Тенденции изменения законодательства об административной ответственности в сфере предпринимательской деятельности
Журнал: Вестник Сибирского юридического института МВД России @vestnik-sibui-mvd
Рубрика: Взгляд. Размышления. Точка зрения
Статья в выпуске: 2 (63), 2026 года.
Бесплатный доступ
В статье рассматриваются такие тенденции развития института административной ответственности в сфере предпринимательской деятельности, как смягчение под воздействием реформ контрольно-надзорной сферы, увеличение составов правонарушений и ужесточение наказаний для субъектов предпринимательской деятельности, расширение административной ответственности должностных лиц за нарушения прав субъектов предпринимательской деятельности, внедрение цифровых технологий в производство по делам об административных правонарушениях, совершенных субъектами предпринимательской деятельности, трансформация правового регулирования за счет правовых позиций Конституционного Суда РФ. Делается вывод о противоречивом характере изменений законодательства об административной ответственности в сфере предпринимательской деятельности.
Короткий адрес: https://sciup.org/140315877
IDS: 140315877 | УДК: 342.922
Trends in changes in legislation on administrative liability in the field of business activities
The article examines the following trends in the development of administrative liability in business: mitigation resulting from reforms in the control and oversight sector; an increase in the number of offenses and tightening of penalties for business entities; an expansion of administrative liability for officials for violating the rights of business entities; the implementation of digital technologies in proceedings on cases of administrative offences committed by business entities; and the transformation of legal regulation through the legal positions of the Constitutional Court of the Russian Federation. The study concludes that the changes to legislation on administrative liability in business have a contradictory nature.
Текст научной статьи Тенденции изменения законодательства об административной ответственности в сфере предпринимательской деятельности
И нститут административной ответственности в сфере предпринимательской деятельности имеет весомое значение как для государства, так и для бизнеса. Административная ответственность в сфере предпринимательской деятельности выступает важнейшим способом обеспечения защиты публичных интересов при осуществлении различных видов экономической деятельности, служит источником пополнения бюджета, стимулирует юридических лиц и индивидуальных предпринимателей к правомерному поведению. Вместе с тем чрезмерно тяжелая или нерациональная административная ответственность в сфере предпринимательской деятельности может являться административным барьером для развития бизнеса, негативно сказываясь на экономике государства в целом.
Российской Федерации свойственно динамичное изменение законодательства об административной ответственности в сфере предпринимательской деятельности в целях учета развивающихся форм хозяйствования, а также с целью нахождения баланса между публичными и частными интересами. Комплексное рассмотрение правовых новелл в указанной сфере позволяет выделить следующие основные тенденции изменения законодательства об административной ответственности в сфере предпринимательской деятельности.
Первое. Смягчение административной ответственности в сфере предпринимательской деятельности под воздействием реформ контрольно-надзорной сферы, ориентированных на приоритет профилактики правонарушений по отношению к наказательной политике государства. Необходимость соотношения контрольно-надзорного законодательства и законодательства об административной ответственности изначально выступала официальным поводом к началу разработки проекта нового кодекса об административной ответственности в 2019 г. Однако к настоящему времени работа над новым кодексом замедлена, а в действующий
КоАП РФ с 2022 г. были внесены существенные поправки, касающиеся правил привлечения субъектов предпринимательской деятельности к административной ответственности1.
В частности, ст. 4.1.1 КоАП РФ, предусматривающая возможность замены административного штрафа на предупреждение для субъектов малого и среднего предпринимательства, а также некоммерческих организаций в случае совершения правонарушения впервые при отсутствии вреда, была распространена на всех субъектов, правонарушения которых выявляются в ходе государственного контроля (надзора). Введена новая ст. 4.1.2 КоАП РФ, предполагающая возможным снижение размеров административных штрафов для социально ориентированных субъектов малого и среднего предпринимательства до половины минимального порога санкции. Существенному смягчению тяжести санкционной политики государства способствовало новое правило ст. 4.4 КоАП РФ о назначении одного административного наказания за несколько правонарушений, квалифицированных по одной статье, если они выявлены в ходе одного контрольного (надзорного) мероприятия. Введено новое обстоятельство, исключающее производство по делу об административном правонарушении, в виде нарушения контролирующим органом законодательства об обязательных требованиях. Для субъектов предпринимательства появилась возможность уплаты штрафа в размере половины от наложенной суммы в течение 20 дней с момента вынесения постановления. Законодатель несколько смягчил соотношение ответственности юридических и должностных лиц. Общее правило ст. 2.1 КоАП РФ об одновременном назначении административного наказания юридическому и должностному лицу за совершенное правонарушение было дополнено возможностью привлечения кого-то одного из них с учетом степени вины.
