Трансформация звуковых комплексов V+C+V из монгольских языков в тюркских языках

Бюллетень науки и практики / Bulletin of Science and Practice

В киргизском языкознании вопросы киргизско-монгольских языковых взаимосвязей были исследованы такими учеными как Б. М. Юнусалиев, Б. Орузбаева, С. Кудайбергенов, К. Дыйканов, С. Сыдыков. Родственная близость тюркских и монгольских языков на материале древних корневых слов была безусловно доказана в труде академика Б. М. Юнусалиева. Так автор пишет: «Регулярные фонетические соответствия между тюркскими и монгольскими языками, соответствия в наиболее древних основах и глаголах с совпадением грамматических значений последних, общности некоторых грамматических морфем, зачастую омертвевших ныне в этих языках, а также более близкие соответствия в фонетике, в корневых словах и в грамматике между современными тюркскими языками объясняются не чем иным, как языковой общностью в древнейшей эпохе между родами и племенами, из которых постепенно формировались эти современные народы» [5]. Вместе с поддержкой мнения Б. М. Юнусалиева не будет лишним отметить, что основным показателем родственной общности тюркских и монгольских языков является схожесть лексики, составляющей древнюю словарную базу языков (корневые глаголы, соматические слова, родственные наименования, названия домашних животных, явлений природы и др.).

Во многих случаях в монгольских языках долгие гласные возникли при ликвидации интервокальных щелевых г, ғ, j, в редких случаях согласного w. Двухслоговые с одинаковыми гласными (а+а, i+i, е+е) быстро прошли этот процесс, в то время как слоги, состоящие из разных гласных (о+а, а+у, е+у) сохранились на долгое время, вначале перейдя в дифтонги, а только затем обрели долготу. Такие части в составе дифтонгов подверглись вынужденной регрессивной ассимиляции, как в ойротском языке и других диалектах (о+а→а+а; или во всех диалектах монгольского языка — а+у→у+у, е+ÿ→ÿ+ÿ), а также прогрессивной ассимиляции (о+а→о+о — в халха, бурятском языках и восточных диалектах), только потом возникли современные долгие гласные. Их и сейчас можно встретить в монгольском и дагурском языках [4].

Лексику тюркских языков, заимствованную из монгольских языков, можно относить к разным источникам только по фонетической структуре, точнее говоря, к старомонгольскому письменному языку или к современным монгольским языкам. Это можно доказать и через трансформацию звуковых сочетаний V+C+V лексики тюркских языков, заимствованной из монгольских языков.

Бюллетень науки и практики / Bulletin of Science and Practice Т. 9. №3. 2023

Старомонг. saγad (*saγa-d), халх., калм. са:д, бур. hа:т «помеха, препятствие» [10]; сал. кырг. саат «помеха, беда, пакость»; алт. са:т «медленный; медленно»; шор., тоф., тув. са:т «задержка, препятствие». Из тюркских языков только в алтайском языке оно подверглось лексико-грамматическим изменениям, перейдя в разряд таких частей речи как прилагательное и наречие [2]. В других тюркских языках сохранено первоначальное значение. Из монгольских языков заимствовано с долгими гласными.

Старомонг. saγadаγ (*saγa-dаγ), халх., са:даг, старокалм. са:даг, калм. са:дг, бур. hа:даг «колчан; лук со стрелами» [10]; встречается в формах сал. чаг. saγdаq; тар. sa:γidaq, с.-уйг. saγadaq ~ saγatak [14]; кырг. саадак «лук; колчан для стрел»; алт., тув. са:дак; хак., як. са:дах; каз. ккал. садак; түркм. сағдақ [10]. В тюркских языках первый слог слова приходит в модификациях аа, -aγa-, а.

