам проанализировать формы имен существительных, выражающих притяжательные отношения; установить варианты суффиксов принадлежности в падежных парадигмах притяжательного склонения и описать их морфологические свойства. В результате проведенного исследования получены данные, которые уточняют специфику диалектной категории притяжательности и расширяют научные представления об этой универсальной категории языка.
Говор, рузаевский ареал, притяжательность, суффикс принадлежности, агглютинация, алломорф
Короткий адрес: https://sciup.org/147253479
IDR: 147253479 | УДК: 81’373:81’282.2(470.345) | DOI: 10.15507/2076-2577.018.2026.01.008-021
Possessive Suffixes as a Means of Expressing the Category of Possession in the Dialects of the Ruzaevka Area of the Republic of Mordovia
Introduction. The dialects of the Ruzaevsky District of the Republic of Mordovia (the Ruzaevsky area) are characterized by a well-developed system of possessive suffixes, which constitute the main means of expressing the category of possession. The absence of studies devoted to the system of suffixes of this type in this area determines the relevance of the present research, aimed at describing their specific features within the paradigms of noun declension. The aim of the study is to identify similarities and differences in the system of possessive suffixes in the dialects of the Ruzaevsky area. Materials and Methods. The study, based on materials collected during dialectological expeditions to villages of the Ruzaevsky District of the Republic of Mordovia, relied on the synchronic-descriptive method (for analyzing the current state of the suffixal paradigm) and the structural method (for identifying patterns of variation and relationships between elements of the system). The processing of field data was carried out using methods of quantitative analysis and participant observation, which made it possible to minimize the observer’s influence and to record the natural spontaneous speech of dialect speakers. Results and Discussion. The dialects of the Ruzaevka area are heterogeneous: one group exhibits features of the central dialect, the second shows characteristics of a transitional dialect, and the third reflects features of the south-eastern dialect as well as the north-western group of the western dialect. This heterogeneity is caused by synchronic as well as historical phonetic processes that have operated in the dialects of the Moksha language at different stages of their development. The heterogeneity of the phonetic system is also reflected in morphological markers. As a result of the study, interdialectal variants of possessive formants in the dialects of the Ruzaevsky District were identified. In Mordovian linguistics, the system of possessive suffixes in this area is examined for the first time. Conclusion. The collected dialectal material, which will subsequently be incorporated into the cross-platform system Lingvodoc, enabled the authors to analyze the forms of nouns expressing possessive relations, to identify the variants of possessive suffixes within the case paradigms of possessive declension, and to describe their morphological properties. As a result of the study, data were obtained that refine the specific features of the dialectal category of possession and broaden scholarly understanding of this universal linguistic category.
Текст научной статьи Суффиксы принадлежности как средство выражения категории притяжательности в говорах рузаевского ареала Республики Мордовия
1 Мордовский государственный педагогический университет имени М. Е. Евсевьева, г. Саранск, Российская Федерация,
2МГУ им. Н. П. Огарёва, г. Саранск, Российская Федерация,
M. E. Evseviev, Saransk, Russian Federation, b National Research Mordovia State University,
Saransk, Russian Federation,
Говоры рузаевского ареала Республики Мордовия неоднородны по своему составу. Так, перхляйский тип идентичен большинству говоров юго-восточного диалекта, сузгарьевский – переходным говорам Торбеевского района (по составу вокализма) и центральному диалекту (по составу консонантизма), левженский очень близок к центральному диалекту и юго-западным говорам западного диалекта мокшанского языка.
Авторы статьи в своих предыдущих исследованиях уже обращались к характеристике различных языковых явлений говоров данного ареала. В частности, ими проанализированы особенности словоизменения, которые наблюдаются в парадигмах основного (неопределенного) и указательного (определенного) склонений, особое внимание уделено характеристике их фонетической и морфологической неоднородности [1–4]. Цель исследования ‒ охарактеризовать еще одно явление словоизменения имени существительного, выявить сходства и различия в системе суффиксов принадлежности в говорах рузаевского ареала для цифровизации диалектного материала, который впоследствии будет размещен в кроссплатформенной системе Lingvodoc.
Как известно, суффиксы принадлежности (или лично-притяжательные) присоединяются к именам существительным во всех падежах. Они формируют особую притяжательную парадигму склонения, главное отличие которой от основного (неопределенного) склонения заключается в наличии именно этого суффикса (наряду с падежным).