Подобные послабления позитивно оцениваются в юридической литературе и получают положительный отклик на практике.
Хотя отдельные нюансы трактовки указанных новелл остаются дискуссионными. Так, назначение одного наказания при совершении нескольких правонарушений по обновленной ст. 4.4 КоАП РФ вызывает трудности в ситуациях, когда выявленные в ходе одного проверочного мероприятия нарушения идентичны по своей квалификации, но различны по размеру или нанесенному ущербу [7, с. 64; 4, с. 68-71]. Возможность уплаты половины суммы административного штрафа в течение 20 дней со дня вынесения постановления видится не вполне справедливой с учетом складывающейся практики о невозможности возврата части уплаченного штрафа в случае, если рассмотрение жалобы на данное постановление завершится снижением размера назначенного штрафа [8, с. 4]. На практике имеют место случаи, когда для социально ориентированных субъектов малого и среднего предпринимательства, совершивших правонарушения впервые, применяется снижение штрафа по ст. 4.1.2 КоАП РФ, хотя они могли бы претендовать на замену штрафа предупреждением по ст. 4.1.1. КоАП РФ.
Особо резонансной новеллой КоАП РФ, появившейся в связи с обновлением контрольно-надзорного законодательства, явилась норма ч. 3.1 ст. 28.1, установившая общее правило о возможности привлечения к административной ответственности исключительно по итогам проведения контрольно-надзорных мероприятий. В статье, в частности, говорится о том, что дело об административном правонарушении, выражающемся в несоблюдении обязательных требований, оценка соблюдения которых является предметом государственного контроля (надзора), муниципального контроля, при наличии информации о правонарушении, поступившей из правоохранительных и иных органов, от общественных объединений, физических и юридических лиц, из СМИ, может быть возбуждено только после проведения контрольного (надзорного) мероприятия во взаимодействии с контролируемым лицом, за исключением нескольких случаев, описанных в этой же статьей.
Ранее дела об административных правонарушениях возбуждались либо по итогам проверок, либо, если отсутствовали основания для проведения плановых и внеплановых проверок, – непосредственно на основе информации, поступающей из различных источников и указывающей на признаки совершенного правонарушения, что позволяло органам власти реагировать на любое сообщение о противоправном деянии. В настоящее время зачастую складывается абсурдная ситуация, когда у органов власти имеется информация о совершенном правонарушении, но нет оснований проведения контрольно-надзорных мероприятий, в силу чего они не могут возбуждать дела об административных правонарушениях. Причем такая проблема является весьма распространенной, поскольку обновленное контрольно-надзорное законодательство исходит из ограничительного подхода в вопросе допустимости проведения плановых и внеплановых контрольно-надзорных мероприятий, по общему правилу требует их согласования с органами прокуратуры1 и действует в условиях моратория на проведение основного объема плановых и внеплановых проверок2. Так, по отчетным данным за 2025 г.3 количество проверок в 2025 г. сократилось в 5,4 раза по сравнению с 2019 г., с 1,1 млн до 201 тыс., и в 12,9 раза выросло число профилактических визитов, до 246 тыс. 45% контрольно-надзорных мероприятий были проведены в отношении бизнеса, остальное – бюджетные организации и учреждения. 61% – доля отказа в согласовании контрольно-надзорных мероприятий прокуратурой (в Алтайском крае – примерно 75%).
