Технологии распределенной экспертной деятельности в системе государственного стратегического управления

Д искуссия о научном управлении развитием российского общества, о взаимосвязи науки и управления, развернувшаяся на страницах журналов «Социс», «Государственная служба» и «Социология власти», во многом актуализируется острейшей социально-экономической и социально-политической проблемой ускоренного развития России, а следовательно, потребностью органов власти в разработке научно обоснованных инструментов стратегического планирования и контролируемого вмешательства в процессы социального развития. Когда мы говорим об управлении развитием общества, то на первый план выходит проблема информации и знания о социальной реальности, на основе которых становится возможной выработка мер управленческого воздействия, адекватных существующей объективной реальности.

Исходя из рассуждений Н. Лумана о решениях в информационном обществе, можно выделить ряд моментов, оказывающих влияние на решение задач целенаправленного регулирования процессов общественного развития. Во-первых, «информация всегда является неожиданностью и не может быть внесена в систему из окружающей среды» [1, с. 34]. Она должна быть произведена в самой системе, так как «неожиданность» информации проявляется при наличии внутренних ожиданий [2] общественной системы. Вводится новое представление о взаимодействии: трансформация сигналов из внешней среды в информацию не может рассматриваться лишь как процесс воздействия окружающей среды на социальную систему.

Это означает, что информационно-аналитические системы органов власти, консалтинговые, научные организации, экспертные группы являются не просто инструментом пассивного восприятия и описания изменений в окружающей среде. Селекция знания и производство информации уже содержат волевой момент и задают активную роль информационно-аналитических систем и организаций, экспертных сообществ по отношению к внешней среде. Информация, выработанная ими, всегда определяется тем, «что может начаться с нее». В социологии управления – это проблема программируемости, управляемости социальных процессов [3]. Отсюда возникает проблема «включенности» специализированных организаций, научного и экспертного сообщества в систему принятия государственных стратегических решений.

Во-вторых, с «будущим» связывается потребность конкретной социальной системы в сохранении выделенности, сохранении самости в пространстве и времени [4, с. 55–69]. Выделенность определяется упорядоченностью взаимодействия элементов системы. Специфическая структура и эмерджентное качество конкретной социальной системы, получаемые как результат взаимодействия внутренних элементов, позволяют отличить ее от простого множества хаотически расположенных других социальных систем. Э. Дюркгейм и вслед за ним Т. Парсонс утверждают, что социальные явления представляют собой системы взаимосвязанных элементов, выполняющих функции, обусловленные целевым аспектом системы и ее структурой. В социологической теории Т. Парсонса структура характеризует отношения между социальными позициями и связанными с ними нормами и ожиданиями [5, с. 100–116].

Таким образом, наличие внутренних ожиданий и приоритетности целей сохранения самости общественной системы делает возможным предположение, что «неожиданность» информации обусловливает процессы самоорганизации как ответ индивидов и социальных групп на вызовы окружающей среды и приведение собственных жизненных планов в соответствие с изменившейся социальной реальностью, в которой они действуют. Следовательно, целенаправленный характер сбора, обработки и предъявления обществу информации в форме стратегий, идеологем, целевых программ и т.п. может выступать в качестве механизма намеренного регулирования спонтанных социальных процессов, целенаправленного формирования качеств общественной системы на со-циетальном уровне. Стратегические документы, нормативные правовые акты, идеологемы и т.п. относятся к механизмам регуляции управленческого типа [3].

Вовлечение научных и консалтинговых организаций, а также населения и НКО в процесс разра- ботки стратегических документов, текущих решений органов власти, по мнению ряда ученых, закладывает основу для создания сетей политических и экспертных сообществ, которые позволят преодолеть разрыв между научными знаниями и информацией о социальной реальности и проводимой государством политикой. Рациональность становится краеугольным камнем в обеспечении взаимной дополняемости науки и практики. Однако Н. Луман формулирует научный вопрос иначе: специфика государственных решений, ориентированных на долгосрочную перспективу, выдвигает вопрос о возможности и степени их опоры на информацию [1, с. 35].

