Техника и технология в системе культуры

Культурологический анализ техники и технологии в системе культуры приобретает особую значимость в условиях современного научно-технологического развития. И. А. Герасимова рассматривает технологические революции как социальный феномен, связанный с изменением среды обитания, форм социальности и структур сознания. В ее анализе техногенной цивилизации наука, технологии, образование, политика, экономика, промышленность, социум и культура интегрированы в «гигантский социотехнический организм» [2, с. 6–7]. В исследовании синтетических со-циотехнических систем фиксируется углубление включенности технологий в социальные взаимодействия, коммуникацию, координацию совместных действий и производство смыслов; на примере генеративных систем искусственного интеллекта эта тенденция получает выражение как переход от взаимодействия посредством технологий к взаимодействию с технологиями (interacting through / interacting with technologies) [14]. Современная техника и технологии действуют внутри социотехнического целого, в котором связаны среда жизнедеятельности, социальные взаимодействия, коммуникация, координация совместных действий и культурные процессы.

Связь техники и технологии с культурой раскрывается через практические, смысловые и мировоззренческие функции технических артефактов, социальный характер технологий и включенность технических средств в системы деятельности. Ж. М. Иманбаева показывает, что материальные артефакты, включая орудия труда, технические устройства и предметы быта, выполняют практические функции и служат средствами хранения и передачи смыслов, влияющих на поведение людей, а технологии создают материальный базис человеческого существования и входят в представления человека о мире и о самом себе [6, с. 93–94]. В. Г. Горохов показывает, что в философии техники техника часто рассматривается как совокупность артефактов в диапазоне от примитивных орудий до сложных технических систем, а технология в широком смысле понимается как совокупность видов технической и инженерной деятельности, форма организации технической работы и процедурная сторона технического процесса [3, с. 110–112]. При этом технологии имеют выраженный социальный характер: они выступают социальными конструктами, существуют в социуме, создаются в определенной социокультурной среде и служат ее развитию. Горохов подчеркивает, что проектирование технических систем связано с проектированием систем деятельности, поскольку технология охватывает создание, применение, функционирование, обслуживание и включение технических средств в социальную среду [4, с. 7–10]. Техника и технология обнаруживаются одновременно как артефакты, технические процедуры, социально обусловленные формы действия и элементы социокультурной среды. Их культурная взаимосвязь требует анализа на уровне сложной системы, в которой технические средства, способы их применения, общественная жизнь, человек и культурные формы рассматриваются в единстве их организации и изменения.

Взаимосвязь техники, технологии, общества и культуры рассматривается на материале концепций Л. Уайта, Э. С. Маркаряна, М. С. Кагана и В. С. Степина. Концепция Л. Уайта позволяет раскрыть технику и технологию через технологическую подсистему как детерминанту культурной динамики, в которой средства жизнеобеспечения, способы их использования, контроль энергии и отношение к природной среде получают определяющее значение для социальной организации, идеологических форм, роста культуры и направленности культурного развития. Работы Э. С. Маркаряна и М. С. Кагана, сохраняющие значение классики интегративных исследований культуры и эвристический потенциал для анализа культуры как сложного системного феномена [1, с. 178–186], задают понятийный уровень, на котором техника и технология раскрываются как взаимосвязанные элементы культурной системы. Концепция Маркаряна позволяет рассмотреть культуру как универсальную технологию человеческой деятельности, где технология, регулятивные механизмы культуры, система средств и воспроизводство деятельности образуют взаимосвязанный понятийный ряд [5, с. 43–44], а техника получает значение в составе средств культурной организации деятельности. Концепция Кагана раскрывает морфологическое место техники и технологии через сопряжение предметнопродуктивной и технико-технологической сторон культуры, где цели, создаваемые продукты, средства их создания и применения, инструментальный компонент, приемы, навыки и формы освоенного обращения образуют связанную организацию культурной деятельности. Концепция Степина позволяет рассмотреть технику и технологию в контексте техногенной культуры, где преобразующее отношение к миру, научное знание, ценностные ориентации и программы жизнедеятельности связаны с технологическим преобразованием природных процессов и формированием искусственной предметной среды, задающей условия человеческой жизнедеятельности, социальной включенности и передачи социального опыта.

