Свобода воли и свобода труда: философско-юридическое обоснование исторического материализма для определения объекта трудовых правоотношений

Юридическая аксиома свободы воли в правоотношениях давно приобрела незыблемый характер, восходящий к классической школе права: субъект свободен при выборе вариантов поведения в гражданском праве; априори свободен, выбирая орудие и место совершения преступления, и изначально ступая на путь совершения преступления; наконец, субъекты трудовых правоотношений обладают свободой заключения трудового договора. Однако так ли это на самом деле?.. Возможно, философская концепция несвободной воли недостаточно учтена в юридической науке и может поставить под сомнение огромный массив исследований в данной области. Действительно ли потенциальный работник или соискатель обладает правом на труд, реализуя тем самым свою свободную волю? Это лишь начальный круг вопросов, возникающих в связи с сопоставлением философской концепции свободы воли и ее юридическим выражением в соответствующих нормах права.

Свобода воли – исконно философское понятие, которое, тем не менее, оставляет глубокий след во многих других научных областях знаний. Юриспруденция не является исключением. Вопрос о наличии или отсутствии свободы воли в трудовых, гражданско-правовых и уголовных правоотношениях порождает необходимость детального анализа возникающих правоотношений в соответствующих сферах, а также заставляет не только философов, но и юристов задуматься: настолько ли свободен субъект правоотношений в выборе своего варианта поведения с философской точки зрения.

Связь философского явления свободы воли с правоотношениями неоспорима. К примеру, в гражданско-правовых отношениях презюмируется участие «свободного осознанно и ответственно пользующегося предоставленными ему правовыми средствами»1, с намерением вступить в правоотношения, породив соответствующие права и обязанности сторон. Естественно, что без этой аксиомы немыслимы такие постулаты гражданского права, как принцип свободы договора, автономии воли сторон, диспозитивности подавляющего большинства норм гражданского права.

Отрицание свободы воли в уголовных правоотношениях представляет особый интерес, поскольку мы задаемся вопросом: в силу чего можно привлекать индивида к уголовной ответственности, если изначально выбором он не обладал. Так, исследователи С. В. Шевелева и Е. Н. Шатанкова утверждают2, что среди прочих философско-юридических теорий, доказывающих и опровергающих наличие свободы воли у лица, в юриспруденции презюмируется наличие свободы воли. Именно в связи с этим «ответственности подлежит тот, кто имел вариативность своего поведения». Кроме того, помимо свободы воли для привлечения лица к уголовной ответственности необходимо также действие, сопровождаемое намерением, которое с помощью воли и осуществляет субъект. Классическая школа уголовного права, утверждает В. В. Хилюта, исходит именно из предположения свободы воли при вопросе установления вины и ответственности лица3. Если все же допустить, что воля человека несвободна и индивид действовал преступно в связи с оказанным на него влиянием факторов извне (например, наличие благоприятной обстановки для совершения преступления, таких как ночное время, доступ к орудию убийства, заведомо уязвимое положение жертвы, и пр.), то практика породит многочисленные случаи пересмотра решений суда о привлечении преступников к ответственности.

Конечно, не стоит забывать и о классическом делении юридических фактов на действия, а также на относительные и абсолютные события. Именно абсолютные события и возникают на основании отсутствия воли у субъекта, который не желал и не мог объективно предвидеть их наступления. Примером здесь может служить смерть физического лица (наследодателя) по естествен- ной причине, что порождает возникновение права наследников на вступление в наследство. Хорошей иллюстрацией также может служить стихийное бедствие, порождающее право страхователя на получение суммы от страховщика и, соответственно, обязанность последнего такую сумму выплатить.

Наконец, философская концепция свободы воли сопутствует и новым наукам, таким, например, как нейромаркетинг, в чей предмет входит изучение сенсомоторных реакций человека на стимулы, побуждающие его приобретать ту или иную вещь, услугу. Связь с правом здесь также очевидна: в первую очередь, сделки в сфере маркетинга заключаются ради и для покупателя, потому весь процесс создания рекламы, действия маркетологов и специалистов по продажам нацелены на потребителя, его интересы4.

В рамках настоящего исследования особый интерес вызывает анализ следующих вопросов: существует ли свобода воли в нормах трудового законодательства РФ; возможно ли, чтобы стороны были несвободны при осуществлении трудовых прав и обязанностей; и, наконец, действительно ли субъекты обладают правом на труд с философской позиции свободы воли. Разрешение данных вопросов особенно актуально в контексте определения объекта трудовых правоотношений. Здесь и далее право на труд будет аналогично понятию свободы труда, указанной автором для построения логической последовательности, а также для более созвучного сопоставления понятий свободы воли и свободы труда.