В практике реформирования системы управления России можно заметить, что начинает превалировать один, информационно-коммуникативный подход, якобы «способный» обеспечить достижение высокой эффективности исполнения органами государственной власти функций регулирования, предоставления населению государственных услуг и т.д. В этом контексте нас интересует вопрос: какими потенциальными возможностями обладают различные информационно-аналитические, коммуникационные технологии по формированию запроса на информацию и знания о социальной реальности, какова их способность организовать распределенную экспертную деятельность применительно к практике управления общественным развитием?

Под распределенной экспертной деятельностью будем понимать принцип организации совместной продуктивной деятельности, позволяющий реализовать режим ситуационной осведомленности всех участников посредством формирования, поддержания и отображения целостной, контекстной информационной среды в режиме удаленного доступа.

Определим для рассмотрения две формы, достаточно активно используемые в государственном управлении: краутсорсинговые проекты и система ситуационных центров (СЦ) органов власти [6].

Краудсорсинг представляет собой процесс накопления данных и знаний с привлечением к генерированию идей и решений больших групп добровольцев, распределенных во времени и пространстве, действующих в условиях удаленного доступа [7]. По мнению авторов термина (Джефф Хоуи – писатель, Марк Робинсон – редактор журнала), существует четыре категории краутсорсинга: «коллективный разум или мудрость толпы», «творчество толпы», «голосование толпы», «краудфандинг» – сбор средств на реализацию нового проекта. Конечно, метафоры, используемые авторами для обозначения определенного социального явления, более подходят для маркетинга, реализации бизнес-проектов, нежели для научной дискуссии.

Действительно, экономисты, изучающие подобный опыт в коммерческих компаниях, доказывают состоятельность и экономическую эффективность краудсорсинга. Компании, используя доступные большинству населения низкозатратные информационные технологии для вовлечения его в процесс разработки качеств или дизайна продукта, тем самым «уменьшают риск управления товарным производством» [8]. Э. фон Хиппель называет краутсорсинг «инновацией с расчетом на пользователя», который ради осуществления собственных идей готов отдать их компании-производителю даром или за небольшую плату [9].

В России существует опыт использования органами власти краудсорсинга в указанных выше формах – «голосование толпы», «коллективный разум или мудрость толпы» при обсуждении проектов нормативных правовых актов. Например, закон «О полиции», закон «Об образовании в Российской Федерации» (2010 г. и 2011 г.) [10]. Ранее, в 2008 г., Иванов В.Н. высказывал идеи, аналогичные краудсорсингу, предлагая их в качестве социальных технологий государственного и муниципального управления:

•    вовлечение активных граждан в процесс разработки решения задачи; •    организация и стимулирование выдвижения идей и предложений;

•    селекция лучших предложений самими участниками; •    отбор лучших участников и формирование открытого экспертного сообщества на основе личного вклада каждого в решение общей задачи [11].

В последние годы органы власти активно внедряют новые масштабные краутсорсинговые проекты, например Единый портал раскрытия информации…, Общественная инициатива, Активный гражданин и т.п. [12], как инструмент выявления чувствительных для общества проблем, оценки качества предоставления государственных услуг населению, повышения эффективности принимаемых нормативно-правовых актов. Это то, что в обобщенном виде получило определение «электронные технологии демократии». Как само название, проект «Активный гражданин» относится к системам электронных референдумов. Суть этих проектов состоит в организации систематического опроса населения и организованных (профессиональных) групп по тем или иным проблемам. Но следует констатировать, что получить новый результат при использовании такой формы организации совместной деятельности оказывает- ся достаточно сложно. Наше исследование практики стратегического планирования в регионах России показывает, что стратегические документы, разработанные с участием широкого круга общественных организаций и населения, имеют более низкое качество, чем подготовленные специализированными или научными организациями [13]. Кроме того, в ходе разработки документов наблюдается процесс постепенного оформления небольшой группы профессионалов, которые и осуществляют основную работу.

Можно с уверенностью говорить, что краутсор-синг обладает мощными организационными возможностями для вовлечения различных социальных групп в публичное обсуждение проектов нормативных правовых актов [14], артикуляции общественно-значимых проблем, повышения уровня легитимности тех или иных действий органов власти. Использование краудсорсинговых проектов в управлении может служить для поддержания респонсивности властно-управленческой вертикали как способности «отзываться» на внешние воздействия среды, на требования общества.