Говоры рузаевского ареала Республики Мордовия характеризуются развитой системой суффиксов принадлежности, которые являются главным средством выражения категории притяжательности.
Обзор литературы
Первое комплексное исследование категории притяжательности и средств ее выражения в области мордовских языков произведено в монографии А. П. Феоктистова7. Кроме этого, данный вопрос рассматривается в научных грамматиках8. Интересные наблюдения встречаются в трудах по диалектам мордовских языков, где объектом исследования становится прежде всего главный способ выражения притяжательности – суффиксы принадлежности, однако все эти работы выполнены на материале эрзянских говоров и посвящены таким вопросам, как характеристика притяжательных отношений в эрзянских говорах Кочкуровского района Республики Мордовия [12], особенности выражения числа обладателей и обладаемых в категории притяжательности [13] и др. Отметим также, что наряду с анализом диалектного материала ряд авторов ставит своей целью и его цифровизацию [14–16].
В настоящее время отсутствуют работы, в которых была бы представлена категория принадлежности и способы ее выражения в мокшанских диалектах, а также актуальная сегодня задача их цифровизации, имеются лишь разрозненные материалы, полученные в ходе исследования различных диалектов. Актуальность данного исследования состоит в представлении системы суффиксов принадлежности как главного средства выражения категории притяжательности на материале рузаевского ареала.
Материалы и методы
При проведении исследования использовались основные методы диалектологии, включающие полевую работу, анкетирование, сравнительный анализ. Источником послужили материалы диалектологических экспедиций, осуществленных авторами в 2020–2025 гг. в сс. Левжа, Перхляй, Новая Муравьевка, Сузгарье, Палаевка, Болдово, Трускляй, Куликовка, Мордовское Баймаково Рузаевского района Республики Мордовия. Сбор материала проведен в ходе общения с коренными жителями сел, преимущественно с людьми старшего и среднего возраста. В процессе работы были соблюдены этические нормы полевых исследований: все информанты дали согласие на аудиофиксацию речи и последующее использование материала в научных целях.
С целью более точного описания системы лично-притяжательных суффиксов рузаевского ареала сбор полевого материала осуществлялся по специально составленной авторами программе, отражающей их варьирование. В процессе работы применялись также синхронно-описательный метод (для характеристики современного состояния суффиксальной системы) и структурный метод (для анализа взаимоотношений между различными вариантами суффиксов в рамках говора). В качестве вспомогательных использовались методы количественного анализа и включенного наблюдения, позволившие проследить естественную спонтанную речь носителей говоров.
Результаты исследования и их обсуждение
Главным средством выражения притяжательных отношений в говорах рузаевского ареала Республики Мордовия выступает развитая система суффиксов принадлежности, являющихся, как указывает Д. В. Цыганкин, одним из продуктивных языковых средств, посредством которых устанавливаются отношения принадлежности между грамматическим лицом обладателя и предметом обладания [13].
Имя существительное описываемого ареала характеризуется наличием десяти падежей (отсутствует каузатив). В системе показателей притяжательности грамматически выражены три категории: 1) лицо субъекта; 2) число обладателей; 3) число обладаемых. Исходя из этого, все имена существительные могут присоединять к себе суффиксы, обозначающие принадлежность предмета говорящему (1-е лицо), слушающему (2-е лицо) или тому, о ком или о чем говорят (3-е лицо), в единственном или множественном числе, которые в целом образуют шесть различных комплексов, соответствующих всем возможным комбинациям лица и числа обладателя в рамках притяжательной парадигмы: топ' ‘мой’, ton' ‘твой, ’, son' ‘его’, min' ‘наш’, t'in' ‘ваш’, s'in' ‘их’ (табл. 1).