Старомонг. udaγa (uda-γa), халх., бур. уда: «после», калм. уда «раз, разок» [10]; сал. кырг. удаа «один за другим»; хак., тув. уда:, узб.диал. уда; в каз., ккал. Известны формы удайы. В кыпчакском письменном памятнике 1303–1362 гг. «Codex Cumanicus» встречается в форме udaa [13]. Если принять во внимание, что наличие долгих гласных противоестественно письменным памятникам на кыпчакском языке, то нет сомнений в том, что данная лексема была заимствована тюркскими языками из монгольских языков вместе с долготой гласных.

*aγu→уу:

Старомонг. ǰasaγul (ǰasa-γul), халх. засу:л, бур. заhу:л «есаул, часовой, стража» [9]; сал. кырг. жасоол «джигит волостного»; чаг., уйг. диал., кум. йасаул; каз., ккал., уз. диал. жасав°ыл «придворное звание»; уйг. йасавул «караульный начальник» [11]. В монгольских языках *aγu перешло в долгое → уу. К примеру, старомонг. saγu- «сидеть, садиться» → бур. hуу-, халх., калм. суу-. Тюркскими языками регионов Средней Азии была принята форма ǰasaγul из старомонгольского языка в соответствии со звуковой структурой каждого из тюркских языков. В киргизском же языке поскольку звуковое сочетание *aγu дает долгое гласное [оо], используется модификация ǰasaγul → жасоол.

Бюллетень науки и практики / Bulletin of Science and Practice Т. 9. №3. 2023 монгольских языков вместе с долготой, однако в соответствии со структурными особенностями того или иного тюркского языка подверглись изменениям согласных в анлауте.

Старомонг. sibege (*sibe-ge), халх. шивэ:, бур. шэбэ:, калм. шивǝ «короткие ребра у поясницы» [10]; сал. кырг. сүбөө «короткая хрящевая косточка в окончании ребер»; каз. сүбе, алт., тел. сÿбе, тув. сүме; хак. сума [8]. Слово распространено в тюркских языках Южной Сибири и кыпчакской группы. Если в тюркских языках в начале слова ш переходит в →с, то в хакасском и тувинском языках б в середине слова переходит в →м. В киргизском языке сохранены к узкому гласному в первом слоге и долгий гласный корневого слова. Во всех тюркских языках Южной Сибири начало с краткой гласной свидетельствует о заимствовании с кратким монофтонгом из монгольских языков.

Старомонг. gürege, халх. гүрэ:(н), бур. гүрө:, старокалм. гүре:, калм. гүрǝн, «стороны шеи; сонная артерия» [9]; сал. кырг. күрөө тамыр «вена»; алт. күрө тамыр, каз. күре тамыр. В киргизском и алтайском языках в сторону гласной первого слога происходит лабиализация долгой гласной второго слога, если в киргизском языке долгота сохраняется, то в алтайском языке — переходит в краткую гласную.

*egü → үү:

Старомонг. kögegür [*kökü-gür?], халх. хөхү:р, бур. хүхү:р “фляжка, кувшин из металла для чая; небольшой кожаный бурдюк для вина” [9]; старокалм. күкү:р, калм. хөкүр «кожаный бурдюк, мешок» [1]; сал. кырг. көөкөр «кожаная прокопченная посуда с узким горлышком»; тел. кöкöр “кожаный кувшин” [6]; тув. көгэ:р; хак. кӱгäр; як. күгүөр. Поскольку в тюркских языках встречается в различных модификациях, можно предполагать, что заимствования происходили в разное время. Скажем, тувинским языком был воспринят рано со звуковым сочетанием *egü и в соответствии с внутренними законами данного языка перешел в долгий монофтонг. Причина в том, что *egü в монгольских языках дает долгое [ү:], а в тувинском языке — монофтонг [э:]. К тому же известно, что в монгольских языках долгие гласные из подобных комплексов выходят на основе регрессивной ассимиляции, а в тувинском языке – на основе прогрессивной ассимиляции. Киргизским языком был усвоен относительно поздно с долготой, что позволяет увидеть здесь явление квантативной метатезы.