Необходимо определиться: может ли свобода труда быть связана со свободой воли, и если да, то в какой момент эти категории могут совпадать. Возможно, они коррелируют в тот момент, при котором интересы работника совпадают с общечеловеческими интересами общественного прогресса. Хотя, на наш взгляд, такая концепция восходит скорее к классу трудящихся, существовавшему в XX веке. Немаловажен и следующий аспект: кто в таком случае стоит у истоков свободы воли и обладает ей: работник, самостоятельно определяющий рациональное использование своих умственных и физических способностей, или работодатель, дающий ему эту возможность для реализации им своих компетенций.

В конечном счете нельзя оставить без внимания и основополагающий элемент – цель, для которой трудовые правоотношения вообще возникают. Поэтому цель создания или вступления в тру- довые правоотношения изначально у каждой стороны своя. В связи с этим, считаем совершенно верным вывод исследователя В. В. Хилюты о том, что «воля вне цели не существует»5.

Для работника немаловажна такая цель, как получение вознаграждения за выполненный труд; для работодателя цель более глобальна и не достигается единожды, поскольку иначе такие правоотношения, возникающие по поводу труда, носили бы характер гражданско-правовых. Между тем, важно привести определение свободной воли из философского словаря: работник, трудящийся исключительно для поддержания физического существования, осуществляет незрелый труд, труд на начальной его стадии эволюции. Потому воля работника должна быть выбрана разумно, и только тогда она будет свободна6.

Что же касается объекта трудового правоотношения, то по этому поводу следует обратиться к определению, содержащим достаточно, на наш взгляд, лаконичную трактовку: «человек действует не произвольно, т.к. объект ставит определенные границы и пределы деятельности субъекта. Потому цели субъекта формируются исходя из потребностей субъекта и уровня производства»7. Поскольку мы выяснили, что цель в трудовых правоотношениях у работника и работодателя у каждого своя, объект трудовых правоотношений изменчив в ходе участия субъектов (сторон) трудового договора в них. Это динамичное явление, поскольку потребности как работника, так и работодателя со временем могут измениться, что естественно, учитывая долгосрочный характер трудовых правоотношений. Интересы и потребности каждой стороны, в таком случае, порождают объект трудовых правоотношений.

Поскольку цели и воля у работника разные, и воля одной стороны правоотношений может не совпадать с волей другой стороны, объект трудового правоотношения у каждой стороны тоже свой. Считаем также, что цель должна быть неразрывно связана с объектом и опосредовать его.

Вернемся к истокам теории, определившей, что именно разделение труда позволило человеку свободно и по своему усмотрению распоряжаться своими способностями к труду. Речь, конечно же, идет о знаменитом историческом материализме, авторами ко- торого являются К. Маркс и Ф. Энгельс. Именно с позиции исторического материализма К. Маркс указал, что потребности человека опосредуют реализацию им труда, который, в свою очередь, является процессом реализации способностей человека, как осознанной деятельности8. При этом, как справедливо отмечает исследователь В. В. Корякин, сознание, которое сопровождало трудовую деятельность, рассматривалось, скорее, как продукт этой дея-тельности9. Другими словами, не сознание формировало мотивацию и волю к труду, а труд определял сознание или, говоря словами известной формулы «бытие определяло сознание».

Как справедливо отмечает по этому поводу В. В. Жернаков¹⁰, литература середины XX столетия трактовала свободу воли в контексте трудовых правоотношений в смысле свободы от эксплуатации, безработицы и прочих негативных проявлений принудительного труда, которому в общеизвестном смысле и противопоставляется юридический принцип свободы труда. Именно свободное по своей природе отношение и расположение человека к труду, а не принудительное, и раскрывает проявление воли индивида в реализации заложенных в нем умственных и физических способностей, а также достижение им новых целей путем преумножения качества своих профессиональных навыков. Причем, заметим, что имелась ввиду не только потенциальная возможность выбора профессии, рода деятельности, но, что немаловажно, выбор между интересами и потребностями общества, для которого мог «служить» индивид и собственными нуждами и желаниями. Конечно, не стоит забывать и о навязывании советской концепции «кто не работает – тот не ест», что автоматически содержало в себе формулу служения общим потребностям и достижение общей цели, без которой советский строй государства был немыслим.