Суффиксы принадлежности по своему составу не являются однородными. Внутри каждого ряда их два: первый используется в номинативе, генитиве, дативе, второй – в остальных падежах. Так, для единственного числа обладателей и обладаемых в ряде mon' ‘мой’ это -z'e / -z'a; -n ; в ряде ton' ‘твой’ — c'e / - c'a; -t , в ряде son' ‘его’ — c; -nd^a ; для единственного числа обладателей и множества обладаемых в ряде mon' ‘мой’ - -n'e / -n'a; -n ; в ряде ton' ‘твой’ - - t'n'e / -t'n'a (-n'e / -n'a); -t , в ряде son' ‘его’ - -n^dza ; для множественного числа обладателей и единственного и множественного
Т а б л и ц а 1. Суффиксы принадлежности в говорах рузаевского ареала
T a b l e 1. Suffixes of possession in the dialects of the Ruzaevsky area
|
Ряд (лицо субъекта) / Series (the subject’s person) |
Ед. ч. объекта / Singular form of the object |
Мн. ч. объекта / Plural form of the object |
|
mon ' ‘мой’ |
перх., сузг. -(ǝ)z'ě / лвж. -(ǝ)z'ä |
перх., сузг. -(ǝ)n'ě / лвж. -(ǝ)n'ä |
|
ton' ‘твой’ |
перх., сузг. -с'ě / лвж. -с'ä |
перх., сузг. -t'n'ě (-n'ě) / лвж. -t'n'ä (-n'ä) |
|
son' ‘его’ |
перх., сузг., лвж. -(ǝ)с |
перх., сузг., лвж. -(ǝ)nd^ză |
|
min' ‘наш’ |
перх., сузг. -(ǝ)n'kě / лвж. -(ǝ)n'kä |
|
|
t'in' ‘ваш’ |
перх., сузг. -(ǝ)n't'ě / лвж. -(ǝ)n't'ä |
|
|
s'in' ‘их’ |
перх., сузг., лвж. -snă / -сnă |
|
Источник: здесь и далее в статье все таблицы составлены авторами.
Source: Here and throughout the article, all tables are compiled by the authors.
числа обладаемых в ряде min' ‘наш’ – -n'kě / -n'kä; -nk , в ряде t'in' ‘ваш’ – - n't'ě / - n't'ä; -nt , в ряде s'in' ‘их’ – -snă (-сnă); -st . Суффиксы номинатива, генитива и датива появились в период самостоятельного развития мокшанского языка, остальные показатели, начиная с аблатива, сохранились с общемордовского языка. На наш взгляд, эту точку зрения легко подтвердить соответствующими примерами из эрзянского языка: номинатив: sal ‘соль’: руз. salǝ-z'ě/-z'ä , э. salo-m ; руз. sal-c'ě/c'ä , э. salo-t ; руз. salǝ-c , э. salo-zo ; аблатив: руз. sal-dǝ-n , э. sal-do-n ; руз. sal-dǝ-t , э. sal-do-t ; руз. sal-dǝ - nd^ză , э. sal-do-nzo ; инессив: руз. sal-sǝ-n , э. sal-so-n ; руз. sal-sǝ-t , э. sal-so-t ; руз. sal-sǝ - nd^ză , э. sal-so-nzo . Диалектный материал показывает, что в номинативе, генитиве и дативе формы единственного и множественного числа в рядах mоn' ‘мой’, tоn' ‘твой’, sоn' ‘его’ отличаются как от форм мокшанского литературного языка, так и от других диалектов, в остальных падежах схожи с ними.
Падежные формы в притяжательном склонении образуются путем одновременной агглютинации суффиксов принадлежности и падежа к основе слова, однако порядок их следования не является последовательным: в первых трех падежах – номинативе, генитиве, дативе – суффикс принадлежности ставится за основой слова, за ним следует падежный формант; в аблативе, инессиве, элативе, иллативе, пролативе, компаративе, абессиве непосредственно к основе присоединяется падежный формант, за которым располагается маркер принадлежности, исключение составляют формы генитива и датива единственного числа ряда sоn' ‘его’ (в генитиве падежный формант занимает место перед маркером принадлежности, а в дативе маркер принадлежности разрывает падежный показатель) (табл. 2–3).
