"Тропа" как культурная единица и элемент культурного ландшафта (на примере Республики Алтай)

Общество. Среда. Развитие № 4’2024

Образ «сада расходящихся тропок» как особого способа организации мира (и литературного, и реального) был предложен в одноименном рассказе Х.Л. Борхеса еще в 1941 г. В философском осмыслении образа пути и дороги особое место занимают работы М. Хайдеггера – и в онтологическом плане (как характеристика и форма бытия), и в гносеологическом (как метафора познания) [4]. Но есть в его работах и образ «лесных троп» – это «тропы, “поросшие травой и внезапно обрывающиеся в нехоженом”. “Нехоженое” – это область нетронутого, непродуманного, однако не в смысле «еще не». Оно ускользает от че-ловека,привыкшего к размеренному пространству и времени <…> Мысль, опирающаяся на опыт лесной тропы, предстает не «стрелой познания», не распутыванием клубка нитей, который выводит на свет, на открытую местность, а петлянием в лесу» [9, с. 116–117].

«Дорога» и «Путь» – концепты, осмыслению которых посвящено большое количество научных работ во многих направлениях философско-гуманитарной мысли. С разных сторон они исследовались в рамках этнографии, исторической географии, литературоведения, лингвистики, искус- ствоведения, философии культуры и культурологии. «Тропа» же преимущественно остается в слепой зоне исследователей, или рассматривается как частный случай одного из этих двух феноменов. Поэтому цель данной статьи – ввести в культурологический дискурс представление о «тропе» как о самостоятельной и значимой единице культурного ландшафта, культурной универсалии, требующей отдельного изучения.

Материалы и методы

В основу исследования легли материалы, собранные в рамках этнографокультурологической экспедиции, проведенной в Республике Алтай в июле 2023 г., законодательные инициативы, связанные с изменением структуры туристического рынка и необходимостью нормативноправового закрепления понятия «туристическая тропа», исследования по культурной географии, а также по этнософии Алтая, посвященные анализу специфики картины мира современных коренных малочисленных народов этого региона.

Результаты и выводы

«Дорога» чаще всего определяется в оппозиции к дому и бездорожью, пони-

* Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда, проект № 22-18-00018, «Этнософия Алтая: идеология и мифология национального сознания» (СИ РАН – филиал ФНИСЦ РАН).

мается как нечто реальное и материальное, как «статичный элемент ландшафта», «скелет геокультурного ландшафта» [6, с. 57], но также может представать и как «пространственная модель небытия» [12, с. 40], метафора и символ смерти, медиатор между мирами. «Путь» – скорее имеет коннотации с определенными моделями поведения («жизненный путь», «особый путь» и проч.). Пути «задаются не линией, а направлением, назначением» [6, с. 59], не оставляют следов.

«Тропа» – нечто, принципиально отличающееся и от того, и от другого. Могут быть «хоженые тропы» и «нехоженые», «тайные тропы», «народная тропа» и «тропа войны». Расходящиеся тропки – не то же,что перепутье или перекресток. Это нелинейная структура, не предполагающая необратимость сделанного выбора, наоборот, тропы могут возвращаться, пересекаться или даже на время сливаться друг с другом и снова. Нехоженые тропы – не то же, что бездорожье. Это уже существующий, но существующий в свернутом виде,набор конкретных вариантов, обнаружить которые можно, лишь начав движение. Человек, идущий тропами, – не путешественник и не паломник, не странник и не скиталец, не бродяга и не кочевник. Здесь действует совсем другая логика. Тропа требует индивидуального усилия,она всегда прокладывается «как бы» заново, но ее существование неразрывно связано со следом Другого. Глагол «тропить» (и производное от него – «тропление») означает «выслеживать», «идти по следу». Но также (напр., в туризме) это означает и «пробивание тропы», «оставление следа»1.

