Традиции и инновации в осмыслении медиа и журналистики

Введение . Инновации – это перемены. Медиапродукты и услуги меняются. Меняются процессы производства и распространения медиа. Владение и финансирование средств массовой информации меняются. Роли пользователей меняются. И наши представления о СМИ тоже меняются [1].

Исследователей СМИ всегда интересовали изменения, происходящие в СМИ – новые медиа, новые жанры и новые способы использования медиа. Исследование новых медиа-разработок, их политического, культурного и экономического контекста, новых форматов и новых форм участия пользователей являются важными вопросами медиа-исследований.

Однако эта озабоченность новыми медиа в значительной степени не была основана на явных теоретических соображениях об инновациях. Это может предоставить исследователям СМИ лучшие инструменты – не для того, чтобы видеть совершенно новые вещи, а для исследования тех аспектов новых медиа, которые в противном случае были бы не так доступны.

Марсель Пруст заметил: « Настоящее путеше ствие открытий состоит не в поиске новых пейзажей , а в том , чтобы увидеть новые гла за ».

Материалы, представленные в данном исследовании, показывают, что теории инноваций открывают плодотворные и актуальные перспекти-

–– ЖУРНАЛИСТИКА –– вы для исследований средств массовой информации [2].

В этом ключе, важно помнить о том, что существует много споров о взаимосвязи между терроризмом и средствами массовой информации. Бывший премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер назвала публичность в СМИ «кислородом» терроризма. Бывший лидер «АльКаиды» Усама бен Ладен, по словам бывшего близкого соратника, был «чрезвычайно увлечен» и был «одержим» вниманием международных СМИ.

Действительно, террористам нужно, чтобы люди, находящиеся за пределами непосредственной географической зоны нападения, знали об их действиях, чтобы посеять страх и заручиться народной поддержкой. Как заключает Брюс Хоффман:

«Без освещения в средствах массовой инфор-мации влияние акта, возможно, будет потра -чено впустую, оставаясь узко ограниченным непосредственной жертвой (жертвами) напа -дения, вместо того, чтобы достичь более ши -рокой «целевой аудитории», на которую на самом деле направлено насилие террористов» [3].

Хотя отношения между терроризмом и СМИ на первый взгляд могут показаться простыми, на самом деле они сложны и динамичны. Террористические группировки используют основные средства массовой информации, а также свои собственные пропагандистские продукты в качестве средства привлечения внимания общественности. При этом они одновременно пытаются повлиять на несколько аудиторий, включая (но не обязательно ограничиваясь) правительственных чиновников, массовую общественность конкретной страны или более широкую международную аудиторию.

Очевидно, что терроризм и средства массовой информации тесно связаны между собой в динамичных отношениях. Однако со временем этот процесс становится все более сложным, в связи с радикальными изменениями в медиаландшафте, в частности, появлением «новых» медиа-платформ, основанных на Интернете. Это создает серьезные проблемы для борьбы с использованием средств массовой информации террористами в демократических странах.

В этой связи, существует понимание необходимости принятия и наращивания серьезных мер контроля информационного пространства со стороны общества и, в значительной степени, государственных структур в мире. Такое понимание сформировалось, а в недавний период существенно окрепло перед лицом усугубления угроз терроризма и экстремизма, нарастающих посредством активности их носителей и спонсоров именно в Интернете и соцсетях.

Обсуждение . Многие меры в данной сфере уже активно предпринимаются, прежде всего, в государствах-лидерах международных антитеррори-стических усилий, часто являющихся одновременно и основными мишенями террористов.

Речь идет, в частности:

– об усилении госрегулирования онлайн-пространства и соцсетей;

– о расширении полномочий в этих вопросах традиционных органов безопасности или создании для этого разноформатных специальных подразделений;

– об ужесточении наказания за противоправные действия в Интернете, связанные с терроризмом и экстремизмом; укреплении взаимодействия с заинтересованным бизнесом.

В приоритетах многих государств, в т.ч., в России – целенаправленное подключение к этим задачам потенциала гражданского общества (научных, культурных и образовательных учреждений, СМИ, НПО, религиозных общин).

Все более энергичная работа, всегда при активном участии России, осуществляется и на международном уровне, прежде всего, в ООН. Так, положение в пользу противодействия активности террористов в Интернете и соцсетях является одним из ключевых элементов инициированного Россией проекта резолюции СБ ООН по противодействию теридеологии (выдвинут в октябре 2016 г.). Продвижение нашей инициативы, как считаем, позволило адекватно насытить близкое по духу египетское предложение в СБ ООН по выработке «всеобъемлющих международных рамок» борьбы с терпропагандой («рамки» одобрены субстантивной резолюцией СБ ООН 2354), которые впервые на таком уровне зафиксировали в качестве международных «наилучших практик» криминализацию подстрекательства к терроризму, блокировку, фильтрацию и удаление террористического и экстремистского контента из Интернета и соцсетей.

В принципе – так говорят российские компетентные ведомства и признают многие зарубежные партнеры – комплексные отечественные меры противодействия террористической и экстремистской пропаганде в Интернете и соцсетях, лежащие и в основе наших предложений на международной арене, безусловно, входят в число наиболее смелых, системных и эффективных в соответствующей международной практике.

Здесь имеются в виду, прежде всего, предоставленная российским законодательством, начиная с 2014 г., возможность во внесудебном порядке ограничивать доступ к информационным ресурсам, содержащим призывы к террористической и экстремистской деятельности, а также, например, обязанность операторов связи и организаторов распространения информации в сети Ин тернет хранить сведения об этом в течение 3 лет и 1 года соответственно (норма установлена изменениями в законодательство, внесенными в 2016 г. в рамках т.н. «пакета Яровой»). Статистика наглядно подтверждает результативность указанных государственных решений: в общей сложности. удалены экстремистские материалы с более 25,3 тысяч интернет-ресурсов, блокировано более 37 тысяч таких ресурсов с террористическим и экстремистским контентом [4].

Фундаментальной проблемы террористической, в т.ч. антироссийской, активности в Сети это, конечно, не снимает, так как информационные технологии функционируют глобально и регулироваться, «вычищаться» от опасных проявлений могут только в силу надежных и действительно глобальных договоренностей. Допустить подобные межгосударственные ограничения западники, исторически и технологически обладающие преимущественным влиянием на развитие «Всемирной паутины», не желают по очевидным геополитическим и политическим соображениям [5].

Это – позиция циничная и, безусловно, замешанная на «двойных стандартах», но, как показывают события, изменить ее даже перед лицом угрозы терроризма нынешнего беспрецедентного уровня западники не готовы: особенно с учетом объективно имеющихся у них возможностей (и политической готовности) переориентировать значительную часть этой угрозы против «неугодных» режимов, включая Российскую Федерацию.

Результаты . В это политизированное и своекорыстное видение удобной для себя организации информационного пространства вписываются и громко заявляемые западными государствами приоритеты в части контртеррористического и «антиэкстремистского» регулирования соцсетей: главное-же добровольное сотрудничество, «партнерство» с Интернет-компаниями, что не является и не должно быть покушением на «полную свободу Интернета»; то есть, на «свободу слова», свободу распространять и получать информацию и прочие ценности, абсолютизиру-