Применительно же к решению задач ускоренного развития российского общества, выработке управленческих решений, адекватных внешней и внутренней социально-экономической и политической ситуации, краутсорсинг имеет существенные ограничения. На них указывают сами авторы в метафорах: «коллективный разум или мудрость толпы», «творчество толпы», «голосование толпы». Специфика подготовки управленческих решений, на наш взгляд, заключается не столько в опросе мнения большого количества населения по тем или иным вопросам социально-экономического развития определенной территории, сколько в специальных знаниях об объекте, закономерностях его развития и функционирования, что называется экспертным знанием. Такими знаниями основная масса населения (индивидуальный уровень) не обладает. Не говоря уже о «толпе».

Будет уместным в данном случае привести выводы отечественных социологов Девятко И.Ф., Абрамовой Р.Н., Кожановой А.А., сделанные по результатам исследования одной из разновидностей обыденного знания. «Объяснительное знание, которым обладают люди, зачастую имеет схематизированный характер и может быть описано как очень грубая и неточная интерпретация сложной реальности…» [15, с. 3]. Более того, «носителями оптимальных или далеко не столь оптимальных социальных суждений являются группы, а не индивиды» [15, с. 17]. В аргументации феноменологической критики может быть использован и вывод о том, что «индивиды не располагают «знаниями вто- рого порядка» относительно собственной осведомленности – их самооценки социальной компетенции неточны и отражают, видимо, не столько наличие способности видеть границы области своей экспертизы, сколько достаточно сильную подверженность «иллюзиям осведомленности» [15]. В своей статье авторы приводят сопоставимые выводы западных специалистов, проводивших в 1974 и 1982 гг. исследования повседневного опыта принятия решений, которыми также были установлены «искажения в оценке известной субъекту информации и уязвимость индивидуального мнения», порождаемые повседневным опытом [16].

Серия аналогичных выводов отечественных и зарубежных ученых влечет за собой переосмысление положения о наличии у индивидуального социального субъекта привилегированного эпистемологического доступа к описательному и объяснительному знанию о себе и о социальной реальности, в которой он действует. Это в полной мере относится и к знанию о причинах и следствиях предпринятых управленческих действий, прогнозированию поведения как реакции индивидов и социальных групп на управленческое воздействие.

Укажем также, что имеет место преувеличение исследователями значения Интернета в процессе подготовки управленческих решений. Исходя из результатов социологического интерактивного исследования «Диагностика состояния и перспектив системы управления в России» и «Интернет сегодня» [17], можно четко охарактеризовать интернет-аудиторию, которая готова и участвует в различного рода экспертных опросах. Но эмпирические данные не фиксируют респондентов интернет-опроса в качестве группы, имеющей коллективное знание о предмете исследования, высказывания связаны с профессиональной деятельностью каждого участника.

Кроме того, сопоставление данных мониторинга интернет-среды и результатов социологических исследований общественного мнения показывает, «что активность в социальных сетях и блогосфере, хотя и имеет точки пересечения с процессами и изменениями, происходящими в общественном мнении, но не тождественна им» [18, с. 432–440]. Использование такого рода информации для принятия управленческих решений заведомо приводит к ошибкам в управлении. Расходчиков А.Н. указывает на необходимость проведения дополнительных мероприятий, совершенствования методик онлайновых исследований для получения объективной картины соответствия процессов, происходящих в интернет-среде, реальным социальным процессам в обществе.

Вполне вероятно, что принцип вовлечения населения, ученых (собственная инициатива участия) в процесс подготовки управленческих решений, концепций, стратегий и программ стимулирует процесс формирования в России экспертной системы, но используется он вне контекста научного управления общественным развитием.

Возвращаясь к вопросу о способности информационно-аналитических и коммуникационных систем организовать распределенную экспертную деятельность для решения задач долгосрочного развития общества, рассмотрим особенности ее организации в условиях информационной среды ситуационного центра (СЦ).

Ситуационные центры органов власти как управленческая инфраструктура предназначены для обеспечения современными технологиями, программными и техническими средствами обработки и отображения информации коллективных действий группы лиц по решению управленческих проблем, в том числе в режиме удаленного доступа.

Режим реального времени в технологической среде СЦ позволяет: 1) организовывать оперативный сбор материалов в установленный промежуток времени; 2) сосредоточивать внимание пользователей на решении общей задачи, результаты решения которой будут отражены немедленно; 3) сократить время на обсуждение и согласование материалов за счет предоставления одновременного доступа многим пользователям к общему ресурсу; 4) своевременно принимать решения о целесообразности рассмотрения оперативных вопросов и решения задач, требующих быстрого ответа.