Анализ диалектного материала показал, что аблатив, инессив, элатив и пролатив притяжательного склонения характеризуются наличием двух и более алломорфов. Так, показатель аблатива представлен вариантами со звонким ( -dǎ ( -dǝ- )) и глухим ( -tǎ ( -tǝ- )) согласными. Алломорф со звонким присоединяется к конечному звонкому согласному ( sazǝr ‘сестра’ – sazǝr-də-n ‘от моей сестры; от моих сестер’; sazǝr - də-n(ə)k ‘от нашей сестры; от наших сестер’) или гласному основы ( pe(ä)l'n'ě(ä) ‘племянник’ – pe(ä)l'n'ə-də-n ‘от моего племянника; от моих племянников’; pe(ä)l'n'ə-də-n(ə)-k ‘от нашего племянника; от наших племянников’). Алломорф с глухим согласным присоединяется к конечному глухому согласному основы: piks ‘веревка’ – piks-tə-n ‘от моей веревки; от моих веревок’; piks-tə-n(ə)-k ‘от нашей веревки; от наших веревок’ и т. д. Инессив ( -sə -/ -cə -) и элатив ( -stə -/ -ctə -) характеризуются алломорфами с щелевым согласным и аффрикатой. Алломорфы с аффрикатой присоединяется только к основам на n, n' , ср.: инессив: me(ä)l' ‘мысль; память’ – me(ä)l'-sə-n ‘в моей памяти;
Т а б л и ц а 2. Парадигма притяжательного склонения (ряды mоn' ‘мой’, tоn' ‘твой’, sоn' ‘его’)
T a b l e 2. The paradigm of the possessive declension (the series mon’ ‘my’, ton’ ‘your’, son’ ‘his’)
В отличие от основного склонения, где алломорфы пролатива употребляются с гласными и переднего, и заднего ряда, в притяжательном встречаются только варианты с заднерядным а . Носители говоров чаще всего используют -ga- , -va- , причем -ga- агглютинирует к основе на звонкий согласный: acam ‘перина’ – acam-ga-n ‘по моей перине; по моим перинам’; acam-ga-n(ǝ)k ‘по нашей перине; по нашим перинам’, а вариант с -va- присоединяется только к основам на гласный: kudbr'e(ä) ‘крыша’ – kudbr'a-va-n ‘по моей крыше; по моим крышам’; kudbr'a-va-n(ə)k ‘по нашей крыше; по нашим крышам’. Вариант -ka- встречается редко. Это объясняется тем, что он присоединяется к глухому согласному конца основы, а таких слов в рузаевском ареале мало. В основном это слова, исторически представляющие собой страдательные причастия прошедшего времени, подвергшиеся субстантивации и со временем пополнившие состав имен существительных: poč'f ‘мука’, vanf ‘взгляд’, а также производные существительные, образованные при помощи суффикса - ks : ked' ‘рука’ - ket'ks ‘нарукавник’, I'adams ‘остаться’ - l'atks ‘остаток’, I'ixt'dms ‘вывести’ - l'e(i)fks ‘цыпленок’: ket'ks-ka-nd^za ‘по его нарукавнику; по его нарукавникам’; ket'ks-ka-st ‘по их нарукавнику; по их нарукавникам’; ket'ks-ka-n(ə)-nt ‘по вашему нарукавнику; по вашим нарукавникам’ и т. д.
В говорах рузаевского ареала используются два суффикса принадлежности множественного числа – - n/-n' и -k ; - n/-n' – исторически сложившийся показатель множественного числа, который в рузаевском ареале закрепился как один из маркеров притяжательности - суффикс, выражающий число обладаемых: aka-n'e/-n'a ‘мои тети’, aka-t'n'ě/-t'n'ä ‘твои тети’, aka-nd^ză ‘его/ее тети’, -k – выразитель множественности обладателей (в период самостоятельного развития мокшанского языка в большинстве рядов он исчез, что привело к объединению форм единственного и множественного числа, поэтому aka-n'kě/-n'kä одновременно это и ‘наша тетя’, и ‘наши тети’, aka-n't'ě/ - n't'ä ‘ваша тетя’ и ‘ваши тети’ и т. д.). Следует также отметить, что собранный диалектный материал свидетельствует о том, что в ряде t'in' ‘ваш’ (а также в ряде m'in' ‘наш’) в большинстве говоров рузаевского ареала сохранился исторический показатель множественного числа субъекта -n'ǝ . В форме 2-го лица множественного числа обладаемых при одном обладателе сохранились суффиксы принадлежности, содержащие в своем составе исторические дифтонгические сочетания: согласные j и v перед глухим согласным суффикса множественного числа -t- оглушаются и переходят v > f,j > J/S, а t выпадает: pok?d'iJ/S-n'e ‘твои работники’, pokǝd'iJ/Š-n'ǝ-n' ‘твоих работников’, pokǝd'iJ/Š-n'ǝ-n'd'i ‘к твоим работникам’; šukštǝruf-n'ě ‘твоя смородина’, šukštǝruf-n'ǝ-n' ‘твоей смородины’, šukštǝruf-n'ǝ-n'd'i ‘к твоей смородине’.