Более того, новые правила возбуждения дел об административных правонарушениях сопряжены со сложностью выяснения во- проса о том, какое контрольно-надзорное законодательство имеется в виду. И хотя примечание к ст. 28.1 КоАП РФ указывает, что названные положения применимы к случаям возбуждения дел об административных правонарушениях, выражающихся в несоблюдении обязательных требований, оценка соблюдения которых является предметом контроля (надзора), порядок осуществления которого регулируется Федеральным законом «О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российской Федерации» или Федеральным законом «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля», проблема остается, поскольку эти законы содержат сложную схему соотношения с иными видами государственного контроля (надзора), регулируемыми свыше чем 300 нормативными правовыми актами.
В научной литературе такое законодательное регулирование справедливо подвергается критике как обнажающее незащищенность публичных интересов, демонстрирующее лишенность полномочий органов власти по оперативному реагированию на нарушения требований к осуществлению предпринимательской деятельности, указывающее на излишнюю бюрократизацию контрольных процедур (что идет вразрез с целями реформы контрольно-надзорной деятельности) [2, с. 975; 3, с. 17; 6, с. 134].
Второе. Расширение составов правонарушений и ужесточение наказаний для субъектов предпринимательской деятельности. Несмотря на официально транслируемый курс либерализации административной ответственности предпринимателей, законодатель параллельно продолжает усиление фискальной политики за счет расширения оснований привлечения и мер административной ответственности предпринимателей.
Составы правонарушений для предпринимателей в основном сосредоточены в главе 14 КоАП РФ «Административные правонарушения в области предпринимательской деятельности и деятельности саморегулируемых организаций», включающей свыше 70 статей. В качестве иллюстрации названной тенденции важно отметить, что в 2001 г. глава 14 КоАП РФ содержала всего 25 статей, из них 17 статей предусматривали ответственность юридических лиц и 20 статей – ответственность должностных лиц [9, с. 82-85]. Однако составы правонарушений, которые могут применяться к субъектам предпринимательской деятельности, не ограничиваются данной главой, а «разбросаны» по тексту КоАП РФ. Чаще всего они сопряжены с нарушением обязательных требований в различных сферах общественной жизни, поэтому располагаются в множестве соответствующих глав КоАП РФ. Например, к таковым относятся: ст. 19.7.9 «Непредставление сведений в автоматизированные централизованные базы персональных данных о пассажирах и персонале транспортных средств», ст. 19.9 «Нарушение порядка предоставления земельных или лесных участков либо водных объектов», ст. 6.3 «Нарушение законодательства в области обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия населения», ст. 6.28 «Нарушение установленных правил в сфере обращения медицинских изделий», ст. 8.1 «Несоблюдение экологических требований при осуществлении градостроительной деятельности и эксплуатации предприятий, сооружений или иных объектов», ст. 5.27 «Нарушение трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права» и др. В целом более половины всех статей Особенной части КоАП РФ устанавливают административную ответственность юридических лиц [10, с. 32].
При этом в КоАП РФ постоянно вносятся изменения, устанавливающие новые виды правонарушений и увеличивающие размер административных штрафов для субъектов предпринимательской деятельности. Например, с 2025 г. введена ответственность за продажу зажигалок детям, за оказание запрещенных услуг нелегальным мигрантам, включенным в реестр контролируемых лиц, за нарушение требований промышленной безопасности при добыче угля, за неправомерное осуществление каботажных ав- топеревозок, за непредставление отчета о выбросах парниковых газов, за новые виды нарушений правил работы с биометрическими персональными данными, за нарушения при предоставлении места на рынке для торговли с применением контрольно-кассовой техники, за нарушения при трудоустройстве россиян за границей на суда, которые ходят под иностранным флагом, были дополнены составы нарушений в сфере госзакупок, туристской деятельности, размещения информации. В этом же году были ужесточены административные штрафы за нарушения при производстве и обороте табака и алкоголя, за нарушения при перевалке угля в портах, за пропаганду наркотиков и психотропных веществ, за ведение отдельных видов бизнеса без уведомления, за нарушения в области персональных данных и др.1