Арсенал аналитических технологий СЦ позволяет решать базовый комплекс задач по информаци- онно-аналитической поддержке управленческих решений (табл. 1) [19].

Уровень развития системы СЦ можно определить как методический, практически ориентированный, что соответствует Концепции информатизации государственного правления, Распоряжению Правительства РФ от 20.10.2010 № 1815-р «О государственной Программе Российской Федерации «Информационное общество (2011–2020 гг.)» и т.д. Собственно это и определяет процесс концептуализации распределенных ситуационных центров в системе принятия государственных решений.

Таким образом, информационно-коммуникационные технологии (ИКТ) являются на сегодняшний день базовым ресурсом модернизации процесса принятия управленческих решений. Краудсорсинг и система СЦ аккумулируют трудовые, экономические, информационные, материально-технические ресурсы, формируя специфический для каждой механизм взаимодействия специалистов различного профиля, доминирующий порядок и содержание основных процедур решения управленческих задач.

Для уточнения существующих принципиальных различий краудсорсинга и ситуационного центра обратим внимание на особенности деятельности экспертов, организацию их работы над решением общей задачи в технологической среде ситуационного центра.

При организации проведения группового ситуационного анализа используется технология GSS (Group Support System – Система обеспечения групповой работы). Достоинством указанной технологии является то, что процесс ситуационного анализа представляется в виде циклического механизма, включающего типовые действия. Непосредственно выполнение работ по предписанной технологии осу-

Таблица 1

Типовые задачи информационного обеспечения органов государственной власти

Задача	Область применения
оценка и прогнозирование	показатели развития Российской Федерации, субъектов Федерации, отраслей и секторов экономики, выявление тенденций и закономерностей их динамики
	скрытая и открытая социально-политическая напряженность
	электоральные потенциалы и прогноз исхода выборов
анализ состояния и угроз	национальная безопасность, включая экономические, социально-политические, военные и др. аспекты
	международные, региональные этнополитические конфликты, стратегии их разрешения
	последствия чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера
сценарный анализ	проблемные ситуации в экономике, политике, социальной жизни, экологии и др.
сравнительная оценка	межрегиональное развитие субъектов Федерации
	варианты решений проблемных ситуаций

ществляется на трех уровнях абстракции процессов. Каждый уровень выполнения работ связан друг с другом, что дает возможность ставить задачу в общих чертах, обеспечивать получение информации по изучаемой проблеме, проигрывать варианты решения, а затем конкретизировать отдельныеэлементы рассматриваемой ситуации и повторять цикл вновь. Таким образом, формируется поле знаний о проблемной ситуации и конкретизируется основное направление решения поставленной задачи, тезаурус понятий.

Исследование, проведенное кафедрой информатизации структур государственной службы РАГС, позволило выявить стратегии поведения пользователя в технологической среде ситуационного центра при коллективном решении задач в режиме реального времени [20, с. 17]. Стратегии поведения характеризуются активностью участников ситуационного анализа на различных этапах групповой работы: проявленная активность с начала работы; следование за лидером; предварительный анализ всех высказываний, на основании которого делается собственное заключение (см. рис. 1).

На рисунке 1 показан фрагмент временной диаграммы работы пользователей над задачей выработки согласованного мнения при обсуждении поставленного вопроса. Участник, изображенный на рисунке под номером 1, демонстрирует стратегию активного включения в процесс. В группе с количеством участников от 8 до 16 человек подобную стратегию поведения использует около 35% участников, в то время как аналитическую стратегию (участники под номером 2, 3, 4) применяет не более 25% членов группы. Кроме того, специфику поведения участников определяет форма групповой работы. В одних случаях существует потребность упорядочения выступления участников, в других, например «Мозговой штурм», наоборот, от участников требуется максимальная активность.

Эти примеры показывают, что групповая работа по решению управленческих задач в условиях информационной среды ситуационного центра характеризуется высокой интерактивностью, скоростью чередования действий, выполняемых человеком, и программными средствами, вследствие чего повышается уровень требований к участникам, к организации работы группы и конфигурации технологической среды. Еще раз подчеркнем: высокий уровень требований к участникам группового обсуждения обусловлен сложностью решаемых управленческих задач, где требуется не обыденное знание о социальной реальности, а именно экспертное знание.