Два суффикса принадлежности употребляются в двух вариантах. Это суффиксы 2-го лица множественного числа обладаемых в ряде ton' ‘твой’ (омонимичен суффиксу указательного склонения множественного числа - t'n'ě/-t'n'ä ( -n'ě/-n'ä ) и 3-го лица единственного и множественного числа обладаемых в ряде s'in' ‘их’ -snă /-сnă (один из них выступает с начальным фрикативным согласным, а второй – с аффрикатой) [17].
В рядах min' ‘наш’ и ‘наши’, t'in' ‘ваш’ и ‘ваши’ наблюдается слияние форм единственного и множественного числа объекта: kal'ǝ-n'kě(ä) ‘наша ива; наши ивы’; kal'ǝ-n't'ě ‘ваша ива; ваши ивы’. Омонимичность подобных словоформ носителями говоров устраняется различными средствами языка. Это может быть, например, форма сказуемого [18]: сузг., перх. jalga-n'kě pokǝd'i moskusǎ ‘[наш] друг работает в Москве’; сузг., перх. jalga-n'kě pokǝdiJ/Št' moskusǎ ‘[наши] друзья работают в Москве’, стоящее перед именем существительным количественное слово: левж. min' фкä jalga-n'kä ‘у нас один [наш] друг’, min' lamǝ jalga-n'kä ‘у нас много [наших] друзей’ и т. д.
Продемонстрируем парадигму притяжательного склонения на примере имени существительного l'em ‘имя’ (ряды tоn' ‘твой’, t'in' ‘ваш’) (табл. 4).
Суффиксы принадлежности обладают многообразной семантикой. Носители говоров рузаевского ареала присоединяют их к основе имени существительного с любым лексическим содержанием. Наиболее часто семантика обладания обнаруживается: а) в конструкциях, соответствующих словосочетаниям типа «у кого-то что-то / кто-то есть»: перх. son' ul's't' kotǝ šaba-nd^zǎ «У него было шестеро детей»; перх., cузг. pir'f-s' pešks'ǝl' žuvata-dǝ-n(ǝ)k «Двор был полон скотины»; перх., сузг., левж. t'in' š'š'ava-n't'ǝ-n' savi uč'ǝms «Вашу бабушку придется подождать»; б) в именах существительных, обозначающих термины родства и свойства: перх., сузг. t'e mon' aka-z'ě «Это [моя] тетя»; перх. ašǝz'ǝ mu af d'ed'a-n-c / af al'a-n-c «Не нашел ни [его] матери, ни [его] отца»; перх., сузг., левж. sazǝr-dǝ-nd^zǝ baška tosǝ n'iηgǝ ul's' an'us' «Кроме сестры [его] там была еще Аня»; в) в именах существительных, обозначающих
Т а б л и ц а 4. Изменение имени существительного lem ‘имя’ в притяжательном склонении
T a b l e 4. The change of the noun lem ‘name’ in the possessive declension
|
Падежи / Cases |
Ряды / Series |
|||
|
tоn' |
t'in' |
|||
|
Одно обладаемое / One possessed |
Множество обладаемых / Many possessed |
Одно обладаемое / One possessed |
Множество обладаемых / Many possessed |
|
При именах существительных с различным лексическим наполнением суффиксы принадлежности свидетельствуют об отношениях притяжательности в самом широком смысле, однако следует отметить, что в говорах рузаевского ареала они, присоединяясь к именам существительным, могут обозначать и другие отношения. Так, например, в составе имен существительных laηgǎ ‘поверхность’, kuvalmǎ ‘длина’, vajmä(ě) ‘душа’, prä(ě) ‘голова’ вместе с местоимением es' / is' ‘свой, своя, свое, свои’ они передают значение возвратности: левж. s't'ir'n'äs' azǝn'c' es' kuvalma-nd^zǎ «Девочка рассказала о себе»; сузг. užel'd'ǝs't' es' pr'e-n't'(t')ǝ - n' «пожалейте (поберегите) себя»; перх. is' pr'e-n't'ǝ-n' koRtaftǝs't' «о себе сплетничайте»; сузг., левж. es' vajmǝ - n't'ǝ-n' id'ǝs't «спасайте свои души».
