Традиционные российские духовно-нравственные ценности: разговор в блиц-формате с сотрудниками ОВД

Аlexandr V. Pеtrov, Candidate of Science (in Philosophy), Associate-Professor, Associate-Professor at the chair of Philosophy and Political Studies 1; ;

Актуальность, значимость и сущность проблемы. С момента, когда традиционные ценности получили патронат со стороны Российского государства, связанная с ними проблематика прочно вошла в список самых востребованных тем у гуманитариев всех предметных направлений. С 2022 г. количество одних только журнальных статей этой тематики, индексированных в РИНЦ, уже перевалило за 200, не считая еще более многочисленных публикаций по материалам конференций. Традиционные для российской идентичности ценности стали актуальной исследовательской проблемой по ряду причин, среди которых: 1) пробелы в идеологической работе государственных культурнопросветительских и политических институтов, на протяжении всего постсоветского времени не предлагавших обществу последовательных и цельных ценностно-целевых моделей; 2) недостаточность консьюмеризма для того, чтобы стать мировоззренческой опорой в период кризиса, охватившего современный мир; 3) необходимость предложить обществу аксиологические установки, способные быть альтернативой ценностям глобализированной культуры.

Изложенные в Основах государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей (далее — указ Президента № 809) 1 аксиологические установки призваны заполнить эти пробелы, стать альтернативой консьюмеризму и сделаться опорой российской гражданской идентичности. Относительная новизна этой аксиологии сама по себе составляет проблему педагогического свойства, связанную с тем, что необходимо определить, в каких формах и в каком ключе следует преподносить тему традиционных ценностей той или иной аудитории. При грамотной «подсветке» традиционные ценности будут устойчиво ассоциироваться с культурной идентичностью и ее исторической уникальностью; с логической стройностью и нравственной привлекательностью консерватизма, широко использующего бинарные оппозиции (мужчина — женщина, добро — зло, друг — враг и т. п.); с социальным престижем традиционной семьи и соответствующей ей моделью отношений между поколениями. Установление этих ассоциаций, как в целом реализация социальной и культурной политики в духе традиционализма, требует комплексного подхода, и только в этом случае можно рассчитывать на успешное решение проблемы имплементации традиционных ценностей в общественное сознание. Усилия нужны и от педагогического сообщества, которому надлежит решить общую задачу, обусловленную обозначенной выше проблемой: как в зависимости от бюджета времени и особенностей аудитории говорить о традиционных ценностях так, чтобы этот разговор был эффективен, а не превратился в начетничество? Эта проблема принимает вид частной задачи, когда условия ее решения ограничены временем (20–30 мин.), а аудитория, привлеченная к знакомству с традиционными ценностями, состоит из сотрудников правоохранительных органов. Именно таков формат занятий, проводимых с личным составом в рамках единого дня государственно-правового информирования. В этих узких рамках лектору предстоит быстро, наглядно и доходчиво раскрыть весьма сложную тему. Автору приходилось брать на себя данную роль; дальнейшее изложение познакомит читателя с концепцией таких занятий и опытом ее реализации.

Теоретические предпосылки и степень разработанности проблемы. Появление документа всероссийского значения, описывающего российские духовно-нравственные ценности, разъясняющего их содержание и транслирующего их важность, давно назрело и наконец-то состоялось. Это важно по следующим причинам: 1) государственная воля структурировала дискурс вокруг традиционалистической аксиологии, существовавший задолго до этого, и избавила любого, кто приступал бы к нему, от необходимости всякий раз самостоятельно конструировать актуальный перечень традиционных ценностей; 2) указ Президента № 809 в условиях продолжающейся гибридной конфронтации с неолиберальным глобализмом предложил российскому обществу альтернативную систему ценностных координат, в отсутствие которой серьезная претензия на то, чтобы оспорить сложившийся после окончания холодной войны миропорядок, была бы невозможна; 3) нельзя выстроить концепт суверенной страны-цивилизации без обеспечения его суверенным набором ценностей.