Дорога определяет прочную связь между конкретными точками (локусами). Она создается целенаправленно, для выполнения определенной задачи, и, будучи однажды созданной, остается неизменной (хотя «пройти» её можно по-разному, или можно не ходить вовсе). Путь – максимально вариативен, но конечен, он определен целью или самоценностью движения. Прокладывание пути зависит только от воли идущего – его желаний и установок. Тропа же создается, определяется и поддерживается логикой отношений, складывающихся под воздействием большого количества факторов стихийно и независимо от воли идущего. Малейшие из- менения в структуре этих факторов, как в зеркале отражаются в рисунке троп. Например, тропы в сельской местности зависят от отношений между соседями, демографических факторов (прежде всего, возрастных страт и свойственных им интересов и практик), изменений в хозяйственной деятельности, транспортной инфраструктуре и образе жизни людей в целом [10]. Охотничьи тропы определяются логикой поведения животных. Тропы, связанные с собирательством, – особенно- стями произрастания соответствующих культур и/или спецификой погодных условий, сложившихся в конкретном году.

Вступая на тропу, человек принимает определенные «правила игры», подчиняется логике, породившей ее, сохраняя, при этом, некоторую свободу в выборе «развилок». Чем лучше он понимает и умеет читать тропу, способен видеть малейшие изменения в системе факторов, обуславливающих ее природу, тем успешнее будет его миссия.

В последнее время из элемента традиционной культуры тропа превращается в специфический объект нормативно-правового регулирования и крайне востребованный рекреационно-образовательный ресурс. Сперва в законодательстве было закреплено понятие «экологическая тропа», а в 2022 г. началась работа по созданию условий для развития национальной системы «туристических троп». Отмечая, что на сегодняшний день в России нет общепринятой системы классификации троп, специалисты Агентства исследовательских инициатив, опираясь на уже сложившийся отечественный и международный опыт, предлагают следующие варианты:

– по типу передвижения: пешие, лыжные (трассы), снегоступные, велосипедные, конные, водные, комбинированные;

– по цели путешествия: природнорекреационные, спортивно-оздоровительные, паломнические, винные, исторические, экологические, комбинированные;

– по интенсивности антропогенного окружения: природные, городские, сельские;

– по оборудованности: малооборудо-ванные, среднеоборудованные, полностью оборудованные;

– по сложности: легкие, средние, сложные [3].

Предложенный перечень, конечно, вызывает целый ряд вопросов, но он важен как отражение серьезных изменений в аксиологии путешествий и туризма, переос-

Общество

Общество. Среда. Развитие № 4’2024

мыслении культурных единиц «дорога», «путь» и, собственно, «тропа».

Возвращаясь к феномену традиционных троп, существование которых обусловлено историко-культурным развитием конкретных регионов, нужно отметить, что их значение в культурном ландшафте определяется соотношением с инфраструктурой дорог и структурой сложившейся сети перемещений, традициями, практиками и представлениями проживающих в этой местности этнографических групп.

В качестве примера в данной статье будет рассмотрена культура Республики Алтай. Это так называемый «этнический» регион, где значительна доля нетитульного населения, сохраняются традиционные виды хозяйственной деятельности и отношение к территории (среде обитания) играет особую роль в этнокультурной самоидентификации.

Существует большое количество исследований, рассматривающих сакральные (священные, культовые) природные объекты, анализирующие обряды и ритуалы, связанные с почитанием гор, озер, целебных источников, животных и растений, представления о пространстве в целом, как философской категории и о пространстве Алтая как особом, исключительном месте на Земле [1; 7]. Значимую роль в картине мира и культуре коренных малочисленных народов Алтая играет и концепт дороги, пути, тропы.

В культуре современных алтайцев концепт п ол «помимо основного значения “дорога” и “путь”, включает еще такие, как “поездка” и “путешествие”, “тропа звериная”, “дорога / путь жизни”, “стопа / путь” (идти по стопам своих родителей)» [11, с. 175]. В памятниках древнетюркской письменности оно также имело значение «копировать, воспроизводить», «исполнять, выполнять», «“проводник”, и “относящийся к формам существования”, и “раз” (“во второй, третий раз” или “в этот раз”) [11, с. 175], что соответствует описанным выше концептуальным характеристикам «тропы».