Безусловно, введение новых составов правонарушений во многом продиктовано объективным усложнением правового регулирования и является адекватным средством обеспечения соблюдения установленных правил. Однако не всегда ужесточение ответственности видится оптимальным способом осуществления государственной политики. В юридической литературе зачастую отечественный законодатель критикуется за «безудержный рост числа составов административных правонарушений юридических лиц», за «баснословные величины административных штрафов» [12, с. 43, 44], что пагубно сказывается на развитии экономики. К настоящему времени максимальный размер административного штрафа для юридических лиц установлен в границе шестидесяти миллионов рублей. Причем не всегда позиция законодателя по установлению штрафных границ выглядит обоснованной. Например, применительно к нарушениям антимонопольного законодательства так называемые «оборотные» штрафы в размерах, кратных сумме выручки правонарушителя (ч. 1 ст. 14.31, ст. 14.32, ч. 2 ст. 14.33 КоАП РФ), не кор- релируют с иными критериями определения штрафных санкций и не соответствуют предназначению публичного санкционирования в целом (чч. 1, 2 ст. 3.1 КоАП РФ) [1, с. 24]. Административный штраф по ст. 12.21.1 КоАП РФ для юридического лица в размере 300 тыс. рублей за превышение допустимой нагрузки на ось транспортного средства несопоставим с рассчитываемым в этом случае государством причиненным вредом дорожному покрытию. Явный дисбаланс в части установления размеров штрафов виден в ст. 14.37 КоАП РФ: за нарушения правил установления наружной рекламы индивидуальный предприниматель должен заплатить административный штраф в размере от 3 до 5 тыс. рублей, а юридическое лицо – от 500 тыс. до 1 миллиона рублей. Подобные примеры можно продолжать. Поэтому в среде представителей юридических лиц актуальным является предложение законодателю уделять больше внимания обоснованности повышения штрафов, соизмеряя их размер с финансовым результатом той или иной компании [13, с. 68].
Законы субъектов Российской Федерации также могут устанавливать некоторые составы правонарушений, применимые к предпринимателям. Например, в Законе Алтайского края «Об административной ответственности за совершение правонарушений на территории Алтайского края» установлена ответственность за нарушения правил благоустройства, охраны зеленых насаждений, для операторов курортного сбора и т.п.2 Однако нужно понимать, что субъекты Федерации не могут вводить составы правонарушений за нарушения федеральных регулятивных норм, что рассматривается Верховным Судом РФ как нарушение принципа правовой определенности, влекущее превышение полномочий субъектами РФ3. Поэтому составы административных правонарушений в сфере предпринимательской деятельности в большей мере сосредоточены в КоАП РФ.
В настоящее время составы административных правонарушений, в том числе в сфере предпринимательской деятельности, могут устанавливаться исключительно в КоАП РФ и законах субъектов Российской Федерации, в отличие от ранее действовавшего законодательства, когда подобное регулирование могло осуществляться на местном уровне, а также в иных, помимо КоАП РФ, законах и подзаконных актах, которых насчитывалось более сотни. Соответственно, в плане правоприменения современное регулирование стало удобнее для бизнеса, поскольку для определения административной противоправности деяний не нужно отыскивать их в значительном объеме законодательства.
Одним из направлений ужесточения административной ответственности в сфере предпринимательской деятельности является стремление законодателя к распространению юридических конструкций юридических лиц на индивидуальных предпринимателей. Дело в том, что легально КоАП РФ предполагает возможность наложения наказания как на юридических лиц, так и на должностных лиц организаций, рассматриваемых в качестве особых специальных субъектов. Индивидуальные предприниматели несут административную ответственность по общему правилу как должностные лица, за исключением отдельных сфер, где законодатель приравнивает их к юридическим лицам. Однако в последние годы происходит системное расширение составов правонарушений, где индивидуальные предприниматели приравниваются к юридическим лицам (в миграционной сфере, сфере промышленной безопасности и др.), что означает для них существенное и не всегда понятное повышение штрафной нагрузки.
