Сводный диалектный словарь: некоторые проблемы семантического описания

Мызников С. А. Сводный диалектный словарь: некоторые проблемы семантического описания // Вестник Бурятского государственного университета. Филология. 2021. Вып. 3. С. 60‒64.

«Словарь русских народных говоров» представляет собой результат длительного труда профессиональных диалектологов, собирателей—любителей народного слова. В ходе работы над ним сменилось несколько поколений авторов-составителей и редакторов. Значительная часть материалов по лексике русских народных говоров хранится в основной картотеке Словарного отдела Института лингвистических исследований РАН. К настоящему времени вышли в свет 52 тома словаря. За годы работы над СРНГ был накоплен богатейший опыт семантических разработок диалектного материала, который вбирает в себя все русские диалекты. Поскольку работа над словарем близится к завершению, авторскому коллективу уже можно аналитически осмыслять как достижения, так и недостатки, которые уже зафиксированы на страницах словаря.

В данной работе мы остановимся на некоторых проблемах семантического описания. Принципы описания слов в СРНГ изложены в «Проекте Словаря русских народных говоров» Ф. П. Филина [Филин, 1961]. Позже, по мере освоения диалектного материала, разработки технологии его исследования и описания в словаре, Инструкции для составителей были углублены и расширены [Сороколетов, Кузнецова, 1987].

СРНГ является словарем дифференциальным, причем этот принцип распространяется на всю структуру слова, что несколько осложняет (в случае разработки полисеманта) выстраивание исторически мотивированной семантической структуры слова.

Корректность и точность описания семантики в источниках .

К настоящему времени у нас появилась возможность рассматривать материалы СРНГ в широком контексте, т. е. обращаться непосредственно к первоисточникам лексикографических, этнографических, фольклорных и прочих источников. В этой связи мы стараемся прослеживать корректность подачи данных, которые помещаются в некоторые словари из других печатных источников. Такого рода внимание к материалам, которые обычно дистантны по времени сбора, анализа и выхода в свет, позволяет нам более детально и корректно представлять датировку и географию толкуемой единицы.

В ряде случаев точную толковательную формулу вывести было затруднительно, поскольку в источнике не имеется достаточно информации, например:

Хро'нтик , м . Вид кулика. По-нашему он хронтиком зовется . Купин. Новосиб., 1979. Хотя, вероятно, речь идет о кроншнепе.

В 49-м томе СРНГ была начата работа по показу сложностей, возникающих при работе над словарным текстом, и выявлению неточностей, которые уже зафиксированы на страницах СРНГ. Например, в 13-м томе СРНГ представлена следующая словарная статья 10. Кара , ж. Деньги. Была у нас турецкая кара . Казаки-некрасовцы, 1969. Дара-то пара, да в кармане-то кара . (Не имеет ни копейки). Ло-дейноп. Ленингр., 1933 [СРНГ, 13, с. 63]. Однако кара , в значении 'деньги' с пометой — Казаки-некрасовцы — отсутствует в первоисточнике. Причем с этой семантикой в нем представлены другие данные: па'ры, па'ра . 'деньги': Все деньги называли пары. Колькя парах зарабил? — А ты адивай дитей, карми, на тибе парах, на тибе материх [Сердюкова, 2005, с. 188]. Кроме того, лексема ка'ра , зафиксированная на территории Ленинградской области, в зоне прибалтийско-финского влияния, имеет значение 'дыра, отверстие' также представлена в значении деньги, исходя из ложно понятого контекста: Пара-то пара, да в кармане-то кара (Не имеет ни копейки) [Лодейноп. Ленингр., 1933]. На это и указывает примечание собирателя. Следует отметить и неисконный характер этих гетерогенных данных, представленных в одной словарной статье. Их можно сопоставить с турец. para 'деньги; монета', при болгар. пара , макед. пара , серб., хорв. пара из турецкого [ТРС, 1977, с. 711], при болгар. пара , макед. пара , серб., хорв. пара из турецкого [ТЮВЕ]; а также с вепс. kar 'яма, углубление, выемка' [СВЯ, с. 179].

Еще один пример некорректной подачи семантики: Воля_́ ['дуга'] Заметчин. Пенз., 1945 [СРНГ, 5, с. 88]. В СРНГ некорректно дано значение, должно быть 'луга', при форме заголовочного слова во множественном числе.

Крайне важна работа по семантизации материала, которая в процессе лексикографической работы не всегда была возможна. На страницах словаря в 52 томах остались без толкования свыше 4000 единиц (в 52-м томе — 58 лексем и лексико- семантических вариантов). Это нередко связано с представлением фольклорных данных:

Худоплечка , ж . [Знач.?]. Била мене под печкою, Называла мене мать худо-плечкою (частушка). Нижнедев. Ворон., 1893 [СРНГ, 52, c. 204].