Сравнительное описание двух технологий – СЦ и краутсорсинга – позволило нам продемонстрировать принципиальные различия в организации и со-

Рис. 1. Отображение стратегий поведения различных видов пользователей

держании процессов «участия» научных, консалтинговых организаций и населения в подготовке и обсуждении управленческих решений.

Применительно к научному управлению развитием общества наиболее адекватным инструментом получения объективной информации и знания о социальной реальности, на наш взгляд, является система ситуационных центров органов власти. Однозначно и то, что на сегодняшний момент технологические возможности СЦ опережают постановку вопросов о методологической организации государственного стратегического планирования с участием экспертных групп.

Парадоксальность ситуации в управлении состоит в том, что в настоящее время в стране параллельно существуют процесс разработки управленческих решений, стратегических документов различного уровня десятками авторских коллективов и самостоятельная управленческая инфраструктура, предназначенная для информационно-аналитического и коммуникационного обеспечения процессов группового принятия управленческих решений. При подготовке нового варианта «Стратегии – 2020» ни одна из экспертных групп или рассмотренных нами специализированных экспертно-аналитических организаций не использовала данный ресурс [21].

Наблюдаемые нами социальные факты дают основания полагать, что в практике стратегического управления произошел разрыв в инструментах знания: а) между мировоззренческим, теоретическим представлением о социальной реальности и метода- ми получения объективной информации и знания о ней; б) между используемой технологией организации экспертной деятельности и обоснованием роли и места научного, экспертного сообщества в системе стратегического управления.

Восстановление единства теоретико-методологических оснований для получения объективной информации о социальной реальности выливается в проблему выбора между экономической, политологической, социологической науками. Наш выбор в пользу социологии и социологии управления, в частности, вполне закономерен и объясняется способностью социологии представить адекватную социальной реальности целостную модель социальной системы, обеспечить на ее основе сбор и обработку информации.

Реализация потенциала технологий распределенной экспертной деятельности в научном управлении общественным развитием возможна при условии использования единой социологической методологической ориентации для конструирования модели стратегического управления, обоснования алгоритма решения задач долгосрочного развития российского общества и методов организации распределенной экспертной деятельности в условиях информационной среды ситуационного центра. При конструировании модели стратегического управления главное внимание уделяется проблеме отношений научных, консалтинговых организаций (экспертная система) и управленческой инфраструктуры (система распределенных СЦ), складывающейся в процессе государственного стратегического планирования.

• [1]    Луман Н . Решение в «информационном обществе» // Проблемы теоретической социологии: межвуз. сборник. Вып. 3. / отв. ред. А.О. Бороноев. – СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2000.

• [2]    См.: Гарр Т.Р. Описание структуры ожиданий (экспектаций) // Почему люди бунтуют. – СПб.: Питер, 2005.

• [3]    Тихонов А.В. Социология управления. Теоретические основы. Издание 2-е доп. и перераб. – М.: «Канон » РООИ «Реабилитация, 2009.

• [4]    См.: Кузнецов О.Л., Большаков Б.Е. Устойчивое развитие: Научные основы проектирования в системе природа – общество – человек. СПб.; М.; Дубна, 2001.; Паутова Л.А. Проблема типологии стабильности современной социальной системы // Проблемы теоретической социологии: межвуз. сборник. Вып. 3 / отв. ред. А.О. Бороноев. – СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2000.

• [5]    См. подробнее: Абельс Х. Проблема социального порядка в социологии Т. Парсонса // Проблемы теоретической социологии: межвуз. сборник. Вып. 3. / отв. ред. А.О. Бороноев. – СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2000.

• [6]    Формирование в России новой управленческой инфраструктуры – системы распределенных ситуационных центров (СЦ) органов государственной власти является фактическим результатом начатой в 1996 г. программы по информатизации государственного управления. Введение в эксплуатацию таких центров во всей вертикали государственной власти практически завершено в 2011 г.

Подробно см.: Ильин Н.И. Ситуационные центры. Опыт, состояние, тенденции развития / Н.И. Ильин, Н.Н. Демидов, Е.В. Новикова. – М.: МедиаПресс, 2011.; Корнилович В.А. Россия: социологическое знание в разработке стратегий государственного развития // Социология управления: фундаментальное и прикладное знание. – М.: Институт социологии РАН, 2013. – С. 67–92.

