«Своя - чужая» тонь в местных формах организации рыболовецкого хозяйства Нижнего Приамурья

С включением во второй половине XIX в. левобережной части Амура в состав России началось систематическое освоение природных ресурсов края. Богатая ихтиофауна амурской речной системы определила вектор экономического развития присоединенных территорий, связанный с выловом проходной и туводной рыбы. В основе промысловой деятельности аборигенного населения, имевшего длительный опыт существования в условиях края, лежало доскональное знание амурской поймы и ее обитателей [Крюков, 1894]. Гидрологическая специфика района, выраженная в наличии многочисленных притоков и распаде русла Амура на крупные рукава, обусловила вариативность местных форм рыболовецкого хозяйства.

Одним из форпостов земледельческого движения на восток, с центром в г. Хабаровске, стала верхняя часть Нижнего Приамурья. Здесь сложилась своеобразная комбинация хозяйственных практик коренного и пришлого населения. Сосед- ство рыболовных участков с пахотными угодьями изменило карту природопользования поймы, в которой «свои – чужие» территории обрели новое содержание. Строительство г. Хабаровска и хозяйственное освоение его окрестностей вынудило нанайцев переселиться подальше от города. Водворение русских крестьян, ориентированных на земледельческое преобразование ландшафта, вело к перераспределению промысловых угодий амурских аборигенов.

Рыболовство служило существенным подспорьем крестьянским хозяйствам Нижнего Приамурья, однако являлось преимущественно вспомогательным промыслом старожилов и переселенцев. «В редком крестьянском доме, – писали сотрудники Общеземской организации в 1909 г., – не найдется хотя бы самых простых принадлежностей рыбной ловли. Ловят обыкновенно для себя и в свободное от других занятий время. Но почти в каждой деревне найдется 2–3 человека, которые занимаются рыбной ловлей как промыслом». Практически все «рыбные ловли» выше Хабаровска находились к этому времени «в исключительном пользовании казачьего населения», в значительной степени ориентированного на продажу рыбной продукции. Лишь в самой верхней части Амура «инородцы» продолжали заниматься рыбной ловлей «для своих надобностей» [Приамурье…, 1909, с. 232–234].

Традиционные рыболовецкие приемы коренных жителей Амура варьировались в зависимости от расположения тоней вблизи или на удалении от населенных пунктов. Широкий фарватер основного русла реки, находящийся на довольно большом расстоянии от береговой террасы с жилыми комплексами, предполагал использование крупногабаритных, устойчивых к сильному течению лодок и больших сетей. Проходящий вблизи берега фарватер мелких проток позволял комбинировать индивидуальный (на удочку или закидушку) и мелкогрупповой (плавными, закидными и ставными сетями) способы рыбной ловли. До середины XX в. географическое преимущество нанайских сел на небольших притоках Амура объяснялось совпадением мест вылова лососевых и частиковых видов рыб. К началу XXI в. от более десятка разбросанных по рекам Тунгуска, Кур, Урми и Улика нанайских поселений осталось лишь два населенных пункта – Кукан и Улика-Нацио-нальное (ХКА. Ф. 1752. Оп. 1. Д. 21. Л. 1).

В полевой сезон 2014 г. в с. Улика-Националь-ное зафиксировано массовое обращение местного населения к нормам доколхозного природопользования. Отсутствие рабочих мест и отрезанность поселения от районного и краевого центров стали причиной натурализации и даже архаизации хозяйства с проявлением традиционных черт распределения местных ресурсов. В настоящее время большая часть населения занята любительским ловом «белорыбицы» (частика) в течение всего года и лицензионным ловом кеты в осеннюю путину (согласно действующим квотам, на одного человека в семье полагается 51 кг «красной» рыбы).

Малая численность населенного пункта (около 170 чел.) способствует свободному выбору промысловых участков. В прошлом, по словам местных жителей, тони закреплялись за отдельными родами. К примеру, род Удинкан контролировал часть протоки у с. Улика. Здесь и сейчас располагаются дома представителей этого рода. Даже наводнение 2013 г. не убедило жителей в необходимости перенести усадьбы в безопасное место, что указывает на тесную эмоциональную связь с территорией проживания и восприятие ее в качестве родовой. Главным компонентом местного рациона, согласно опросам, является «белая» рыба (щука, угорь, сом, налим, ауха). Летняя и зимняя рыбалка позволяют полностью прокормить семью. Из-за небольшой плотности населения не оказывается существенное давление на окружающую среду. Регулирование пользования «поселковыми» тонями проявляется в ограничении размеров улова. Шаговая доступность мест рыбалки делает заготовку промысловой продукции впрок (путем консервации) необязательной: семье из четырех человек хватает улова в 7 кг на неделю. Другая причина нормирования связана с тем, что местное население отождествляет окрестности села с домашним пространством.