При этом интересно, что КоАП РФ не апеллирует термином «филиал» или «представительство» юридического лица. Поэтому в случае совершения административного правонарушения филиалом или представительством юридического лица к ответственности всегда должна привлекаться «головная организация». Зачастую это представляет существенные неудобства на практике, поскольку создает проблему поиска законного представителя юридического лица, его надлежащего уведомления и привлечения в производство по делу об административном правонарушении. Так, для всех дочерних подразделений РЖД, Росатома и т.п. крупных организаций законным представителем в производстве по делам об административных правонарушениях должен выступать их руководитель.
Также как чрезмерно жесткий можно характеризовать общий подход законодателя к равному привлечению к административной ответственности всех юридических лиц, вне зависимости от их организационно-правовой формы. Такое регулирование зачастую вызывает справедливую критику, поскольку уравнивает в правовом отношении и крупные компании, и малый бизнес, и социально ориентированные организации, и бюджетополучателей, и органы власти, имеющие статус юридического лица. До настоящего времени лишь обсуждается вопрос внесения изменений в КоАП РФ об освобождении от административной ответственности органов власти и некоторых бюджетополучатаелей. Судебная практика стремится к учету индивидуальных особенностей тех или иных кампаний. Например, используются такие дополнительные смягчающие обстоятельства, как статус бюджетополучателя, исполнение прямых указаний собственника, болезнь руководителя, отсутствие руководителя и т.п. Однако в условиях действия основного правила о наложении административных наказаний в пределах санкции, а также лишь незначительных отступлений КоАП РФ от принципа равенства организаций (ст. 4.1.1, 4.1.2, 24.9) подобных мер не хватает для того, чтобы справедливо назначать административные наказания с учетом индивидуальных особенностей дела.
Третье. Развивается административная ответственность должностных лиц за нарушения прав субъектов предпринимательской деятельности. Административная ответственность в сфере предпринимательской деятельности касается не только подвластных субъектов, собственно предпринимателей, но и может применяться к представителям государства, нарушающим права бизнеса. В этом плане отрадно отметить увеличение числа составов правонарушений в силу расширения правовых конструкций под влиянием проводимой административной реформы, включая концепты государственных услуг, персональных данных, конкурентных государственных закупок и т.п. Так, распространены случаи привлечения к ответственности должностных лиц за нарушения прав предпринимателей, выражающиеся в необоснованном отказе в предоставлении государственной услуги по предоставлению земельного участка в аренду, несвоевременном рассмотрении заявлений предпринимателей о предоставлении в аренду земельного участка, о переводе земель из одной категории в другую, нарушении сроков предоставления услуги по возмездному отчуждению из государственной собственности недвижимого имущества, арендуемого субъектами малого и среднего предпринимательства, нарушении условий предоставления субсидий предпринимателям, задержках при уплате денежных средств по государственным (муниципальным) контрактам, не-размещении на сайтах органов власти необходимой информации для субъектов малого и среднего предпринимательства, злоупотреблениях при проведении государственного (муниципального) контроля. При этом особо эффективная роль по выявлению подобных нарушений отмечается за органами прокуратуры [5, с. 40-42]. Вместе с тем очевидно, что административная ответственность властных субъектов значительно уже, чем предпринимателей. Например, за нарушения законодательства о контроле (надзоре) для предпринимателей предусмотрены порядка 25 статей в главе 19 КоАП РФ, связанных с неповиновением должностным лицам контролирующих органов, воспрепятствованием их деятельности, неисполнении предписаний, непредставлении информации и т.п., а для органов власти – всего одна ст. 19.6.1 КоАП РФ, включающая пять составов.
Четвертое. Расширение возможностей использования цифровых технологий при привлечении к административной ответственности в сфере предпринимательской деятельности. Эта тенденция связана с общими процессами цифровизации государственного управления, доходящими до института административной ответственности с неким запозданием на фоне иных сфер правового регулирования. С 2007 г. в КоАП РФ появилась возможность привлечения к административной ответственности с использованием работающих в автоматическом режиме специальных технических средств изначально в сфере дорожного движения, а теперь и в области благоустройства территории, охраны окружающей среды. Судебная практика признала правомерным применение этих упрощенных конструкций привлечения к ответственности к юридическим лицам1. Теоретически рассматривается возможность расширения сфер выявления правонарушений с использованием автоматических специальных технических средств.