Рассмотренные концепции позволяют анализировать технику и технологию как элементы культурной динамики и культурного воспроизводства, через которые средства деятельности, способы их применения, предметные формы, социальная организация, отношение человека к природе, передача социального опыта и изменение культурных форм получают системное соотнесение. В этой связи анализ техники и технологии позволяет раскрыть, каким образом цели, нормы, образцы деятельности и культурные программы получают предметное закрепление и воспроизводимый порядок актуализации в системе средств, способах обращения, продуктах, навыках, социальной организации и механизмах воспроизводства.

В концепции Л. Уайта связь техники и технологии с культурой раскрывается через понятие технологической подсистемы культуры. Культура рассматривается Уайтом как самостоятельная область научного анализа, поскольку культурные явления должны объясняться через собственные элементы и процессы культуры [13, с. 26–28]. Вместе с тем культура выступает экстрасоматической традицией, внешней по отношению к индивидуальному организму и воздействующей на него наряду с природной средой [13, с. 135–136].

Внутреннее строение культуры Уайт раскрывает через технологическую, социальную и идеологическую подсистемы, образующие целостную культурную систему и находящиеся во взаимном воздействии [13, с. 389]. В состав технологической подсистемы входят материальные, механические, физические

и химические приспособления, а также способы их использования, посредством которых человек взаимодействует с природной средой, производит средства существования и поддерживает жизнь [13, с. 389]. В этой логике технология Уайта объединяет предметные средства, орудия и способы их применения внутри технологической подсистемы.

Технологическая подсистема получает у Уайта первичное значение, поскольку связана с условиями человеческого существования. Человеку необходимы пища, защита от природных воздействий и защита от врагов, а эти условия обеспечиваются технологическими средствами, поэтому человеческая жизнь и культура зависят от технологической подсистемы [13, с. 390]. Социальная подсистема определяется как организованное использование инструментов для поддержания существования, нападения, обороны и защиты, а идеологическая подсистема включает идеи, верования, знания, философию и другие символические формы интерпретации опыта, соотносящиеся с типами технологии [13, с. 389–390].

Уайт определяет технологический фактор как детерминант культурной системы в целом: он детерминирует форму социальных систем, а технология и общество вместе детерминируют содержание и направленность философии [13, с. 391]. Уайт специально оговаривает, что социальные системы оказывают воздействие на технологии, а социальные и технологические системы испытывают влияние философий [13, с. 391]. Различение воздействия и детерминации сохраняет за технологическим фактором определяющее значение: социальные системы у Уайта являются функциями технологий, а философии выступают выражениями технологических сил и социальных систем [13, с. 391]. Поэтому через технологический фактор Уайт объясняет строение культуры, соотношение ее подсистем и направленность культурной динамики.

Связь технологии с культурной динамикой Уайт раскрывает через энергетическое понимание культуры. Культуры, по Уайту, яв- ляются динамическими системами, для функционирования которых требуется энергия, а история цивилизации представляет собой историю возрастающего контроля над силами природы средствами культуры [13, с. 387]. В более общей формулировке культура выступает как «искусный механизм», как организация экстрасоматических способов и средств, используемых человеком в борьбе за существование и выживание [13, с. 387]. Культура также определяется как разработанная термодинамическая и механическая система, а технология – как механическое средство “сочленения” человека и космоса, связывающее человеческую материальную систему с материальной системой природного мира [13, с. 391]. Энергия получает значение для культуры тогда, когда добывается, направляется и контролируется технологическими средствами, то есть орудиями и способами их применения [13, с. 391]. Рост культуры Уайт связывает с количеством поставленной под контроль энергии и эффективностью технологических средств, поэтому технология получает у него определяющее значение для объяснения роста и развития культуры [13, с. 387, 391].