Суффиксы 3-го лица единственного числа носителями говоров могут использоваться в значении морфем определенности при именах, называющих явления природы, временные отрезки: перх., сузг., левж. šobdava-n-c laŋks tus' piz'ǝm «К вечеру [его] пошел дождь», abet't'i sams marozǝ-n-c s'in'd'ǝz'ě «К обеду мороз [его] ослаб». В обращениях, обозначающих термины родства и свойства, вместо суффикса принадлежности 1-го лица единственного числа используется формант множественного числа: левж. moηgǝ / d'äd'ä-n'kǝ / stan'ä koRtan «И я, мама [наша], так же говорю».
Заключение
В ходе исследования нами рассмотрена система суффиксов принадлежности рузаевского ареала, выражающих три категории: 1) лицо; 2) число обладателей; 3) число обладаемых. Выявлено, что все имена существительные могут присоединять к себе маркеры, указывающие на принадлежность предмета к 1-му, 2-му и 3-му лицу единственного или множественного числа, а также дифференцируются по количеству обладаемых предметов. По лицу и числу обладателей они образуют различные комбинации в шести рядах. В зависимости от числа обладателей и обладаемых предметов, формы выражения принадлежности меняются: один обладатель, одно обладаемое: 1 л. – сузг., перх. -(ǝ)z'ě / левж. -(ǝ)z'ä ; 2 л. – сузг., перх. - с'ě / левж. -с'ä ; 3 л. – руз. -(ǝ)с ; один обладатель, много обладаемых: 1 л. – сузг., перх. -n'ě / левж. -n'ä ; 2 л. – сузг., перх. -t'n'ě / левж. -t'n'ä ; 3 л. – руз. -snă (-сnă) ; много обладателей, одно обладаемое; много обладателей, много обладаемых: 1 л. – сузг., перх. -(ǝ)n'kě / левж. -(ǝ)n'kä , 2 л. – сузг., перх. -(ǝ)n't'ě / левж. -(ǝ)n't'ä , 3 л. – руз. -snă (-сnă) .
Иллюстративный корпус рузаевского ареала показал неоднородность суффиксов принадлежности в различных падежах. В каждом из рядов их два: первый употребляется в номинативе, генитиве, дативе, второй – во всех остальных падежах. Их агглютинация к имени существительному своеобразна. Так, в номинативе, генитиве, дативе суффикс принадлежности присоединяется непосредственно к основе, после него следует падежный формант; в аблативе, инессиве, элативе, иллативе, пролативе, компаративе, абессиве, напротив, после основы слова ставится падежный формант, а за ним – суффикс принадлежности.
Приведенный материал вносит вклад в исследование категории притяжатель-ности в диалектах мокшанского языка, поскольку обращение к морфологическим особенностям разных грамматических категорий рузаевского ареала только началось. Проанализированные авторами данные позволили уточнить состав и семантику суффиксов принадлежности описываемого говора, их неоднородность в различных падежах, выявить междиалектное варьирование. Дальнейшее изучение позволит значительно расширить знания в данной области с точки зрения синхронии и диахронии языкового материала.
УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ
Левж. – левженский тип говоров; перх. – перхляйский тип говоров; руз. – рузаевские говоры мокшанского языка; сузг. – сузгарьевский тип говоров; э. – эрзянский язык; POSS – посессивный суффикс; 1sg – единственное число ряда монь ‘мой’; 2sg – единственное число ряда тонь ‘твой’; 3sg – единственное число ряда сонь ‘его’; 1pl – множественное число ряда минь ‘наш’; 2pl – множественное число ряда тинь ‘ваш’; 3pl – множественное число ряда синь ‘их’.
ABBREVIATIONS
Левж. – Levzhensky dialect type; перх. – Perkhlyai dialect type; руз. – Ruzaevsky dialects of the Moksha language; сузг. – Suzgarevsky dialect type; э. – Erzya language; POSS – possessive suffix; 1sg – singular of the mon’ series ‘my’; 2sg – singular of the ton’ series ‘yours’; 3sg – singular of the son’ series ‘his’; 1pl – plural of the min’ series ‘our’; 2pl – plural of the tin’ series ‘your’; 3pl – plural of the xin’ series ‘their’.