В отличие от степи, в горно-таежной местности в силу специфики самого географического ландшафта в принципе существует довольно небольшое число возможных троп – маршрутов, строящихся с учетом мест, где можно преодолеть перевал или перейти реку, обойти прижим или пройти с вьючными животными. По этим тропам (а позже – уже вполне оформленным дорогам) люди передвигались на протяжении многих тысяч лет.

Следы таинственных и далеких предков не могли не попадаться периодически тем, кто проходил там позже. Вероятно, именно с этим связаны сохраняющиеся представления о том, что по этим дорогам до сих пор передвигаются «невидимые» – демоны дороги, нечистые духи или духи предков. «“Невидимые” дают знать о своем присутствии на дороге шумом, неясными очертаниями в образе человека, животного, птицы, или огоньков» [11, с. 193], это нечеловеческие существа, «но это никак не “черт” или “злой дух”» [11, с. 193], они просто относятся к «иномирью» и, по сути, дают о себе знать тогда, когда человек, вольно или невольно, мешает их движению. Это важно, поскольку коррелирует с идей о необходимости умения «читать» тропу, чувствовать, что она тебе «говорит», улавливать малейшие изменения в окружающем пространстве. Этими «тропами» до сих пор на равных пользуются и люди, и существа иного мира, поэтому важно видеть «следы», маркирующие пребывание, передвижение «невидимых», чтобы вовремя и правильно «проявить почтение к дороге и ко всему, что (или кто) на ней находится» [11, с. 192].

Исследования по культурной географии показывают, что сейчас дороги составляют «каркас территории наряду с городами» [5, с. 63]. Но можно сказать, что в регионах, где в силу особенностей рельефа и экономических факторов сеть автодорог и придорожной инфраструктуры (кафе, заправки, места отдыха) слабо развиты, они выполняют в этом каркасе даже бóльшую роль, чем города, оказываясь основной силовой линией социальных взаимодействий. В городе вы можете разминуться, на дороге постоянные пересечения и встречи оказываются неизбежными. Позволю себе привести два примера из личного опыта. В ходе этнографо-культурологической экспедиции, проведенной в Республике Алтай в июле 2023 г., первую неделю мы снимали квартиру в г. Горно-Алтайск. Спустя 10 дней, остановившись перекусить в одном из придорожных кафе в 270 км от города, мы встретили хозяев этой квартиры, ехавших навестить родителей. В другой раз, на выходе с перевала Куйгук мы попали под сильный дождь, из-за чего добрались до дороги уже поздно ночью. Через некоторое время нас подобрал водитель первой же проходившей мимо машины и подбросил до ближайшей базы. Спустя еще пару дней, мы встретили его в 170 км от того места, просто остановившись на трассе на одной из площадок для отды- ха. В таком модусе существования, дорога – максимально «уплотненная» тропа.

При этом развитая сеть традиционных троп (охотничьих, вьючных и проч.) не теряет своего значения в культуре, пока сохраняются соответствующие виды традиционной хозяйственной деятельности [5]. Для Республики Алтай это, прежде всего, собирательство (кедровый промысел, сбор дикоросов), охота и рыболовство [1]. За правильностью действий на тропе всегда наблюдают духи (тайги, гор, источников, огня, дух-покровитель охотников и др.). Если духу-хозяину что-то не понравилось (напр., то, как было совершено камлание перед очагом или кропление), нужно уходить, промысел будет неудачным [2]. Традиционные нормы поведения, устои и запреты, обряды и ритуалы именно в данной сфере до сих пор сохраняют прагматический смысл, являясь маркерами этнокультурной идентичности и определяя специфику процессов этнокультурного возрождения региона.

Таким образом, дальнейшая концептуализация и изучение «тропы» как самостоятельной культурной единицы и как элемента культурного ландшафта, альтернативного и дополнительного по отношению к «дороге» и «пути», может иметь принципиальное значение для понимания специфики самоопределения и миро-видения представителей коренных малочисленных народов, а также для анализа системы смыслов, связанных с этими понятиями в культуре в целом.