Аксиологический дискурс имеет давнюю историю и специфический облик в разных предметных областях. Своеобразен он и в той части, которая касается проблемы трансляции ценностей, их передачи в процессе воспитания. На концептуальном уровне этот дискурс представлен взглядами следующих авторов. В. И. Брагинский и В. С. Семенцов указывали, что ценности не являются абстракциями, они всегда связаны конкретным культурно-историческим контекстом. На этой идее основывается тезис о том, что ценности, свойственные конкретной культуре, специфичны и не следует универсализировать их так, как это делает европоцентризм по отношению к ценностям европейской культуры. В этой оптике культурная традиция и связанные с ней практики выглядят как процесс понимания интерпретации ценностей [1]. Таким образом, ценности приобретают экзистенциальный характер, оказываясь непосредственно связанными с личным опытом и жизненным выбором человека. В этом моменте взгляды авторов сближаются с точкой зрения М. М. Бахтина, отстаивавшего идею диалогичности сознания и производную от нее идею диалогичности ценностей. В его понимании аксиологический дискурс является тем полифоническим пространством, в котором ценности существуют как единицы смысла, требующие от личности ответственного выбора в пользу некоторых из них. Из полифоничности следует идея интерсубъективности ценностей, поскольку они рождаются в диалоге, а диалог невозможен без Я и Другого [2]. В коммуникативно-прагматическом ключе рассматривает ценности Г. Л. Тульчинский. С его точки зрения, ценности представляют собой смысловые конструкции, употребляющиеся в качестве инструмента управления и коммуникации между социальными акторами и становящиеся при этом плюралистичными и релятивными. Г. Л. Тульчинский понимает личную аксиологию как конструкт, обусловленный выбором некоторых ценностей из всего их разнообразия, предлагаемого культурой, и этот выбор оценивается им как экзистенциальный и в связи с этим весьма ответственный и значимый, что делает его чрезвычайно ценным в культурной атмосфере постмодерна [3].

Если подвергнуть анализу современный российский дискурс именно о традиционных ценностях, то в нем можно выделить несколько смысловых доминант. Рассмотрим их, расположив по порядку возрастания внимания к частному и снижения внимания к общему, т. е. двигаясь от концептуального к прикладному. На общем, концептуальном уровне обычно говорится о том, чем специфичны российские традиционные духовно-нравственные ценности, какой аксиологической модели они противопоставлены (И. В. Гончаров называет в качестве таковой неолиберальную идеологию [4, с. 64]). В концепции традиционных ценностей Е. А. Пушкарев и Д. С. Злыденко видят воплощение процесса поиска политической элитой идей и целей, способных объединить российское общество, сформировав общее для «монархистов, социалистов и либералов» патриотическое ядро [5, с. 37]. А. А. Морозов замечает проблемный характер концепции традиционных ценностей, связанный с возможностью их разнообразной трактовки, в значительной мере зависящей от идеологического контекста, а также с тем, что этос этих ценностей еще находится в процессе становления [6, с. 405].

Если спуститься с высоты теоретических обобщений, то мы обнаружим множество материалов, направленных на решение проблемы применения концепции традиционных ценностей в образовательном и воспитательном процессе и в общем, и в частном виде как проблемы ведомственного образования. На общем уровне С. Г. Галаганова обнаруживает противоположность между когнитивной моделью, лежащей в настоящее время в основе российского образования, и традиционными установками отечественной педагогики, соответствующей концепции российских традиционных ценностей [7, с. 29]. Для преодоления этого затруднения Н. Л. Худякова предлагает выстраивать правильные отношения между целями воспитания и ценностной сферой [8, с. 99], а Н. В. Ходякова выдвигает рамочную модель патриотического воспитания [9, с. 118–119].