Таким образом, Уайт раскрывает связь техники и технологии с культурой через технологическую подсистему как определяющий компонент культурной системы. Предметные средства, орудия и способы их применения входят у него в единую технологическую подсистему, через которую объясняются условия человеческого существования, социальная организация, идеологические формы и направленность культурной динамики, соотнесенная с функциональными задачами жизнеобеспечения, защиты, контроля энергии и технологически опосредованного взаимодействия с природной средой. Ограничение модели Уайта состоит в том, что при признании взаимного воздействия подсистем первичное объяснительное значение сохраняется за технологическим фактором.

Э. С. Маркарян высоко оценивает значение концепции Л. Уайта, поскольку культура получает в ней статус «специфического и вполне объективного, поддающегося научной интерпретации социального явления» [11, с. 13]. Вместе с тем Маркарян указывает на ограниченность объяснения культуры у Уайта: технологическая подсистема получает односторонний объяснительный приоритет, культура рассматривается преимущественно через объективированные формы, а субъекты как элементы культуры оказываются выражены значительно слабее [11, с. 13–14]. Методологическое ограничение концепции Уайта Маркарян связывает также с проблемой соотношения культуры и общества. По его оценке, Уайт подошел к пониманию культуры как специфического средства решения людьми своих проблем, однако рассмотрение культуры как наиболее широкой категории и включение в нее социальной системы привели к противоречиям, препятствующим последовательному пониманию культуры как особого компонента более широкого социального целого [11, с. 176–177]. Критика Маркаряна показывает, что технологическая подсистема Уайта сохраняет значение для анализа связи культуры с природной средой, техническими средствами, способами их использования и социальной организацией, однако не может выступать достаточным основанием объяснения культуры как целостного образования.

В собственной теории Маркарян определяет культуру как специфический способ человеческой деятельности. В системнофункциональном определении культура понимается как универсальный надбиологически выработанный способ, или технология, человеческой деятельности [10, с. 187]. Культура стимулирует, мотивирует, программирует и реализует деятельность, а также воспроизводит и изменяет ее исторически выработанные образцы [10, с. 187]. Деятельность в этом контексте понимается как социальная по своей природе активность, программируемая и реализуемая посредством механизмов культуры [11, с. 96–97].

Понятие «способ деятельности» у Маркаряна имеет интегральный характер: оно выражает систему средств и их комбинацию, бла- годаря которым деятельность осуществляется и воспроизводится. Элементарной единицей способа деятельности выступает средство деятельности, охватывающее объективированные формы, а также умения, навыки и знания, необходимые для совершения действия и оперирования этими формами [11, с. 118–119]. Поэтому объективированная форма получает значение средства через включение в способ деятельности и соотнесение с умением ее актуализировать. Специфика человеческого способа деятельности определяется его внебиологическим, или надбиологическим, характером. Культура представляет собой систему средств, выработанных в процессе становления и развития социокультурного типа организации; благодаря этим средствам биологические потенции индивидов направляются в социально значимые русла и осуществляются процессы индивидуальной и коллективной деятельности [9, с. 18]. Поэтому культура у Маркаряна получает значение особого способа общественной организации деятельности.

Поскольку способ деятельности раскрывается через систему средств, понятие технологии у Маркаряна получает широкий смысл и относится к системе средств и механизмов осуществления активности живых систем, включая растительные, животные и общественные формы активности [11, с. 48–49]. В сфере человеческой деятельности технология приобретает социально выработанный, надбиологический характер. Поэтому культура может быть рассмотрена как «универсальная технология» человеческой деятельности. Она охватывает систему средств и механизмов, через которые деятельность осуществляется, регулируется, воспроизводится и исторически изменяется [9, с. 19]. Понятие общественной технологии фиксирует эту систему в ее родовой специфике: общественная технология совпадает с культурой как системой средств и механизмов осуществления человеческой деятельности, выработанной в социокультурном типе организации [11, с. 48–49].