*igü→үү:

Старомонг. serigün, хaлх. серү:н, бур. hэрюун, калм. серүн «свежий, прохладный» [10]; сал. кырг. серүүн «прохладный, освежающий»; алт. серӱ:н, тел. сäрӱгӱн [3], куманд. сäрäӱн [3], чул.-түрк. серäгӱн, хак. сөрөн ~ сирен, шор., тув., тоф. сери:н, уйг., уйг. диал. сүрүн [11]. Звуковой комплекс *igü в монгольском, киргизском и алтайском языках дает долгое [үү], в шорском, тувинском и языке тофаларов давал долгое [ии], иначе говоря, назализация в сторону гласной первого слога. Во-первых, употребление в тюркских языках в формах сäрӱгӱн ~ сäрäӱн ~ серӱ:н ~ сери:н ~ сөрөн ~ сирен свидетельствует о том, что заимствования из монгольских языков слова serigün происходили в разное время, во-вторых, о том, что долгота — неотъемлемая черта тюркских языков.

Бюллетень науки и практики / Bulletin of Science and Practice Т. 9. №3. 2023

*оγu→оо:

Старомонг. boγurčaγ (~boγursaγ), халх. бо:рцог, бур. бо:рсог «печенье, лепешка» [8]; старокалм. бо:рцог, калм. бо:рцг «кусочки теста, жареные в жиру» [1]; сал. чаг. boγursaq; сой. бо:рзак; узб. богирсак «хворост» [14]; кырг. боорсок «разрезанные кусочки раскатанного теста, обжаренные в масле» [7]; алт. борсок. Присутствие в тюркских языках в различных звуковых формах свидетельствует о том, что данная лексема была ими заимствована в разное время. В киргизском языке присутствует долгота гласных, в алтайском языке присутствует краткий гласный.

*ögе→өө:

Старомонг. köge, халх., бур. хөө, «черный уголь» [9]; старокалм. кө:, калм. кө «сажа» [1]; сал. бай. т. köj- «гореть»; кырг., алт. көө; тув., тоф. хө:; хак. көйе; каз., ккал., ног. күйе. Слово көйе из хакасского языка в тюркских языках считается самой древней формой. Киргизским, алтайским, тувинским языками заимствован из монгольских языков с долгими гласными [11].

Старо монг. sögem~sögüm, халх., калм. сө:м, бур. hө:м «пядь» [10]; сал. чаг. söjäm, кырг. сөөм «расстояние между раздвинутыми указательным и большим пальцами»; в языке киргизов из Зааминского и Бёкинского районов Узбекистана сүйөм [7]; алт. сö:м; саг., койб. сү:м; як. сүөм [14]; каз., ккал. сүйем. В монгольских языках долгота появилась в результате выпадения интервокальной согласной. Тюркскими языками было заимствовано, когда для монгольских языков была характерна интервокальная согласная. Развитие долготы гласных на почве тюркских языков доказывает сохранение переходных форм. Эволюция такова: старомонг. sögem~sögüm → средне түрк. sögem~sögüm

*uγa→оо:

Старомонг. bolγuγa; сал. кырг. болкоо / болгоо, кырг. диал. (батк.) боолго; алт. болгообос «невнимательный»; тел. полгоо [6]. В монгольских языках *uγa давало долготу [а:] или [о:] (например, doluγan → бур. доло:он, халх. доло:; jirγuγan → бат. бур. жорго:н, ад. бур. зурга:н, халх. зурга: ж. б.) [3], в этом случае переходил в монофтонг [о:]. Встречающиеся в диалекте ичкиликов киргизского языка боолго считается результатом квантативной метатезы. В киргизском литературном языке, как и в исходном языке, долгота гласной наблюдается во втором слоге.

Старомонг. ǰiluγa [←*ǰïluγa←*dïluγa←dï-lu-γa], халх., бур. жоло:, калм. җола «поводья, вожжи» [9]; сал. кырг. жылоо «уздцы» [5]; ккал. жылаў «поводья, вожжи» [6]. В других тюркских языках мы не смогли встретить. В киргизском языке присутствует долгота, а в каракалпакском языке присутствует дифтонг аў.