На уровне ведомственного образования тема традиционных ценностей звучала еще до того, как стала педагогическим мейнстримом, причем в системе МВД традиционные для нее ценности задолго до указа Президента № 809 были определены в виде текста присяги сотрудника органов внутренних дел. По мнению В. В. Неганова, К. С. Щелокова и А. А. Ва-сечко, связь нравственного сознания принимающего Присягу и ценностей, декларированных в ней, способна стать фундаментом высокого профессионализма и добросовестной службы [10, с. 312]. Важный шаг к актуализации связи принятых в российском обществе нравственных принципов и ценностей с этическими требованиями, предъявляемыми к сотрудникам ОВД, был сделан с появлением Кодекса этики и служебного поведения сотрудников ОВД РФ 2. Основные этические требования предписывают сотруднику рассматривать защиту жизни, здоровья, прав, свобод, чести, личного достоинства и законных интересов граждан как высшую нравственную цель его служебной деятельности; признавать приоритет государственных и служебных интересов над личными; служить примером исполнения законов и требований служебной дисциплины; быть мужественным и решительным перед лицом опасности; способствовать межнациональному согласию; вести себя достойно и вежливо, вызывать уважение граждан к ОВД; быть нетерпимым к проявлениям коррупции. Теперь, когда широкой общественности представлена концепция традиционных ценностей, предлагаемая в качестве основания для общероссийской гражданской идентичности, внимание исследователей сосредоточивается на отдельных ценностях из общего списка традиционных. Например, М. А. Косарева делает акцент на семейных ценностях в воспитательной работе с курсантами вузов системы МВД России [11, с. 77].

Материалы, результаты и обсуждение

Место традиционных российских духовно-нравст венных ценностей в морально-психологическом обеспечении деятельности ОВД. В настоящее время действует Положение о порядке организации морально-психологического обеспечения деятельности ОВД РФ 3, согласно которому морально-психологическое обеспечение деятельности ОВД РФ осуществляется с опорой на традиционные российские духовно-нравственные ценности (п. 2.5). Одной из основных целей морально-психологического обеспечения объявлено закрепление в сознании сотрудников традиционных российских духовнонравственных ценностей, общероссийской гражданской идентичности (п. 3.2). Важным элементом морально-психологического обеспечения является политико-воспитательная работа с личным составом (п. 4.1). К числу задач, решающихся политиковоспитательной работой, относится формирование у сотрудников государственно-правового мировоззрения, чувств патриотизма и личной ответственности за судьбу Отечества, знания и уважения его истории и культуры, традиционных российских духовнонравственных ценностей (п. 21.1). Одной из форм политико-воспитательной работы является единый день государственно-правового информирования (далее — ЕДГПИ) (п. 44). Такой форме проведения занятий наиболее релевантен метод убеждения, предполагающий разностороннее воздействие на разум, чувства и волю сотрудника в целях формирования твердой, глубоко осмысленной и эмоционально пере- житой точки зрения по обсуждаемому вопросу, формирования у него требуемых качеств и установок (п. 22).

Тематика мероприятий единых дней государственно-правового информирования разрабатывается Главным управлением по работе с личным составом МВД России, распоряжением которого для проведения занятий в системе ЕДГПИ с личным составом территориальных органов МВД России утвержден состав лекторской группы с примерной тематикой выступлений 4. В рамках работы лекторской группы до личного состава доводится тема, сформулированная следующим образом: «Сохранение и укрепление традиционных российских духовно-нравственных и культурноисторических ценностей как один из приоритетов государственной политики Российской Федерации». Дидактическая рамка, в которую автор, действующий в составе лекторской группы от Омской академии МВД России, старался «вписаться» при подготовке к занятиям по этой теме, весьма тесна, поскольку ограничивает лектора и во времени, и в глубине изложения материала. Она с неизбежностью заставляет жертвовать некоторыми подробностями, важными для разговора о традиционных ценностях в академическом формате, однако если обращаться к ним в формате ЕДГПИ, то слушатель окажется перегружен подробностями, ценными для ученого, но утомительными для человека, мало или совсем незнакомого с этим дискурсом. Поэтому при разработке содержательной части занятия автор ради лаконичности и простоты изложения был вынужден пожертвовать многим достойным упоминания, и сделал это не потому, что счел что-то маловажным и несущественным. Такой подход оправдал себя, поскольку материал, организованный в соответствии с ним, был с успехом апробирован на четырех научно-практических форумах 5.