Лишь с 2011 г. в КоАП РФ была введена ст. 25.15, устанавливающая неисчерпывающий перечень форм извещения лиц, участвующих в производстве по делу об административном правонарушении2. На основе этой статьи на практике стали использоваться телефонограммы, СМС-уведомления, были выработаны некоторые презумпции извещен-ности при неполучении корреспонденции3. С 2016 г. в КоАП РФ предусмотрено право налоговых органов привлекать к административной ответственности в сфере использования контрольно-кассовой техники при проведении автоматизированной информационной системой проверки поступивших сообщений и заявлений физических и юридических лиц4.
С 1 июля 2025 г. законодатель существенно расширил возможности подачи и получе- ния документов по КоАП РФ в электронном виде (через Госуслуги, через систему межведомственного электронного взаимодействия, через информсистему, которую определит Верховный Суд РФ). Были предусмотрены две новые формы дистанционного участия в рассмотрении дел и составлении протоколов по делам об административных правонарушениях: видео-конференц-связь и веб-кон-ференция1. Такие новеллы, безусловно, соответствуют потребностям времени и могут сделать участие в производстве по делам об административных правонарушениях для предпринимателей более удобным и менее затратным. Однако нельзя сказать, что к настоящему времени они стали эффективно применяемыми, поскольку используются исключительно при наличии у соответствующих органов власти технических возможностей, а также сопровождаются необоснованными отказами правоприменителями в удовлетворении ходатайств на их использование. Критикуемым является отсутствие прямого указания в КоАП РФ, в отличие от АПК РФ, права представления доказательств путем использования систем видео-конференц-связи [11, с. 98].
Пятое. Изменение административной ответственности в сфере предпринимательской деятельности под влиянием правовых позиций Конституционного Суда РФ. Эта тенденция является частным случаем проявления общей конституционализации действующего законодательства и в целом имеет позитивное значение.
Так, в 2013 г. после многочисленного потока жалоб Конституционный Суд РФ принял постановление, в котором указал, что максимальный размер административного штрафа законодатель может устанавливать такой, какой считает нужным, однако минимальный порог штрафа должен предполагать возможность правоприменителя назначать административное наказание с учетом индивидуальных особенностей дела. Поэтому Конституционный Суд РФ разрешил назначать административное наказание ниже низшего предела, если минимальный размер административного штрафа в конкретной статье превышает 10 тыс. рублей для граждан, 50 тыс. рублей для должностных лиц и 100 тыс. рублей для юридических лиц2. Однако законодатель учел эту правовую позицию при внесении поправок в КоАП РФ в 2014 г., сохранив общий вектор на ужесточение санкционной политики. Он установил, что в этих случаях можно выходить за пределы санкции только в «исключительных» случаях и назначать наказание не менее одной второй от минимального размера санкции. Поэтому проблема значительных размеров административных штрафов продолжает быть актуальной.
Неоднократно Конституционный Суд РФ подчеркивал недопустимость использования максимальных размеров административных штрафов при выявлении правонарушений специальными техническими средствами, работающими в автоматическом режиме3, а также запрет расширительного подхода в исчислении повышенных сроков давности привлечения к административной ответственности, в том числе для субъектов пред-принимательства4. В 2018 г. законодатель под воздействием правовой позиции Конституционного Суда РФ5 был вынужден установить право восстановления срока, предусмотренного для уплаты административного штрафа в размере половины от назначенной суммы по ходатайству привлеченного к адми- нистративной ответственности лица в случае, когда копия постановления о назначении административного штрафа, направленная привлеченному к административной ответственности лицу по почте заказным почтовым отправлением, поступила в его адрес после истечения двадцати дней со дня вынесения.
В 2020 г. Конституционный Суд РФ признал не соответствующей Конституции РФ возможность конфискации орудия правонарушения не у собственника (перевозчика) в случае, когда соответствующий товар или предмет находятся на таможенной территории Евразийского экономического союза, где таможенные органы России имеют надлежащие правовые средства установления собственника имущества и применения к нему мер принуждения1. В 2023 г. Конституционный Суд РФ, рассмотрев дело о движении крупногабаритного транспортного средства с превышением допустимых габаритов, постановил, что закон об отмене административной ответственности имеет обратную силу даже в случае полной уплаты административного штрафа2.