В составе общественной технологии средство деятельности получает функциональную определенность через место в способе деятельности. Маркарян указывает, что привычное разведение способа как умения или навыка и средства как объективированной формы оказывается недостаточным для исследования технологии осуществления деятельности в широком значении [11, с. 118]. На примере ЭВМ он показывает, что способ осуществления вычислений включает электронно-вычислительные машины, умение людей работать с ними и достижение требуемого результата [11, с. 119]. Следовательно, средство деятельности следует рассматривать в составе способа деятельности: объективированная форма становится средством через включение в систему средств осуществления действия.

Функциональная определенность средства раскрывает различение техники и технологии внутри единой системы средств деятельности. Технология выражает данную систему в активном состоянии: средства деятельности и соответствующие им структурнофункциональные блоки рассматриваются как включенные в процесс осуществления деятельности, предполагающий органическое сочетание объективированных средств, способностей и умений [11, с. 48–49]. Техника фиксирует ту же систему средств в статическом аспекте: она выражает средства в состоянии, абстрагированном от непосредственного процесса деятельности, и в структурнофункциональной дифференцированности [11, с. 269–270]. Благодаря этому понятие техники позволяет классифицировать элементы технологического процесса и представить их общую систематику. Следовательно, техника выявляет состав и структурно-функциональную расчлененность системы средств, а технология раскрывает деятельное функционирование этой системы.

Соотношение способа деятельности, его средств и результатов проясняют у Маркаряна динамику функционирования культуры. Продукты культуры могут рассматриваться как результаты человеческой деятельности только в конкретно заданных социальнопрактических ситуациях; вне этих ситуаций результаты деятельности трансформируются в актуальные или потенциальные средства последующих процессов деятельности [9, с. 20]. Процесс перехода результата в средство Маркарян характеризует как «диалектику ситуационных превращений», при которых результат деятельности постепенно трансформируется в ее средство [9, с. 21].

В логике «диалектики ситуационных превращений» различение техники и технологии получает значение для анализа воспроизводства культуры. Технология раскрывает порядок включения средств в процесс действия: средства соединяются с умениями и способностями, обеспечивают получение результата и изменяются последующими актами деятельности. Техника фиксирует состав средств, технология раскрывает их в действии, а результаты деятельности пополняют, изменяют и усложняют саму систему средств.

Таким образом, концепция Маркаряна позволяет рассматривать технику и технологию как взаимосвязанные формы культурной организации человеческой деятельности. Культура выступает универсальной надбиологически выработанной технологией, поскольку через систему средств и механизмов стимулирует, мотивирует, программирует, реализует, воспроизводит и изменяет исторически выработанные образцы деятельности. В этой логике техника фиксирует состав и структурно-функциональную дифференцированность системы средств, технология раскрывает активную организацию средств в действующем способе деятельности, а переход результатов в средства показывает, каким образом культура воспроизводит, изменяет и усложняет собственные формы функционирования.

У М. С. Кагана деятельностное понимание культуры получает морфологическую разработку через соотношение предметнопродуктивной и технико-технологической сторон культуры. Каган рассматривает деятельность как способ существования человека, охватывающий материальнопрактические, интеллектуальные и духовные операции, внешние и внутренние процессы [8, с. 5–7]. Культура определяется Каганом как особая форма предметного бытия, образуемая создаваемыми человеком продуктами и сверхприродными, социально детерминированными способами их создания [7, с. 201–202]. Поэтому культура у Кагана раскрывается через взаимосвязь предметно-продуктивной стороны, фиксирующей созданные продукты, и техникотехнологической стороны, охватывающей средства, способы, приемы, процедуры, навыки и умения осуществления деятельности [8, с. 220–224].