• [7]    Егерев С.В., Захарова С.А. Краудсорсинг в науке // Наука. Инновации. Образование. – 2013. – Вып. 14. – С. 175–186.

• [8]    Потребительские инновации – новая парадигма развития. Реферат статьи Эрика фон Хиппеля, Сусуму Огава и Йерун де Йонг // MIT Sloan Management Review № 19 [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://vkurse.obs.ru/node/471 (дата обращения: 10.05.2015).

• [9]    Von Hippel E. The Sources of Innovation by Eric von Hippel. – Oxford, University Press, 1988 // URL: http://web.mit.edu/evhippel/ www/sources.htm (дата обращения: 10.05.2015).

• [10]    Сайт проекта. Режим доступа: http://zakonoproekt2012.ru/ (дата обращения: 19.05.2015).

• [11]    Иванов В.Н. Инновационные социальные технологии государственного и муниципального управления. – М.: Изд-во «Экономика», 2008.

• [12]    Единый портал для размещения информации федеральными органами исполнительной власти проектов нормативных правовых актов и результатов их общественного обсуждения // Режим доступа: http://regulation.gov.ru/ (дата обращения: 02.02. 2015г.); Российская общественная инициатива // Режим доступа: https://www.roi.ru/ (дата обращения: 02.02. 2015).

• [13]    Более подробно см.: Корнилович В.А. Стратегическоеуправление: социологический подход: монография. – М.: ИС РАН, 2015. [14] Татарникова С.Н., Корнилович В.А., Гайдт А.Ю. Экспертиза нормативных правовых актов с участием общественности: учебно-методическое пособие. – М.: УИЦ МФП, 2014.

• [15]    Девятко И.Ф., Абрамова Р.Н., Кожанова А.А. О пределах и природе дескриптивного обыденного знания о социальном мире // Социс. – 2010. – № 9.

[16]См.: TverskyA., Kahneman D. Judgmentunderuncertainty: Heuristicsandbiases//Science.– 1974.–№ 185.– P. 1124–1131.; Kahneman D., Slovic P., Tversky A. (eds.).Judgment under uncertainty: Heuristics and biases. Cambridge, UK: Cambridge University press. 1982.

• [17]    См. результаты исследования Центра социологии управления и социальных технологий ИС РАН [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://www.surveymonkey.com/s/TZDPXYQ ; Интернет сегодня [Электронный ресурс] Всероссийский Центр изучения общественного мнения «ВЦИОМ». 2012 г. // Режим доступа: http://r-trends.ru/netcat_files/File/DUZhNIKOVA_ VTsIOM.pdf

• [18]    Расходчиков А.Н. Согласование гражданских и градостроительных интересов: мониторинг активности в социальных сетях и блогосфере по проблемам строительства новых инфраструктурных проектов // Социология управления: фундаментальное и прикладное знание / отв. ред. А.В. Тихонов. – М.: «Канон » РООИ «Реабилитация», 2014. – С. 432–440.

• [19]    Составлено автором по материалам: Демидов Н.Н. Современные тенденции информационного обеспечения ситуационных центров органов государственной власти // Ситуационные центры – 2010. Современные информационно-аналитические технологии поддержки принятия решений: материалы научно-практической конференции. РАГС. 27–28 апреля 2010 г. / под общ. ред. А.Н. Данчула. – М.: Изд-во РАГС, 2011. – С. 107; Ильин Н.И. Становление и развитие информационного обеспечения органов государственной власти // Ситуационные центры – 2010. Современные информационно-аналитические технологии поддержки принятия решений: материалы научно-практической конференции. РАГС. 27–28 апреля 2010 г. / под общ. ред. А.Н. Данчула. – М.: Изд-во РАГС, 2011. – С. 14.

• [20]    Методы и средства информационно-аналитической поддержки учебного процесса и научных исследований в ситуационном центре РАГС / сост. проф. А.Н. Павлов // Отчет по НИР кафедры информатизации структур государственной службы Российской академии государственной службы при Президенте РФ. – М.: РАГС, 2003 г. С. 17.

• [21]    Итоговый доклад был подготовлен в 2012 г. с участием 21 экспертной группы и более 100 зарубежных экспертов.