В 2024 г. Конституционный Суд РФ коснулся важных процессуальных аспектов административной ответственности, в том числе имеющих значение для предпринимателей. В частности, Суд изменил порядок рассмотрения дел в ситуации, когда в протоколе об административном правонарушении нет подписи составившего его должностного лица. Он постановил в таких ситуациях не прекращать производство, а восстанавливать нарушенные процессуальные нарушения в рамках стадии рассмотрения дела об административном правонарушении3. В этом же году Конституционный Суд РФ установил запрет споров по подсудности при обжаловании не ступивших в законную силу постановлений по делам об административных правонарушениях4.
В то же время иногда юридическая практика в части привлечения к административной ответственности субъектов предпринимательства, несмотря на участие Конституционного Суда РФ, движется в весьма спорном направлении. Например, в 2012 г. и 2013 г. высшие судебные инстанции разрешили привлекать юридических лиц – владельцев транспортных средств к административной ответственности за превышение скоростного режима и иные правонарушения в сфере безопасности дорожного движения, выявленные с использованием специальных технических средств, работающих в автоматическом режиме, несмотря на тот факт, что юридическое лицо физически не может управлять автомобилем. Лишь в особом мнении судья Конституционного Суда РФ С.Д. Князев выразил возражения против такого вменения, предложив для таких случаев ввести новый состав административного правонарушения, предполагающего наказание юридического лица за передачу права управления транспортным средством лицу, нарушившему правила дорожного движения5. В 2022 г. Конституционный Суд РФ не признал противоречащим Конституции РФ вменение юридическим лицам административного наказания за совершение правонарушений умышленно, хотя эта форма вины характерна только для физических лиц. Орган конституционной юстиции указал, что в случаях указания в КоАП РФ на умышленную вину юридического лица необходимо ориентироваться на вину должностного лица. И опять же судья С.Д. Князев в особом мнении не согласился с общей позицией Суда и рекомендовал законодателю воздержаться от подобных юридических конструкций1.
Таким образом, отечественное законодательство об административной ответственности в сфере предпринимательской деятельности развивается весьма противоречиво и непоследовательно. С одной стороны, наблюдается смягчение административной ответственности для бизнеса под влиянием реформирования контрольно-надзорной сферы вплоть до допущения ситуаций безнаказанности за выявленные правонарушения в случаях отсутствия оснований для проведения плановых или внеплановых контрольно-надзорных мероприятий. С другой стороны, продолжается ужесточение законодательства об административной ответственности в сфере предпринимательской деятельности за счет внедрения новых составов правонарушений и увеличения границ административных штрафов для субъектов предпринимательской деятельности. Проводимая цифровизация административной ответственности в сфере предпринимательской деятельности осуществляется в несколько запоздалом темпе. Правовые позиции Конституционного Суда РФ имеют значимое влияние на совершенствование института административной ответственности в сфере предприниматель- ской деятельности, однако иногда корректируются законодателем в сторону усиления фискальной политики. Позитивной оценки заслуживает попытка законодателя учитывать в некоторых случаях индивидуальный статус нарушителя или условия совершения правонарушений в предпринимательской сфере (совершение правонарушений впервые, при отсутствии вреда, совершение однопорядковых нарушений, выявленных в ходе одного контрольно-надзорного мероприятия, возможность раздельного привлечения к ответственности юридических лиц и должностных лиц, выполнение предпринимателем социально-ориентированной функции и т.п.), а также расширение административной ответственности должностных лиц за нарушения прав субъектов предпринимательской деятельности. Однако остаются актуальными проблемы обоснованности чрезмерно больших размеров административных штрафов для юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, внедрения в КоАП РФ таких субъектов, как филиалы и представительства юридических лиц, установления правил привлечения к административной ответственности, позволяющих в большей мере учитывать индивидуальные особенности совершения правонарушений и финансовые возможности предпринимателей.
№ 2(63)•2026