Каган считает неоправданным отказ Маркаряна от первоначального определения культуры как способа и продукта человеческой деятельности и настаивает на необходимости удерживать в культуре как способ деятельности, так и ее опредмеченные результаты [7, с. 202]. Маркарян, со своей стороны, указывает, что расчленение способа и результата несет логическое противоречие, поскольку результат деятельности в последующих социально-практических ситуациях может становиться актуальным или потенциальным средством деятельности [9, с. 20– 21]. Различение предметно-продуктивной и технико-технологической сторон культуры Каган связывает с различием цели человеческой деятельности и ее средств: созданный продукт может выступать средством или технологическим элементом другого отрезка деятельности, однако по отношению к деятельности, которая его создавала, он является ее целью [8, с. 197]. Поэтому это различение у Кагана имеет относительный и вместе с тем принципиальный характер, поскольку фиксирует разное общественное значение продукта и средств деятельности. Это расхождение имеет значение для анализа техники и технологии, поскольку выявляет два разных уровня связи результата деятельности с дальнейшим функционированием культуры.

Различие позиций М. С. Кагана и Э. С. Маркаряна связано также с разным масштабом понятия способа. У Кагана способ раскрывается в морфологическом плане как способ создания продукта, способ его применения, прием, процедура, навык или умение осуществления деятельности [8, с. 220–221]. У Маркаряна способ деятельности имеет интегральный смысл и выражает систему средств и их комбинацию [11, с. 118–119]. При этом Маркарян признает уместность разведения способа и средства для ряда языковых и познавательных ситуаций, но считает такой подход недостаточным для исследования технологии осуществления деятельности в широком значении [11, с. 118–119]. Поэтому различение продукта, средства и способа у Кагана может использоваться как аналитический инструмент морфологического описания культуры с учетом отличия от маркаря-новского понимания способа деятельности. В обоих случаях техника и технология связаны с воспроизводством культуры: у Кагана – через сохранение и освоение средств, приемов, навыков, умений и технического опыта в культурных формах, у Маркаряна – через включение результата в систему средств последующих актов деятельности.

Технико-технологическую сторону культуры Каган раскрывает через расширительное понимание техники и технологии. Понятие «технология» употребляется им как способы и средства осуществления любого вида человеческой деятельности [8, с. 220]. Такое употребление Каган соотносит с позицией Э. С. Маркаряна, указывая на необходимость расширительной трактовки понятий «техника» и «технология» [8, с. 220]. В каждом виде и роде деятельности техника и технология определяются спецификой данной деятельности и условиями ее эффективности [8, с. 221]. При характеристике составных частей культуры Каган специально оговаривает условность используемых обозначений, поскольку смысл каждого термина раскрывается в ходе последующего анализа [8, с. 197]. Эта оговорка важна для дальнейшего рассмотрения технико-технологической стороны культуры, поскольку значения техники, технологии и связанных с ними компонентов выявляются у Кагана в контексте конкретных видов деятельности.

В материальной преобразовательной деятельности Каган различает инструментальный и собственно технологический компоненты. Инструментальный компонент образует совокупность материальных средств, используемых как орудия данного вида деятельности; собственно технологический компонент образует совокупность навыков, умений и приемов обращения с этими средствами [8, с. 224]. Это различение имеет морфологическое значение: оно позволяет выделить состав средств и формы владения ими внутри технико-технологической стороны культуры. Поскольку собственно технологический компонент определяется через обращение со средствами, инструментальный и собственно технологический компоненты заданы как взаимосвязанные стороны деятельности.

Различение инструментального и собственно технологического компонентов Каган распространяет на разные виды деятельности. В коммуникативной деятельности роль инструментов выполняют знаковые системы, а способы оперирования ими образуют технологию человеческого поведения [8, с. 221–222]. В познавательной, ценностноориентационной, физической и художественной деятельности технико-технологическая сторона раскрывается через семиотические, орудийные, телесные и художественные средства, а также – способы мышления, культуру чувств, технические процедуры, мастерство и формы освоенного обращения [8, с. 224; 8, с. 226–230]. Эти примеры показывают, что технико-технологическая сторона культуры не сводится к материальному орудию, а охватывает материальные, телесные, знаковые, интеллектуальные и художественные формы организации деятельности.