Формат одиночного занятия, тем более ограниченного во времени, поскольку речь идет не об академической лекции, а о непродолжительной эпизодической встрече, предъявляет ряд жестких требований к структурированию материала и способу его подачи. Их можно сформулировать так: 1) демонстрация актуальности темы; 2) простота формулировок и, насколько это возможно, их лаконичность; 3) наглядность и живость подачи, разнообразие и доходчивость аргументации. Кроме того, немаловажно не только показать актуальность темы, но и подчеркнуть ее проблемный характер, «столкнуть» теоретическую концепцию с реальностью и донести, что общественно и лично значимый итог этого «столкновения» зависит от каждого из нас. Это позволит организовать рациональное и эмоциональное вовлечение слушателей в тему. Проблематизация побуждает лично отнестись к материалу; это не позволит сложиться впечатлению о нем как о чем-то постороннем, лично их никак не касающемся. В соответствии с этим подходом автор предлагает следующий порядок подачи информации при проведении занятия по теме «Сохранение и укрепление традиционных российских духовно-нравственных и культурно-исторических ценностей как один из приоритетов государственной политики Российской Федерации».

Последовательность репрезентации традиционных российских духовно-нравственных ценностей в блиц-формате

• 1.    Для того чтобы подчеркнуть актуальность темы традиционных ценностей и развеять возможный скепсис слушателей по этому поводу (естественный для взрослого человека, к которому подступают с разговором, на первый взгляд обещающим морализаторство в духе стихотворения В. В. Маяковского «Что такое хорошо и что такое плохо?»), важно сделать акцент на том, что сами по себе традиционные ценности совсем не новодел, пущенный в жизнь административной волей, а закономерное проявление давно начавшихся объективных социально-исторических процессов. Для этого следует сказать, что поражение СССР в холодной войне привело к разрушению биполярного мира, в том числе системы коллективной безопасности, связанной с этой геополитической моделью, после чего мировой данностью стала глобальная гегемония США. Будучи главным бенефициаром современного миропорядка, США поддерживают его всеми доступными средствами, не стесняясь самых жестких мер в отношении конкурентов, претендующих на то, чтобы оспорить эту гегемонию, не исключая и военной агрессии. Поскольку примеры, иллюстрирующие этот тезис, весьма многочисленны, но требуют от слушателя знания истории и географии, чтобы быть правильно понятыми, в качестве альтернативы можно привести высказывание М. Помпео в бытность его директором ЦРУ о том, что США уникальная, исключительная страна, Россия же — уникальная, но не исключительная ⁶. Эти слова весьма наглядно иллюстрируют миро-

  воззренческие основания американского гегемонизма и показывают, что наш геополитический оппонент считает в полной мере субъектным только себя самого. Более того, такая модель международных отношений несправедлива, прежде всего, в отношении тех стран, которые обладают субъектностью (политической, экономической, культурной и т. д.). Даже будучи поддерживаемой силой оружия и экономическим сдерживанием, она не может оставаться незыблемой. Однако, для того чтобы манифестировать эту субъектность, мало обладать суверенной властью, вооруженной силой и развитой экономикой; важна также и культурная самобытность, т. е. то, что является специфическим признаком цивилизации и всегда отличало каждую из них от всех прочих [12, с. 113–114]. Оспаривать американский гегемонизм так, чтобы эта претензия не оказалась покушением с негодными средствами, можно только имея альтернативный взгляд на миропорядок и убедительную репрезентацию собственной культурно-исторической идентичности как вовне, так и внутри собственных границ. Показать, что это намерение возникло в Российском государстве не после начала специальной военной операции, а значительно раньше, можно цитатами из речи Президента России В. В. Путина, произнесенной во время Мюнхенской конференции по безопасности в 2007 г.: «Для современного мира однополярная модель не только неприемлема, но и вообще невозможна», «Россия — страна с более чем тысячелетней историей, и практически всегда она пользовалась привилегией проводить независимую внешнюю политику. Мы не собираемся изменять этой традиции и сегодня» ⁷. Стоит заметить, что многополярный мир, независимость внешней политики и прочие стратегические ориентиры, которые сейчас ставит перед собой Россия, должны быть подкреплены суверенной аксиологией, т. е. таким набором ценностей, который был бы альтернативой тому, что предлагает миру неолиберальный глобализм. Подобные ценности найдут отклик в душах подавляющего большинства людей безотносительно их идентичности, поскольку они витальны (защищают право на жизнь) и консервативны (поддерживают сложившиеся паттерны социального взаимодействия). Весьма важно и то, что они релевантны христианским ценностям как базовым ценностям той группы цивилизации, к которой исторически принадлежит Россия. Проще говоря, эти ценности являются и универсальными, и христианскими. Это позволяет России не только солидаризироваться с общечеловеческими представлениями о нормальности, но и претендовать на роль «настоящей, старой Европы», благополучного и ре-