«Мы не можем здесь бесконтрольно рыбачить или охотиться, ведь не будем же мы пакостить у себя дома» (ПМА-2014, В.Г. Актанко, 1950 г.р.; с. Улика-Национальное, Хабаровский р-н).

Сезон «красной» рыбы начинается в селе с середины сентября. В это время, по наблюдением рыбаков, «белорыбица» прячется, спасаясь от нападений кеты, которая поднимается из моря к местам нереста (ПМА-2014, Е.П. Шароварина, 1955 г.р.; с. Улика-Национальное, Хабаровский р-н). Что касается проходной рыбы, то местное население стремится получить максимально возможный объем добычи. Если на самом Амуре в период путины ведется коллективный промысел с одновременным заплывом множества лодок, то небольшая ширина амурских притоков не позволяет осуществлять маневры сразу нескольких плавсредств. Согласно полевым наблюдениям, в условиях лицензионного лова в протоке Улики-Национальной организуется поочередный заплыв лодок. Ожидая своей очереди, рыбаки выстраиваются на берегу. Когда истекает отведенное время, лодка возвращается к берегу, и рыбак встраивается в конец цепочки, готовясь к очередному рейду.

В колхозный период произошло изменение традиционных принципов распределения рыболовных угодий. Согласно архивным данным, тони мелких водоемов и истоков рек оказались для планового хозяйства нерентабельными. За некоторыми из расположенных на протоках селений закрепили отдаленные тони в русле Амура. Данная практика привела к отчуждению промысловых участков, а масштабный плановый лов сказался на показателях потребления рыбной продукции. До 1956 г. поставка рыбы в торговую сеть контролировалась Рыбакколхозсоюзом, а после – рыбопромышленными трестами (ХКА. Ф. 1613. Оп. 1. Д. 65. Л. 9, 14–16). Ограничение права распоряжаться собственным уловом привело к массовому сокрытию части добычи и «серым» схемам нелегальных поставок колхозной рыбы. В материалах

1952–1954 гг. по рыбной промышленности Кур-Урмийского района приводятся сведения о членах рыболовецкого колхоза «Путь Ленина», которые обменивали часть улова на бензин и перепродавали его частным лицам (ХКА. Ф. 1752. Оп. 1. Д. 177. Л. 13–16).

Сходные процессы наблюдались и среди русского населения. По словам старейшего жителя с. Казакевичево А.А. Лончакова (1925 г.р.), зерновой колхоз, организованный на базе казакеви-чевского станичного округа, еще до войны был перепрофилирован в промыслово-рыболовецкий, т.к. «рыбу было выгоднее производить» . Для заморозки улова в колхозе имелся огромный холодильник. Бригады колхозников ездили промышлять рыбу в низовья Амура, где за ними были закреплены тони (ПМА-2014, Хабаровский р-н). В обзоре Главного управления рыбной промышленности амурского бассейна за 1951 г. перечисляются основные причины, по которым колхозники-рыболовы систематически не выполняли план. Наряду со «штормовой погодой», «тяжелой ледовой обстановкой» и «недостаточным обеспечением трестов путинными материалами», в числе причин, тормозивших «дело добычи рыбы», названа «низкая организация труда… рыбаков-колхозников». «Нередки случаи, когда ловецкие бригады выходят на лов в 8–9 утра, вместо ранних и более уловистых зоревых тоней, когда рыба концентрируется на постой у берегов при слабом течении» (ХКА. Р-1342. Оп. 1. Л. 1, 2, 25, 39).

После ратификации в 2008 г. договора о демаркации российско-китайской границы, расположенные возле с. Казакевичево о-в Тарабаров и половина о-ва Большой Уссурийский были переданы Китаю. В настоящее время бывшая казачья станица является местом дислокации российской погранзаставы. Местное население, лишившись сенокосных угодий и не имея прав на лицензионный лов проходной рыбы, вынуждено наблюдать за интенсивным промыслом, который ведется китайскими рыбаками и не расценивается китайским законодательством как незаконный (ПМА-2014).

В постсоветское время кета получила негласный статус амурской «валюты». Высокий уровень безработицы толкает население на занятия браконьерством. В осеннюю путину ставка делается не только на лицензионный, но и на неучтенный вылов. В 1990-е гг. берега нерестовых притоков Амура были покрыты вспоротой из-за икры и брошенной рыбой [Новомодный, Золотухин, Шаров, 2004, c. 29–31]. Сегодня на каждую деревню на Нижнем Амуре в среднем приходится 15 лодок, занятых в незаконном промысле. Десятикратное сокращение запасов осетровых и лососевых рыб Амура, произошедшее с начала XX в., требует разработки и реализации специальных программ по их охране и воспроизводству с опорой на экономическое законодательство и местные формы рыболовецкого хозяйства [Золотухин, 2013, с. 120–121].