В художественной деятельности техникотехнологическая сторона получает наиболее концентрированное выражение. Каган указывает, что художественное творчество имеет инструментальную базу и мастерство, а технология художественного творчества отличается синтетическим характером, поскольку соединяет средства и умения, принадлежащие разным областям материального и духовного производства [8, с. 228–230]. На примере музыкальных инструментов Каган показывает, что инструмент художественной деятельности интегрирует технический опыт практической деятельности людей и сохраняет исторические уровни развития техники: пастушеский рожок, фортепиано и современные электромузыкальные инструменты выступают как разные уровни развития самой техники [8, с. 229].

Мастерство у Кагана выражает интеграцию различных умений человека: культура мышления, культура чувств, культура общения и культура производства сплавляются в культуре художественного мастерства [8, с. 228–230]. Поэтому при анализе исторических изменений искусства Каган связывает динамику художественной формы с изменением соотношения между культурой интеллектуальной и эмоциональной, между техникой конструирования и техникой общения [8, с. 230]. Употребление Каганом понятий «техника конструирования» и «техника общения» показывает, что синтетический характер художественной технологии связан не только с инструментальным аппаратом, но и со способами построения формы, организации общения и исторически изменяющейся конфигурацией мышления, чувства и коммуникации.

На уровне исторической динамики культуры развитие техники получает у Кагана значение структурообразующего фактора. Он указывает, что в культурах XX века доминирующую роль играет преобразовательный вид человеческой деятельности, которому подчиняются по значимости и содержанию остальные направления деятельности, звенья, слои и формы культуры. Когда практическая энергия общества направляется в техническое русло, развитие техники материального производства формирует техницизм как структурную и смысловую доминанту культуры [8, с. 244–245].

Таким образом, у Кагана техника и технология получают морфологическую определенность внутри технико-технологической стороны культуры. Различение предметнопродуктивной и технико-технологической сторон показывает, что продукт выступает целью создавшей его деятельности и может становиться средством последующих процессов. Внутреннее членение техникотехнологической стороны на инструментальный и собственно технологический компоненты раскрывает взаимосвязь средств деятельности и освоенных форм обращения с ними: средство получает культурную определенность в применении, а прием, процедура, навык и мастерство задают способ его включения в воспроизводимый процесс деятельности. Поэтому техника и технология у Кагана выражают морфологическую организацию культурной деятельности, в которой предметные формы, телесная координация, знаковые средства, мыслительные операции, культура чувств, коммуникация и художественное мастерство участвуют в создании, освоении и воспроизводстве культурных форм. На историческом уровне эта связь получает выражение в преобладании преобразовательной деятельности, через которое развитие техники материального производства становится фактором структурной и смысловой организации культурного типа.

Сопоставление морфологического анализа Кагана и функционального анализа Маркаряна позволяет рассматривать технику и технологию как взаимосвязанные формы технико-технологической организации культуры. Каган раскрывает морфологическое место этой организации в строении культуры и показывает ее проявление в разных видах деятельности. Маркарян раскрывает ее функциональное строение как систему средств, умений, навыков, механизмов и результатов, включаемых в последующие акты деятельно- сти. Поэтому техника может быть понята как структурная организация системы средств, предметных условий, технического опыта и освоенных форм действия, а технология – как воспроизводимый порядок актуализации этой системы в деятельности.