• спектабельного образца государственности, культуры и науки в глазах стран Глобального Юга в условиях, когда значительная часть географической Европы отказывается от своей христианской идентичности и политической субъектности, ослабляя притягательность следования европейским ценностям и подражания европейскому образу жизни. Кроме того, акцент на универсальных и христианских ценностях актуализирует доминанту русской культуры и как культуры государствообразующего народа России, и как культуры общемирового значения, т. е. русской не только в этническом, но и в цивилизационном смысле.

• 2.    Поскольку актуальные для нашего времени общественно-политические задачи, над решением которых трудится Россия, возникли отнюдь не в недавнем прошлом, для неподготовленной аудитории будет полезно в общих выражениях охарактеризовать процесс формирования понятийной матрицы, охватывающий связанные с ними аксиологические аспекты российской идентичности. Поэтому нельзя не упомянуть Н. Я. Данилевского, создателя цивилизационного подхода, не только убедительно обосновавшего культурно-историческую особость России, но и наметившего путь, по которому ей следует двигаться для достижения успеха в конкуренции с другими цивилизациями. Следует назвать также И. А. Ильина, чей творческий путь невозможно представить вне темы России, ее судеб и испытаний, с которыми уже случилось и еще предстоит столкнуться. Из современных авторов, много внимания уделяющих проблеме противостояния российской и западной цивилизаций, а также роли ценностей в этом процессе, можно упомянуть И. Р. Шафаревича, А. Г. Дугина и Е. С. Холмогорова. Несмотря на то что некоторые взгляды А. Г. Дугина при поверхностном знакомстве могут показаться экстравагантными, а позиция Е. С. Холмогорова — часто позиция эмоционально и остро пишущего публициста, а не академического ученого, первый является видным интеллектуалом, много занимающимся проблемой отношений между цивилизациями, вступавшим в публичные дебаты с А. Бернаром-Леви, одним из активных идеологов неолиберального глобализма, а второй — талантливым писателем, чье творчество заслуживает внимания с точки зрения пользы для популяризации исторических знаний.

• 3.    Далее логика повествования требует перейти к демонстрации смыслового ядра всего занятия — определения понятия традиционных ценностей. Согласно указу Президента № 809 традиционные ценности — это нравственные ориентиры, формирующие мировоззрение граждан России, передаваемые от поколения к поколению, лежащие в основе общероссийской гражданской идентичности и единого культурного пространства страны, укрепляющие гражданское единство, нашедшие свое уникальное, самобытное

• 4.    Очень важно отметить роль традиционных для России религий в деле формирования традиционных ценностей. В указе Президента № 809 утверждается, что «христианство, ислам, буддизм, иудаизм и другие религии, являющиеся неотъемлемой частью российского исторического и духовного наследия, оказали значительное влияние на формирование традиционных ценностей, общих для верующих и неверующих граждан. Особая роль в становлении и укреплении традиционных ценностей принадлежит православию». Признание этого факта соответствует истории России, состоявшейся как православная цивилизация. В секулярной культуре религиозная идентичность долгое время оставалась недооцененной, однако ее значение в деле определения специфики конкретных цивилизаций было актуализировано С. Хантингтоном, утверждавшим, что именно религия составляет основу цивилизационной идентичности и для России такой религией является православие [13, с. 227–234].