Старомонг. obuγa «куча, груда земли, камней, курган; межевой знак», совр. монг. ово:(н), бур. обо:; сал. кырг. обоо «холм из камней» (реже, межевой холмик); алт. обо:, хак. оба: «курганный камень», шор. оба~ома, тув. ова:, баш. ува. Если в киргизском и алтайском языках сохраняется [оо] из монгольских языков, то в тувинском и хакасском языках в соответствии с их внутренними законами присутствует долгое [аа].

*üge→өө:

Старомонг. köbege/ köbüge (*köbe-ge), халх. хөвө:, бур. хүбө:, калм. көвǝ «край, кромка; обшивка, кайма» [9]; сал. кырг. көбөө «не столь широкая кайма из плотной ткани, которой

Бюллетень науки и практики / Bulletin of Science and Practice Т. 9. №3. 2023 обшиваются полы шубы или концы рукавов или низ кожаных штанов; яма, выеденная водой»; тел. кöбöгö «край, окраина» [6]; алт. көбө; хак. көбе:, саг. куваа, кыз. хумаа; тоф. хөбө:, каз. көбǝ [11]. В тюркских языках и диалектах встречается в форме кöбöгö ~ көбөө ~ хөбөө ~ куваа ~ хумаа ~ көбө. Это свидетельство того, что лексема *köbege была заимствована из монгольских языков тюркскими языками в разное время. Из тюркских языков в диалектах сагай и кызыл хакасского языка перешел в широкую гласную.

Как показывают приведенные выше иллюстративные материалы, долгие гласные монгольских языков из тюркских языков сохранились только в южных диалектах киргизского и алтайского языков. Тот факт, что южные диалекты алтайского языка (алтай, телеут, теленгит) подверглись по сравнению с северными диалектами (туба, челкан, куманды) большему влиянию монгольских языков в свое время был отмечен еще В. И. Рассадиным [2]. Также северные диалекты, заимствовавшие монголизмы из южных диалектов, внесли в эти слова фонетические и морфологические изменения. Точнее говоря, для северных диалектов характерны вместо узких, лабиализованных долгих гласных широкие, открытые долгие гласные. Это особенно характерно для долгих гласных сочетаний *аγu и *egü. С этой стороны южные диалекты алтайского языка схожи с киргизским языком. Слова, заимствованные из монгольских языков южными диалектами киргизского и алтайского языков, своим видом и семантикой не столь отличаются от корневого языка.

Выводы

• 1)    Если в монгольских языках фонемные дифференциальные показатели долгих гласных определяются по качеству гласной второго слога (которая сокращается), то выяснилось, что в тюркских языках, наоборот, качество долготы определяет гласная первого слога.

В результате ослабления артикуляции интервокальная согласная выпадает и две гласные объединившись, создают долготу. От этого два слога объединяются в один, или не объединяясь в один монофтонг, сохраняют хиатус.

Развитие в монгольских языках исторических звуковых сочетаний в долгие гласные претворялось в жизнь на основе известных закономерностей: а) ага → аhа → аhа→ а’а → аа; б) агу → аhу → аḥа→ а’у → y’y → уу. Этот процесс в монгольских языках и их диалектах не проходил одновременно и равномерно. В одних языках переходная форма сохранялась надолго, объединение двух гласных требовало больше времени, иногда в одном диалекте интервокальные согласные сохранялись в одном слове, а в другом слове выпадали. По этой причине, одно и то же слово в монгольских языках и их диалектах звучит по-разному.

• 4)    Если в монгольских языках V+w+V или V’V, не сохраняясь в промежуточной фазе, переходили в долготу, то в тюркских языках переходные формы употребляются и сегодня: *kyrγavul <кыргоwул ~ кырғаул <кыргоол.