В современной отечественной философии культуры связь культуры, техники и технологии получает разработку у В. С. Степина в анализе техногенного типа цивилизационного развития. Степин рассматривает цивилизацию как целостный социальный организм, предполагающий определенный тип культуры [12, с. 81]. Культуру он определяет как систему исторически развивающихся надбиологических программ человеческой жизнедеятельности, охватывающих деятельность, поведение и общение и обеспечивающих воспроизводство и изменение социальной жизни [12, с. 43]. В состав культурных программ входят знания, предписания, нормы, навыки, идеалы, образцы деятельности и поведения, идеи, верования, цели и ценностные ориентации; в совокупности они образуют исторически накапливаемый социальный опыт, который культура хранит, транслирует и передает от поколения к поколению [12, с. 43– 44]. Современный этап цивилизационного развития Степин связывает с техногенной цивилизацией, в которой развитие техники, технологии, научного знания и преобразующей деятельности изменяет предметную среду, социальные связи, коммуникации, образ жизни и представления о будущем [12, с. 84–85].

Технология у Степина получает определенность внутри анализа техногенного типа цивилизационного развития. Для техногенной культуры характерно понимание человека как активного существа, находящегося в деятельностном отношении к миру, а природы – как закономерно устроенной области процессов, доступных познанию, контролю и технологическому изменению [12, с. 86–88]. В этой системе представлений технология выступает способом искусственного преобразования природных процессов и их постановки на службу человеку [12, с. 88]. Такое

понимание технологии выражает ценностную установку техногенной культуры: природный процесс рассматривается как познаваемый, управляемый, изменяемый и включаемый в человеческую деятельность. В анализе техногенной цивилизации развитие техники и технологии связывается с генерацией научных знаний, их внедрением в техникотехнологические процессы и изменением предметного мира, социальных связей, коммуникации, типов личности и образа жизни [12, с. 84–85]. Поэтому технология у Степина может быть рассмотрена как культурно организованный способ преобразования, в котором научное знание, контроль, техническое действие и ориентация на будущее соединяются в логике техногенной культуры.

Техника у Степина раскрывается преимущественно через созданный человеком мир «второй природы», или «неорганическое тело цивилизации». Искусственные средства деятельности, машины, технические системы, предметы быта и элементы инфраструктуры образуют предметную среду, функционально продолжающую и дополняющую человеческое тело [12, с. 20–21]. Человеческая жизнедеятельность осуществляется в постоянном взаимодействии с этой средой через ее воспроизводство и развитие [12, с. 21]. В этом аспекте техника может быть рассмотрена как система искусственно созданных средств и условий жизнедеятельности, в которой результаты преобразующей деятельности закрепляются как предметная среда последующего человеческого существования.

Технические средства и предметы «неорганического тела цивилизации» у Степина включены одновременно в отношение человека к природе и в систему отношений между людьми. Даже простой акт использования орудия предполагает труд других людей, производство инструмента, его приобретение, общественное разделение труда и соответствующие отношения собственности, распределения и обмена [12, с. 28]. Отношение человека к объекту в процессе деятельности предполагает отношение к другим людям;

предметы «неорганического тела цивилизации» включают индивида в систему социальных связей, ролей и функций [12, с. 28–29]. Поэтому техническое средство у Степина может рассматриваться как форма включения человека в социальные связи: через обращение с предметом человек входит в систему производства, распределения, обмена, ролей и функций, обеспечивающих воспроизводство социальной жизни.

Структура элементарного акта деятельности у Степина уточняет, как технические средства, операции и продукты входят в воспроизводство культурно организованной деятельности. В акт деятельности входят субъект с целями, знаниями и навыками, операции целесообразной деятельности, предмет преобразования, средства деятельности и продукт как результат опредмеченной цели [12, с. 38– 39]. Продукты одной деятельности могут становиться компонентами другой деятельности – материалом, средством или условием последующего действия [12, с. 39–40]. Эта схема позволяет рассматривать связь техники и технологии через переходы внутри культурно организованной деятельности: средство участвует в преобразовании предмета, операции задают порядок действия, продукт закрепляет результат и входит в дальнейшую деятельность как условие нового действия.