• 5.    Никак нельзя ограничиться одним лишь констатированием важности концепции российских традиционных духовно-нравственных ценностей, поскольку они представляют собой аксиологический проект, которому современное российское общество еще далеко не соответствует. Дело каждого небезучастного гражданина — соотнести себя и эту аксиологию, иначе она рискует быть понята как пропагандистский симулякр. Чтобы работа по этому соотнесению была продуктивной, нужно обратить внимание слушателей на проблему имплементации традиционных ценностей в общественное сознание. Первый ее аспект связан со снижением интеллектуального и культурного уровня общества, следствием чего является угнетение социальной восприимчивости к сложным культурно-идеологическим конструктам. Это обусловлено разными причинами: цифровизацией жизни и гиперинформацией, закрепляющей клиповую модель мышления; превращением гуманитарного образования в малоценную услугу, получение которой отнюдь не гарантирует ее продуктивной конвертации в жизненный успех и личное счастье; девальвацией знаний на фоне привычки опираться на сведения, почерпнутые из интернета и воспринимаемые некритично. Второй аспект связан с деформацией исторической памяти и неопределенным представлением об истории России, характерным для массового сознания. Обстоятельство обусловлено не только обычным невежеством — в глубине своей оно связано с неоднократным разрывом исторической преемственности в результате

  социальных потрясений XX в. Этот разрыв пагубно сказался на родовой памяти во многих семьях, когда по политическим мотивам или из соображений безопасности предавалась забвению память о социальном происхождении родственников, их судьбе в советский период и т. п. Социальные эксперименты советского времени по разрушению русской идентичности в пользу идентичности советской «новой исторической общности» и манера преподавания истории, когда дореволюционная, и особенно допетровская, Россия описывались как ни на что не способное «сонное царство», привели к отрицанию культурно-исторической преемственности между Древней Русью, Московским царством, Российская империей, Советским Союзом и современной Россией. Третий аспект проблемы обусловлен атомизацией современного российского общества и снижением значения религиозной идентичности на фоне иных форм идентичности (этнической, профессиональной и т. д.). Эти явления есть результат урбанизации и модернизации культуры, а также секуляризации общественных отношений, форсированных в ХХ в. через революционные метаморфозы и государственный атеизм. Четвертый аспект, ценностноцелевой, связан с преобладанием в российском обществе индивидуалистических ценностных установок над коллективистскими, что выступает прямым следствием капиталистической организации экономики, а также социальной реакцией на советский опыт воспитания коллективизма (заявленный тезис о преобладании одного над другим справедлив для подавляющего большинства регионов, где проводился соответствующий мониторинг в рамках исследования ценностных детерминант социальной напряженности в российских регионах [14, с. 380]). Стоит заметить, что коллективизм как социальная ценность в постсоветское время сохранялся по большей части в пределах тех институтов и профессий, функционирование которых связано преимущественно с коллективными, а не индивидуальными усилиями и осуществляется под жестким контролем корпоративной культуры (армия и органы внутренних дел — яркие тому примеры). В современных условиях акцентирование ценности коллективизма свидетельствует о желании государства найти дополнительную внутреннюю опору для лоялизма в общественном сознании — желании, которое весьма слабо проявляло себя в период роста благосостояния в 2000-х и видимого принятия Западом российских политических и бизнес-элит в качестве равноправных партнеров. Остается надеяться, что коллективизм как ценность (равно как и вообще концепция традиционных ценностей) не только не отойдет на периферию общественно-государственной аксиологии по мере стабилизации международной обстановки и разрядки

• 6.    После обозначения препятствий, стоящих на пути имплементации традиционных ценностей в общественное сознание, следует сформулировать возможные шаги, которые помогут преодолеть их и вместе с тем были бы посильны большинству в той или иной степени:

• —    шагом, доступным каждому, будет реконструкция своей семейной истории на доступную генеалогическую глубину. Знание о социальном происхождении своих предков, их месте жительства и роде занятий, позиционирование себя в генеалогической структуре рода позитивно подкрепляет чувство идентичности, ясно показывает тот этнокультурный фундамент, на котором основывают свое существование ныне живущие поколения, что как нельзя лучше способствует осознанию и укреплению исторической памяти. Большим подспорьем в любительских генеалогических исследованиях является все возрастающая цифровизация архивных сведений;

• —    более сложным шагом будет приобщение к традиционной народной культуре через религиозные праздники, связанные с ними ритуальные и духовные практики, национальную кухню и национальный костюм. Понимание религиозного смысла ритуалов, часто воспринимаемых как автономный фольклорный обычай (например, купания в проруби на Крещение, крашение яиц и христосование на Пасху), способно пробудить в современном человеке, сложившемся как личность в условиях секулярной культуры, интерес к религиозной традиции, а вместе с этим интерес к тому образу человека, его жизни и нравственности, который проповедуется этой традицией. Реставрация религиозного компонента индивидуального сознания благоприятно скажется и на самооценке, поскольку восстановит связь с традицией, и на правосознании, поскольку совесть как внутренняя судящая способность приобретет авторитетный образец. Национальная кухня в современных условиях, когда, с одной стороны, происходит апроприация региональных кулинарных традиций (например, пельмени или пицца уже утратили тесную связь со своей культурной почвой), а с другой — наступает вредный для здоровья фастфуд, способна не только помочь укрепить чувство идентичности через обращение к традиционной кулинарии, но и восстановить полезные пищевые привычки. Национальный костюм дает своему обладателю возможность манифестировать идентичность в повседневности; разумеется, речь идет о тех его вариантах, которые вписываются

проявление в духовном, историческом и культурном развитии многонационального народа России. К традиционным ценностям относятся жизнь, достоинство, права и свободы человека, патриотизм, гражданственность, служение Отечеству и ответственность за его судьбу, высокие нравственные идеалы, крепкая семья, созидательный труд, приоритет духовного над материальным, гуманизм, милосердие, справедливость, коллективизм, взаимопомощь и взаимоуважение, историческая память и преемственность поколений, единство народов России. Для того чтобы они не выглядели монолитным массивом (и в этой монолитности трудно воспринимаемыми), их полезно дифференцировать, разделив на универсальные и суверенные, т. е. общие для всех людей безотносительно культурной идентичности (а), а также правильное понимание которых возможно в контексте российской цивилизации, т. е. релевантные российской культурно-исторической специфике (б). В свою очередь, суверенные ценности можно разделить на индивидуальные (б1) (ими руководствуются в личной жизни, и их реализация происходит преимущественно в пределах ближайшего окружения человека) и коллективные (б2) (они реализуются «в миру», определяя общественно значимую манифестацию личной идентичности). Отнесем к универсальным ценностям (а) жизнь, достоинство, права и свободы человека, гражданственность, гуманизм, справедливость; к суверенным индивидуальным (б1) — высокие нравственные идеалы, милосердие, приоритет духовного над материальным, крепкую семью, взаимопомощь и взаимоуважение; к суверенным коллективным (б2) — коллективизм, патриотизм, созидательный труд, единство народов России, служение Отечеству и ответственность за его судьбу, историческую память и преемственность поколений.

Далее следует обратиться к понятию ценностей культурно-исторических. Определение культурных ценностей закреплено в Основах законодательства Российской Федерации о культуре 8. В обобщенном виде культурные ценности можно определить как нравственные и этические идеалы, нормы и образцы поведения, национальные традиции и обычаи, составляющие важную часть российской идентичности. В процессе разговора о них полезно сделать акцент на исторической памяти как форме коллективной памяти об общем для всех членов общества прошлом. С ее помощью происходит преобразование сведений о прошлом в средство оценивания настоящего; так обретаются ценностные ориентиры как для отдельной личности, так и для общества в целом. Необходимость этого акцента обусловлена простым, но неопровержимым тезисом — без исторической памяти народ превращается в толпу; у народа есть будущее, у толпы — нет. История способна подкрепить его множеством примеров; в наши дни проблема сохранения исторической памяти особенно актуальна, поскольку ее искажение открывает окно возможностей для фальсификации истории и реабилитации нацизма.