В ряде этих случаев толкование вывести было затруднительно, поскольку в источнике не имеется достаточно информации, например:

Хурда'чить , несов., неперех. [Знач.?]. «Я те покажу хурдачить!» Обл., Колосов, 1877 [СРНГ, 52, с. 227].

Еще одной проблемой при разработке словарных статей является выявление омонимов, нередко это связано с отсутствием этимологических разработок лексико-графируемых диалектных данных. В СРНГ представляется широкое понимание омонимии, когда выделяются как омонимы только гетерогенные единицы, а лексемы, имеющие значения в различных понятийно-тематических рядах, но гомогенного происхождения, подаются в словаре в иерархии значений. O трудностях, связанных с репрезентацией гомогенной омонимии в словарях, говорил Б. А. Ларин, отмечавший, что «нелегко бывает с полной уверенностью и обоснованностью разграничить слова с древней богатой многозначностью от омонимов распада. Составители областных словарей предпочитают расчленение на «ряд омонимов», избегая громоздких статей с развернутой полисемией, в которых необходимо бывает проявить и проницательность при раскрытии семантической филиации (всегда сколько-нибудь исторической) и сочетать точность формулировки каждого значения с единой пронизывающей смысловой доминантой, образующей логический стержень статьи» [Ларин, с. 264–265].

Исходя из сложности задач, которые неизбежно встретятся на пути авторов сводного «Словаря русских народных говоров» ввиду спорности признаков гомогенной омонимии Ф. П. Филин считал, что очевидным является лишь одно: нельзя смешивать и считать за одно слово омонимы гетерогенные [Филин, 1961, с. 38].

В одном случае (в 51-м томе СРНГ) мы отошли от традиции ввиду появления явной вторичной мотивировки на русской почве. Речь идет слове Ходя , 4-е значение которого «китаец, занимавшийся в России мелкой торговлей в разнос» исторически восходит к результатам китайского влияния. Рассматривается как заимствование из кит. huoji 'приказчик (продавец)' [БАС, 17, с. 302]. Н. А. Мещерский в качестве источника приводит кит. хуань-дай 'торгуем-меняем' при наличии большого числа соответствий в тунгусо-маньчжурских языках: негидал. хода 'продавать', ходаjи 'продавец', ороч. ходаси - худаси 'продавать', хода 'товар', удэг. худа 'товар', ульч. худа 'торговля', орок. худа 'товар', худачи 'продавать', нанайск. хода 'товар, торговля' [ССТМЯ, 1, с. 467–468; Мещерский, 1989, с. 144]. Еще одну версию предложил А. М. Певнов [Певнов]¹: по его мнению, вполне возможно, что источником послужило слово, обозначающее китайских эмигрантов: хуаця_́о (трад. 華僑 , упрощ. 华侨 , пиньинь Huáqiáo) — выходцы из Китая, проживающие в других странах, китайское хуацяо буквально означает «китайский эмигрант», «эмигрант из Китая» (хуа — Китай, цяо — эмигрант, человек, проживающий вдали от родины).

Фонетико-морфологические диалектные приметы языка фольклора признаются всеми исследователями языка и стиля устного народного творчества. Фольклорные произведения использовались как материал для формирования словника не только СРНГ, но и других русских областных словарей. Из этого же источника черпались и цитаты, подтверждающие наличие слова в том или ином диалекте. В СРНГ, например, лексика фольклора, не функционирующая в русском языке вне его произведений, включается в диалектные словари даже несмотря на то, что ее лексикографическая разработка нередко связана с серьезными трудностями, среди которых такие, как выделение заголовочной формы слова, осознание семантической сущности фольклорного слова для практической реализации ее в виде толкования и др. Именно фольклорный материал вызывал и вызывает критические замечания по поводу его лексикографической репрезентации, причем следует отметить, что слова с пометой фольк. довольно многочисленны в СРНГ — около 3,5 тыс. единиц.

В вышедших томах СРНГ представлено свыше 450 единиц, где толковательная формула дается в виде — эпитет кого-, чего-л., например: Типу'ха , ж. Фольк . Эпитет мухи. Муха буруха, за ногу типуха (сказка). Юрьев. Влад., 1910 [СРНГ, 44, с. 132].

Имеются материалы, когда довольно сложно разграничить эпитет как таковой и случаи дивергентной редупликации. Например: Ласко'тушка . Фольк . Эпитет ласточки [?]. Уж я лучше спрошу, беднушка, У косатой летной ластушки — Тая ластушка-ласкотушка, Она летит ровнешенько (причит.). Север., 1960 [СРНГ, 16, с. 278].

Таким образом, работа над семантикой в сводном диалектном словаре, данные которого в большинстве своем представляют собой лексикографический конструкт с широким диалектным контекстом, непременно должна базироваться на обращении непосредственно к первоисточникам, этнографическим, фольклорным и прочим материалам.