В. С. Степин вводит понятие социокода для обозначения особой внебиологической кодирующей системы, посредством которой фиксируются программы социального поведения, общения и деятельности [12, с. 43]. Программы деятельности, поведения и общения закрепляются в знаковых формах, обеспечивающих трансляцию социального опыта [12, с. 44]. В качестве семиотических носителей таких программ могут выступать продукты деятельности, орудия труда и действия людей, приобретающие значение образцов; орудия труда несут информацию о своем предназначении и возможных применениях [12, с. 44–45]. Предметы созданной человеком «второй природы» служат практическим целям и одновременно участвуют в хранении и передаче значе-

L

ний, регулирующих деятельность, поведение и общение [12, с. 49]. Поэтому технический предмет может быть рассмотрен как носитель социокода: в нем закрепляются назначение, возможное применение и культурно освоенный порядок обращения.

У В. С. Степина техника и технология раскрываются как взаимосвязанные элементы техногенной культуры, связанные с воспроизводством и изменением социальной жизни. Технология выражает процессуальную сторону техногенной культуры: она организует преобразование природных процессов через научное знание, контроль, техническое действие и ориентацию на будущее. Техника раскрывается через искусственную предметную среду, социальные связи и условия последующей деятельности; в этом качестве она выступает предметной формой закрепления результатов преобразования и их включения в «неорганическое тело цивилизации». Обращение к понятию социокода позволяет показать, что технические предметы участвуют в передаче социального опыта как носители назначения, возможного применения и культурно освоенного порядка обращения. Поэтому концепция Степина позволяет рассмотреть технику и технологию как элементы техногенной культуры, через которые цели, знания, навыки, средства, продукты, предметная среда и образцы деятельности и поведения получают историческое закрепление и становятся условиями воспроизводства социальной жизни.

Таким образом, техника и технология в системе культуры могут быть определены как взаимосвязанные формы организации, воспроизводства и изменения человеческой жизнедеятельности. Анализ концепций Л. Уайта, Э. С. Маркаряна, М. С. Кагана и В. С. Степина показывает, что в совокупности эта взаимосвязь раскрывается через средства деятельности и жизнеобеспечения, способы их освоения и применения, создаваемые продукты, предметную среду, социальную организацию и социальные связи, передачу социального опыта, функциональную направленность культурной динамики, культурные программы и историческое изменение культурных форм.

В технико-технологическом срезе культура может быть рассмотрена как система средств, способов обращения со средствами, предметных форм и механизмов воспроизводства, через которые цели, нормы, знания, ценностные ориентации, навыки, образцы и программы получают устойчивое выражение. Средство получает культурную функцию в освоенном порядке обращения и применения; в применении средства создается результат, который закрепляется в предметной форме, техническом опыте, навыке или образце. Созданная форма может входить в последующие процессы культурного воспроизводства как средство, условие, материал, образец или носитель культурной программы. Поэтому технико-технологическая организация культуры раскрывает способ, которым культура закрепляет, передает и изменяет формы человеческой жизнедеятельности.

В этой связи техника может быть понята как закрепленная конфигурация средств, условий, технического опыта, предметной среды и освоенных форм действия, через которую культура создает устойчивые условия и возможности человеческой жизнедеятельности. Технология может быть понята как воспроизводимый порядок актуализации этой конфигурации: операции и навыки обеспечивают применение средств и освоенных форм действия, а цели, знания, нормы, социальные связи и программы задают направленность создания, передачи и изменения форм, закрепленных в средствах, предметной среде, техническом опыте, навыках и механизмах воспроизводства. Взаимосвязь техники и технологии позволяет анализировать культуру в аспектах жизнеобеспечения, организации деятельности, создания и освоения продуктов, передачи социального опыта, формирования предметной среды, нормативной регуляции, ценностной ориентации, сохранения существующих и проектирования будущих форм жизнедеятельности.