Однако со временем индивид пришел к осознанию собственной значимости в рамках трудовых правоотношений, когда интересы массы стали наравне с интересами самого трудящегося. В конечном счете в наше время это оформилось в общеизвестную и популярную концепцию фрилансера, когда человек сам опреде- ляет свои цели в трудовых правоотношениях и реализует их сквозь призму собственных нужд и потребностей. Напомним, что официальное определение фрилансера как раз содержит в себе следующую трактовку данного понятия: «человек, не работающий в конкретной одной организации, но выполняющий, тем не менее, трудовую функцию в разных организациях»11.

Необходимо вспомнить еще один немаловажный философский аспект категории свободы воли. Так, еще Ф. Ницше, впервые разграничивший «свободу от…» и «свободу для…», указывал, что « свобода от…» проявляется, главным образом, для подневольных рабов, желающих сбросить оковы своего подчинения и стать независимыми, в то время как «свобода для…» доступна лишь сверхчеловеку, самостоятельно разумно распределяющему свое время и стремящегося к нравственному и моральному совершенству¹².

В общеизвестном смысле свобода труда многим представляется как единоличное, не связанное с общественным мнением распределение своих умственных и физических возможностей, направленных на реализацию трудовой функции. Проблема соотношения философской концепции свободы воли и юридического принципа свободы труда возникает в контексте толкования следующей парадигмы: действительно ли работник обладает свободой воли при заключении трудовых правоотношений. В этом аспекте видится важным привести мнение исследователей Л. Г. Карапетова и Л. И. Савельева: свобода на преддоговорной стадии оборачивается «несвободой» после заключения договора. Возникает вопрос: применимо ли это к трудовым правоотношениям, учитывая, что они также строятся на добровольной договорной основе. Считаем, что это прямым образом связано и с трудовыми правоотношениями, поскольку трудовой договор также является соглашением сторон в юридическом смысле этого слова13.

В связи с этим считаем также целесообразным не согласиться с приведенным высказыванием исследователей Л. Г. Карапетова и Л. И. Савельевым, поскольку на стадии заключения трудового договора как работник, так и работодатель, с одной стороны, ограничивают свою свободу, но с другой, приобретают новые ее аспек- ты. Это выражается, по нашему мнению, в следующем. Соискатель, подписывающий трудовой договор, ограничивает свою свободу: отныне он обязуется подчиняться внутреннему трудовому распорядку, локальным актам, устанавливающим его рабочее время и время отдыха, дресс-код, сроки сдачи отчетности и иные правила, дабы соблюдать рабочий режим. С другой стороны, он в то же время приобретает новые аспекты своей свободы, которую он изначально ограничил: с этого момента работодатель обязуется оплачивать труд работника, предоставлять ему ежегодный оплачиваемый отпуск, и, что немаловажно, обеспечивать безопасные и комфортные условия труда. Аналогичным образом дело обстоит и со свободой работодателя, учитывая, что права и обязанности сторон в трудовых правоотношениях коррелируют друг с другом.

Так, целесообразно подчеркнуть, что подчинение в трудовых правоотношениях строится не на власти руководителей процесса труда, а на необходимости трудового правопорядка (которому подчиняются не только работники-исполнители, но и работники-руководители)14. Об этом, в частности, делает вывод исследователь В. В. Жернаков. Нельзя не согласиться с указанным доводом, поскольку, в конечном счете, насколько бы ни была значима категория свободы воли у работника или работодателя, и насколько бы разными целями они ни руководствовались при участии в трудовых правоотношениях, несомненно, они не могут быть построены без соразмерного уважения прав и свобод трудового правопорядка, а также прав и интересов других лиц.

К этому же выводу нас подводят и авторы С. В. Новикова и Ю. В. Жильцова, которые утверждают, что одной из основных целей трудового права является сближение позиций работника и работодателя15. Считаем, что именно эта позиция позволит поставить точку в столь сложном вопросе о выявлении объекта трудовых правоотношений через призму соотношения свободы воли индивида (работника) и реализации им принципа свободы труда.

Обобщая вышесказанное, можно сделать следующие выводы:

• 1.    цели и интересы, которыми стороны руководствуются при вступлении в трудовые правоотношения, у каждой стороны свои;

• 2.    цель вступления в трудовые правоотношения должна быть неразрывно связана с объектом трудового правоотношения и опосредовать его;

• 3.    объект трудовых правоотношений – изменчивое, динамичное понятие, которое также может не совпадать у сторон правоотношений;

• 4.    однозначно отрицать свободную волю в трудовых правоотношениях не представляется возможным.