напряженности, но и сможет стать тем основанием, на котором только и могут существовать солидарист-ские отношения между государством, национальным бизнесом и обществом в том виде, как столетие назад их теоретизировал Г. К. Гинс [15], а в наши дни описывает В. Д. Зорькин [16].

в современность, например о русской косоворотке, которая в современном исполнении способна с успехом составить конкуренцию сорочке;

• —    шагом в интеллектуальной области, на который способны только мотивированные энтузиасты, будет повышение образовательного уровня через чтение научно-публицистических работ, посвященных исторической и культурно-цивилизационной тематике (работы названных выше авторов могут быть с успехом для этого использованы). Это действительно трудный, требовательный с точки зрения и затрачиваемых сил, и времени шаг, однако же именно он способен сформировать правильную и достоверную теоретическую модель макро- и микроистории, сделать прошлое, настоящее и будущее континуумом, выстроить непротиворечивые отношения между личной, профессиональной и общественной аксиологией.

Подытоживая опыт проведения занятий, автор позволит себе напомнить, что формат академической лекции очевидным образом отличается от блиц-формата единого дня государственно-правового информирования концептуальной глубиной, широтой взгляда и иллюстративным разнообразием, поскольку последний требует большей наглядности и лаконичности. Поэтому в нем совершенно незаменимы яркие цитаты и запоминающиеся образы, живописные иллюстрации и наглядные схемы. В общем, то, что В. В. Маяковский называл «шершавым языком плаката». Без некоторого, даже небольшого навыка владения им разговор о традиционных ценностях рискует ничем не выделиться в служебной рутине, хотя они никак не заслуживают того, чтобы быть обесцененными скучной подачей.

Выводы

Концепция российских традиционных духовнонравственных ценностей способна стать основанием для развития чувства патриотизма и гражданственности, формирования духовно-нравственного фундамента развитой и цельной личности, осознающей особенности исторического пути России, а также для формирования ценностных оснований мировоззрения и гражданской идентичности. Эта аксиологическая модель конкретизирует чувства гражданственности и патриотизма, поскольку дает возможность соотносить аксиологические константы с актуальным политико-культурным контекстом и давать ему правильную оценку. Удастся ли им состояться в этом качестве, покажет время. Сейчас можно с уверенностью утверждать, что в них заложен большой потенциал, развитие которого благотворно скажется на гармонизации социальных отношений, укрепит чувство национального достоинства, а также общественную и индивидуальную нравственность. Особое значение это имеет для правоохранительных органов ввиду той ответственной функции, которую общество возложило на них. Для сотрудника ОВД это тем более важно, потому что такие императивы службы, как уважительное отношение к людям, обществу и праву, добросовестное выполнение служебных обязанностей, находятся в непосредственной связи с общегражданской идентичностью, формирование которой непосредственно связано с традиционными российскими духовно-нравственными ценностями.

Область применения и перспективы. Современная аксиологическая теория видит в ценностях многомерные феномены, формирующиеся в процессе диалога между субъектами — носителями культуры. Предложенный в статье подход к проведению занятий с личным составом ОВД соответствует этой концепции, поскольку позволяет показать традиционные российские духовно-нравственные ценности как ди- намичный социокультурный феномен, в котором традиционализм адаптирован к реалиям современного общества. Предложенный подход позволяет раскрыть в традиционной аксиологии экзистенциальный аспект, когда традиционные ценности позиционируются в качестве основы для идентичности, посредством опоры на которую становятся возможными персонализация этих ценностей, их личностное осмысление. Кроме того, следование предложенной модели дает возможность раскрыть традиционные российские духовнонравственные ценности с точки зрения их прагматического потенциала, поскольку позволяет связать воедино аксиологию традиционализма в современной интерпретации, витальные ценности безопасности и ценности правоохранительной деятельности.